Сильвия Лайм 
Тайна ректора Вечерней Академии

Сильвия Лайм
Тайна ректора Вечерней Академии

© Лайм С., 2021
© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Пролог

Арлин нервно переминалась с ноги на ногу. Впервые за последние месяцы она испытывала нешуточное беспокойство перед тем, что должно произойти. Причем повода, казалось бы, никакого не было. Все шло штатно. Но смутное чувство тревоги прочно поселилось у нее в груди и никак не желало уходить, отдаваясь покалыванием в кончиках пальцев и вызывая изжогу.
Прямо сейчас она стояла в приемной Вечерней Магической Академии и ожидала. Его светлость ректор, почтенный семидесятилетний Дербиш Ласкерс-он должен был вот-вот появиться и провести с ней, наконец, проклятый ритуал Черной Проверки. Эту малоприятную процедуру обязаны были проходить все соискатели на должность преподавателей академии. По ее результатам в личное дело вносилась печать чистоты крови, а будущему мэтру или мэтрессе выдавали редкую брошь в виде алой розы.
Арлин была очень нужна эта брошь…
Но время шло, а ректор все не приходил.
Ладони девушки, покоящиеся в карманах длинного балахона, уже вспотели. В одной из них она крепко сжимала маленький флакончик с жидкостью багряно-алого цвета. Той самой жидкостью, которой во время Проверки она обязана была заменить собственную кровь. Обхитрить семидесятилетнего старика не должно составить особого труда. Тем более для нее, проходившей это испытание многократно.
Однако внутреннее чутье буквально выворачивало наизнанку все органы. Казалось, в животе все скрутилось в узел, а желудок и вовсе кто-то обхватил ладонью и сжал.
– Что происходит вообще?.. – тихо задала риторический вопрос Арлин, обеспокоенно потерев ладонью балахон в области живота.
Собственному предчувствию она привыкла доверять. И если ее страх и впрямь обоснован, то лучше было бы уйти отсюда прямо сейчас. Ведь если она не сможет заменить собственную кровь на подделку или ректору удастся раскусить обман, ее просто-напросто ждет смерть…
Таким как она не оставляют права на жизнь.
Но в этот момент из живота у нее громко заурчало, напоминая, что, вообще-то, с самого утра Арлин ничего не ела.
Девушка хмыкнула, мгновенно успокоившись. Тот вариант, что ее дурное самочувствие – лишь результат голода, нравился ей гораздо больше, чем предвестие беды. А значит, можно никуда не уходить и остаться в кабинете.
В этот момент дверь ректорской распахнулась, с грохотом ударив о стену.
Арлин подпрыгнула от неожиданности, а затем медленно повернула голову в сторону старика, которого так долго и нервно ждала.
Вот только на пороге оказался вовсе не он… А молодой мужчина с широкими плечами, злыми желто-карими глазами и чеканным жестким профилем, не сулившим ей ничего хорошего.
Он взглянул на нее и тут же замер, словно молнией ударенный.
– Вы!
– Вы…
Одновременно произнесли они оба. И Арлин мгновенно осознала масштаб совершенной ошибки.
Всегда нужно доверять своему чутью.
Всегда. 
Потому что этот мужчина – точно не седой подслеповатый старик. И он не позволит ей себя обмануть…

Глава 1

За 30 минут до этого  
Всего за полчаса до этого Арлин Вейер стояла неподалеку от огромного замка с острыми шпилями, причесывающими облака, и испытывала легкое раздражение. Солнце светило ярко, пытаясь поднять настроение одной из своих дочерей. Тщетно.
С самого утра Арлин совершенно ничего не ела, и теперь это сильно сказывалось на ее природном благодушии. Дело в том, что легкое магическое очарование, которое она собиралась применить вкупе с подменой собственной крови, давалось гораздо легче на голодный желудок. Поэтому Арлин планировала по-быстрому расправиться с делом, а затем уже отпраздновать победу сытным завтраком в местном трактире под странным, но многообещающим названием «Жареная голова».
Однако прямо сейчас девушка вынуждена была топтаться перед академией, вспоминая в деталях манящую вывеску на трактире, воспроизводя в памяти пряные запахи заведения, почти слыша довольные голоса вкушающих пищу горожан, но занимаясь совершенно другим делом.
Девушка распустила волосы и, пошуршав пакетом с вещами, невесело достала оттуда длинную темно-синюю мантию, сотканную из неприятного материала. Тот наполовину состоял из древесного волокна, а на другую – из шерсти гоблинских выдр. А шкура у этих тварей ой какая колючая!
Настолько колючая, что Арлин отказалась переодеваться дома и идти в таком чудовищном наряде через весь город. Вместо этого она предпочла натянуть ее на себя прямо на улице, где-нибудь неподалеку от здания академии. Главное было не попасться никому на глаза.
Выбрав местечко поукромнее – небольшой пятачок земли, скрытый кустами и низенькими деревьями, девушка приготовилась в очередной раз испытать на себе этот пыточный наряд.
К сожалению, шерстяная мантия, которую по большей части носили лишь в монастырях, да еще и в тех, где было особенно строго с дисциплиной, была крайне необходима. Обычно эту одежду выдавали послушницам в качестве наказания за провинности, заставляя надевать на голое тело. Арлин же мантия была нужна, конечно же, совсем для других целей – чтобы скрыть место забора крови во время Проверки.
По легенде, которую девушка сама себе выдумала, она была бывшей послушницей, покинувшей монастырь ради призвания – учить магов колдовству. Магия появилась в их мире всего сорок лет назад и до сих пор была столь мало изучена, что любой человек, кто понимал хоть что-то в волшебной науке, ценился на вес золота. И вот она, воспитанница монастыря, сбежала из своего святого дома во имя благой цели! Однако столь кощунственный шаг до сих пор ранит ее «бедное сердце», взывая к совести и чувству долга, и потому в качестве заслуженного наказания она сама себя и заставляет носить эту ужасную мантию.
Легенда, конечно, вызывала вопросы, однако Арлин знала: стоило лишь отыграть ее до конца, как даже самый черствый сухарь в нее бы поверил.
Сегодня в академии, когда пришло бы время Черной Проверки и потребовалось взять кровь из маленького надреза на ее грудной клетке, прямо возле сердца, Арлин должна была зардеться румянцем невинного смущения и тем самым пристыдить старенького ректора, чтобы позволил ей не снимать одежду, а то и вовсе доверил лезвие для самостоятельного забора крови.
Дальше уже было дело техники. Засунуть лезвие под мантию, ахнуть, словно от боли пореза, а затем смазать металлическую кромку поддельной кровью из флакона.
Идеальный план!
Осталось лишь незаметно переодеться…
И вот в тот самый момент, когда в пышных кустах жемчужной астралии она уже натянула проклятую колючую робу, старательно вынимая из-под нее сперва тонкую блузочку, в которой сюда пришла, а затем легкую юбку и в конце – трусики, Арлин почудилось за спиной какое-то движение.
Арлин казалось, что она окружена растительностью, как тремя прочными, непроглядными стенами. Четвертым же заслоном был высокий каменный забор академии, простирающийся от нее метрах в трех.
«Ну кому приспичит рано утром слоняться в кустах вдоль забора академии?» – думала Арлин, выбирая местечко для переодевания.
Правильно – никому. А значит, бояться нечего…
Но именно оттуда прямо сейчас на нее смотрел высокий мужчина с длинными каштановыми волосами, на солнце сверкающими медью.
Арлин широко распахнула глаза, хватая ртом воздух в позе цапли на водопое. На земле валялась ее одежда, которую она только что сняла, а лодыжки стягивали тоненькие трусики, режущие глаз нежным зефирно-розовым цветом на фоне окружающей зелени.
Как назло, мужчина склонил голову набок, словно ему все происходящее было невероятно интересно. А может, ему вдруг показалось, что Арлин чувствует себя недостаточно неловко и стоит усилить эффект.
– И долго вы собираетесь на меня глазеть? – грубо спросила девушка, сжав губы и выпрямившись. Она наконец сняла белье и, скрутив его вместе с остальной одеждой, послала в недра пакета. Мантия полностью скрывала ее тело от горла до самых лодыжек, и можно было не беспокоиться, что незнакомец увидит что-нибудь лишнее.
Мужчина молчал, но его взгляд, скользнувший по бесформенной колючей ткани, сделался мрачным и тяжелым.
Арлин поежилась. Ей вдруг показалось, что он видит ее насквозь, несмотря на все преграды, и прямо сейчас рассматривает ее полностью обнаженное тело под шерстяным нарядом.
– Вы язык проглотили? – переспросила девушка, стараясь выглядеть по-боевому, хотя чувствовала себя ужасно незащищенно.
– Что вы делаете на территории Вечерней Академии? – раздался его холодный сильный голос, от которого по коже Арлин прокатились мурашки. – Вы студентка?
Девушка слегка скривилась.
– Не ваше дело.
– Если нет, вы не имеете права находиться здесь, – спокойно ответил он и сложил руки на груди.
Под ребрами Арлин вспыхнуло раздражение. Не хватало еще, чтобы этот тип позвал охрану и ее с позором вывели прочь!
– Я… сейчас уйду, – буркнула она через силу, хотя терпеть не могла уступать. – Можете не беспокоиться.
– О, я вовсе не беспокоюсь, – зачем-то протянул он, еще раз скользнув взглядом по ней, осмотрев с головы до босых ступней.
А потом просто развернулся и ушел. Исчез с глаз взвинченной донельзя девушки, и даже когда через пару минут она выползла из своего укрытия, незнакомец больше не появлялся. Хотя признаться, Арлин побаивалась, что странному типу хватит наглости ее караулить.
Таким образом, девушка уверилась, что неприятное событие осталось в прошлом. И о странном мужчине в дальнейшем ей будет напоминать лишь застывший в голове образ…
Острое, будто рубленое лицо, сильный подбородок и жгучий желтый взгляд, скользящий по ней и словно касающийся невидимыми руками… 
Но, к ее ужасу, это оказалось не так. И как только дверь в кабинет ректора открылась, она поняла, что пропала. Ее сегодняшнее мероприятие висело на волоске от полного провала, и странный тип, видевший ее трусики, вот-вот должен был порвать этот волосок.

Настоящее время  
Арлин глядела в грубое, жесткое лицо мужчины и не могла поверить, что у нее такое отвратительное везение.
– Вы… новый ректор академии? – спросила она, кашлянув в кулак, чтобы поправить внезапно сорвавшийся голос. А заодно привести в порядок мысли, разбегающиеся в разные стороны, как тролли от королевского паладина.
– Да, – мрачно ответил мужчина, – и об этом говорит моя одежда.
Сказал и резким, полным пафоса движением подергал себя за белоснежный острый воротничок форменной рубашки с гербом академии.
И как она не обратила на нее внимания раньше! На нее и на все остальное!
Мужчина был одет в серебристый камзол со строгой черной вышивкой. Широкий пояс блестел прямоугольной металлической бляшкой с оттиском головы какого-то монстра времен Разрыва. Сильные ноги облегали мягкие черные брюки, заправленные в высокие сапоги, напоминающие воинские.
И конечно же, рубашка с характерным стоячим воротом. Такую носили только мэтры военных академий и паладины! Встретившись с таким мужчиной на улице, ошибиться и не узнать в нем ректора академии могла только какая-нибудь придворная клуша, замечтавшаяся о новом платье… Или она, размышляющая о собственных трусиках.
Думая об этом, Арлин, стиснув зубы, прочертила взглядом на груди мужчины дорожку плотно застегнутых пуговиц, невольно остановившись на последней. Той, что была под самым горлом и будто бы выпала из петлички… Или мужчина сам расстегнул ее совершенно случайно.
Этот простой, совершенно пустяковый факт заставил девушку замереть и чуть нахмуриться. Она не могла отвести взгляда от этой детали, которая так выбивалась из общего строго-идеального образа главы колдовской академии. А затем Арлин невольно стала рассматривать загорелую кожу мужчины, слишком резко контрастирующую с цветом ткани, потом перескочила взглядом на острый кадык… который вдруг дернулся, словно его хозяин то ли разозлился, то ли сглотнул ком в пересохшем горле.
Девушка вздрогнула, быстро моргнув, и подняла глаза. Она опасалась, что ее постыдный, слишком очевидный интерес оказался замечен.
Но нет. К счастью, ректор как раз в этот момент отвернулся, проходя к своему столу.
– Так что вы здесь забыли, сьера? – сказал он, не поворачиваясь к ней лицом. Сцепил руки за спиной и спокойно прошел в другой конец кабинета, где располагался высокий, закрытый на ключ шкаф. – Мне казалось, мы с вами договорились, что вы исчезаете с территории академии, словно вас и не было.
Арлин проследила за его четкими движениями, невольно отмечая сильный разворот плеч и едва касающиеся камзола длинные каштановые волосы.
Волосы, которые на солнце отдавали медью…
Да… она прекрасно помнила, как выглядели они на солнце, когда мужчина изумленно наклонял голову, глядя на нее и ее трусики…
– Вот как? – вспыхнула она при этом воспоминании, а еще от колких слов. – Исчезаю, прямо словно меня и не было? А я-то думала, что вы просто уведомили меня, что на территории Вечерней Академии запрещено находиться тем, кто не является студентом или студенткой этого со всех сторон замечательного учебного заведения!
Девушка старалась говорить спокойно, но выходило не очень хорошо. У нее внутри словно нарочно вспыхнуло и с каждым словом нового ректора разгоралось все сильнее какое-то колючее чувство вроде раздражения.
Арлин встряхнула головой, и ее короткие волосы, чуть прикрывающие уши, упали на глаза. Она погрузила в них ладонь, пытаясь успокоиться, и перекинула назад волнистые пряди цвета яркого красного дерева.
Очень необычный цвет для человека. И большинство из тех, кто когда-либо сталкивался с Арлин, считали, что они окрашены. Только она одна знала, что это не так. Насыщенный красный цвет был подарком от ее предков. Вместе с ядовитой кровью и прочим букетом сюрпризов, раскрывать тайны которого не стоило никому.
– А вы, значит, студентка? – переспросил мужчина и резко развернулся, взглянув будто прямо внутрь нее.
Девушка поежилась. Стоило признать – говорить было гораздо легче, когда он не смотрел вот так. Казалось, его жгучие огненно-карие глаза сдирают с нее кожу… или одежду.
– Нет, не студентка, – вынуждена была признать Арлин.
Мужчина склонил голову набок, будто в насмешку.
Девушка выдохнула. Почему ей казалось, что беседа двух незнакомых людей не должна проходить вот так? Словно идешь по колдовскому полю, где под тонким слоем земли спрятаны разрывные ловушки паладинов.
А ведь она еще даже не начала рассказывать ему свою легенду!
Арлин поежилась. Голое тело под шерстяной робой страдало и потело. Ужасно хотелось раздеться, содрать с себя это пыточное приспособление и вздохнуть полной грудью…
Но ректор, чьего имени она до сих пор не знала, вряд ли оценил бы такой фокус.
«Впрочем, может, и оценил бы…» – почему-то подумала она и снова встряхнулась, слегка покраснев.
Прежде с ней не случалось подобных казусов. Но рядом с этим типом в голове будто сами собой появлялись совсем уж дурацкие мысли.
– Я пришла претендовать на должность преподавателя вашей академии, мэтр… – подняв голову и выпрямившись, проговорила Арлин. А затем уверенно взглянула в жгучие глаза мужчины напротив.
На его лице на короткий миг отобразилось удивление. В следующее мгновение он снова скользнул по ней тем самым тяжелым взглядом, вызывающим дрожь до кончиков пальцев, и только через несколько секунд вернулся к глазам, ответив:
– Мое имя Рейнар Рес. Могу ли я поинтересоваться вашим?
Арлин громко сглотнула, словно он задал ей не простой вопрос, а спросил нечто совершенно неприличное.
– А мое – Арлин Вейер.
Рейнар кивнул, снова надевая на себя официально-отстраненное выражение лица.
Девушке полегчало.
Ненадолго.
– На какую же должность вы претендуете, сьера Вейер? – продолжал он.
– На должность историка и классификатора монстров Разрыва, мэтр Рес, – отчеканила та давно заученную фразу.
Ректор выглядел удивленным.
– Вы уверены, что у вас хватит квалификации?
И он явно думал в этот миг о том, что для преподавателя подобного профиля она слишком молода. Арлин была худой и высокой девушкой с узким лицом и немного кукольными чертами, обрамленными маленьким облаком красных волос. Со стороны ей можно было дать не больше восемнадцати лет, а то и меньше, хотя на самом деле ей давно перевалило за двадцать пять.
Впрочем, и этого возраста явно было недостаточно. Однако Рейнару Ресу было неизвестно, что Арлин знакома с монстрами Разрыва гораздо лучше, чем кто-либо другой. И именно она – прекрасная кандидатура на эту должность.
Впрочем, открывать все карты девушка и не планировала.
– Абсолютно уверена, – кивнула она невозмутимо. – Если бы вы позволили мне приступить к испытаниям, я с удовольствием доказала бы вам свою компетентность в этом и… других интересующих вас вопросах.
«…И других интересующих вас вопросах…»
О боги…
Почему-то раньше, когда она произносила эту фразу, чтобы устроиться на то или иное место работы, слова никогда не звучали из ее уст настолько провокационно. И она не делала таких многообещающих пауз.
Какого тролля она сделала ее сейчас?..
Или ей вообще это все мерещится?..
«Может, это потому, что он видел мое нижнее белье и я до сих пор не могу выкинуть это из головы?.. – прикусив губу, подумала девушка. – Сумасшествие какое-то… Мне все это наверняка чудится!..»
Однако в этот самый момент Арлин показалось, что по лицу Рейнара скользнула, тут же исчезнув, дерзкая улыбка, как будто ее намек он прекрасно уловил.
От этого видения, которое уже через секунду совсем перестало быть похожим на реальность, девушка стремительно покраснела.
– Хорошо, – снова кивнул ректор и с едва заметными нотками веселья в голосе добавил: – Вы знаете, что должны пройти Черную Проверку, не так ли?
Арлин вздрогнула.
Рейнар посмотрел на ее мантию. Очевидно, прямо сейчас он представлял, как будет ее задирать, чтобы добраться до точки напротив сердца…
И как теперь убеждать его, что она – благочестивая послушница, если он видел ее бесстыдно переодевающейся в кустах?!
– Знаю, – хрипло ответила она. – И готова пройти проверку, – добавила, сжав в кармане пузырек с ложной кровью. – Если у вас есть для этого время, конечно же…
Мужчина на миг замер, словно в нерешительности. На его лице и в глубине желтоватых глаз едва заметно скользили какие-то эмоции, которые Арлин никак не могла прочитать.
А затем он просто развернулся, открыл дверцы того самого большого и мрачного шкафа, что стоял в конце кабинета, и достал оттуда небольшой саквояж. Поставил его на широкий каменный стол в самом центре помещения и раскрыл, достав новый, тщательно упакованный набор инструментов. Выудил оттуда тонкое лезвие с серебряной ручкой в форме хвоста русалки и такое же серебряное блюдце-подставку.
На вид предметы были очень дорогими, и в голове девушки проскочила какая-то короткая важная мысль, но она не успела ухватиться за нее, нервничая перед тем, что должно было произойти.
Вот сейчас… тот самый момент, когда нужно применить самую капельку магического очарования, которое было доступно Арлин с самого детства и иногда даже помогало ей выжить.
Например, эта магия спасала ее, когда необходимо было попросить булочника отдать ей, бедной голодной девчушке, только что испеченный круг хлеба. Или вымолить у конюшего разрешение переночевать зимой в пустующем лошадином стойле…
Арлин не умела по-настоящему соблазнять, как, поговаривают, это делали ее предки. Но кое-что от волшебного дара передалось и ей.
Девушка встряхнула розовато-красными волосами и мягко улыбнулась, когда Рейнар, мрачновато покрутив лезвие между большим и указательным пальцами, подошел к ней. Мужчина чуть дернулся, как всегда бывало, если ее очарование достигало цели, и Арлин уже почти успела обрадоваться.
Рано.
– Вы готовы? – спросил он, снова направив тяжелый взгляд ей в глаза.
Он не спрашивал, можно ли ему поднять ее мантию. Он просто стоял напротив нее с каменным спокойствием, и Арлин поняла, что стеснение и душевная чувствительность – точно не его черты.
Девушка тихо выдохнула, ощущая, как ее вполне натурально трясет. К щекам прилила краска. Она прикусила губу и опустила взгляд, проговорив:
– Вы знаете, я немного смущена…
Она постаралась вложить в голос как можно больше тихой бархатистости.
– Чем же? – раздался вопрос, словно бы мужчина умудрился забыть, что под мантией у Арлин ничего нет.
А сама она отчаянно не могла придумать, каким же образом изменить собственную легенду о монастыре, чтобы туда органично встроился эпизод с переодеванием в кустах.
– Сьера-настоятельница говорила, что ни в коем случае нельзя мужчине видеть девушку обнаженной до тех пор, как жрицы Светлой матери их не обвенчают.
– Вот как? – переспросил Рейнар.
Арлин невольно подняла голову, встретившись вновь с острым взглядом, в котором слишком явно сквозила насмешка.
Щеки покраснели еще сильнее. Только теперь к страху быть разоблаченной прибавилось еще и раздражение. Какого тролля этот нахал над ней смеется?..
– А где предыдущий ректор? – спросила она вдруг под воздействием этой последней, совершенно не вовремя вспыхнувшей эмоции.
Прозвучало настолько не к месту, что Арлин едва не хлопнула себя по лбу. Уже кто угодно догадался бы, что она что-то скрывает.
Но Рейнар вдруг улыбнулся, а его желто-карие глаза потемнели и приобрели оттенок янтаря.
– А перед прошлым ректором вы бы переодеться не постеснялись? – спросил он, и Арлин едва не подавилась воздухом.
– Что?! – ахнула она. – Конечно нет!..
Рейнар фыркнул и передернул плечами, словно давая понять, что он вообще думает обо всем происходящем.
– Я приступил к обязанностям ректора Вечерней Магической Академии имени Сайлуса Сальфеди сегодня утром. Вам жутко повезло.
– Да… – повторила Арлин, тихо добавив: – Действительно жутко…
– Простите, что вы сказали?
– Нет-нет, ничего, – поторопилась ответить она, ругая себя последними словами.
Сегодня все шло не так, как обычно. Что с ней произошло? Никогда прежде она настолько не теряла самообладания, никогда не говорила столько глупостей и не делала столько ошибок за раз.
Но все еще можно было исправить!
Она постаралась взять себя в руки и снова выпустила на волю флер очарования. Тонкий запах, который люди улавливали на уровне подсознания, должен был уже достигнуть легких Рейнара. Вот сейчас он улыбнется и сделает вид, что ничего особенного не произошло…
– Вы будете не против, если я сама выполню надрез? – спросила она немного хрипло, потому что голос ее подводил. Однако сейчас это прозвучало очень к месту, придавая ее виду еще больше беззащитности и привлекательности.
Однако Рейнар вдруг улыбнулся и…
– Нет, – ответил безо всякого чувства сожаления на лице. – Увы. Нарушать регламент строго запрещено.
Горячая волна ужаса лизнула щеки Арлин.
Ее очарование на него совершенно точно не действовало! Но как это возможно?
Пульс стучал в ушах, девушка ничего не могла понять. И нужно было срочно выходить из положения.
Перед глазами у Арлин уже мелькала виселица, а то и вовсе меч палача. Как только Проверка даст положительный результат на сущность монстра, Рейнар Рес уже не будет так хищно улыбаться, глядя на нее. Он будет рычать, свяжет ей руки, наденет мешок на голову и в таком виде передаст королевским паладинам. А там уж… ей недолго останется…
– Запрещено, – повторила она, закрывая глаза и думая, что делать дальше.
В такой ситуации она оказалась впервые.
«Окно закрыто, но можно выбить стекла и спрыгнуть. Плевать, что третий этаж, но главное сперва обездвижить Рейнара… например, ударом в пах… – размышляла она. – Отказаться от проверки вряд ли получится. Если новый ректор не дурак, он давно догадался, что она что-то скрывает. Впрочем, попытаться уйти по-хорошему все же можно… А уж потом…»
Она открыла глаза, приготовившись к опасной операции отступления. Но мужчина вдруг проговорил, не ведая, что мысленно его уже обездвижили ударом по самому ценному для мужчины месту:
– Я должен взять вашу кровь сам, сьера, – прозвучал его негромкий голос, в котором впервые проскользнуло нечто вроде мягкости или понимания, – однако, учитывая ваше монастырское прошлое… – в этот момент его глаза насмешливо блеснули, давая понять Арлин, насколько он верит в подобную чушь, – я не буду смотреть на вас.
– Не будете? – удивилась девушка, затаив дыхание.
Неужели у нее все же получится?..
– Не буду, – кивнул он. – Я закрою глаза, а вы будете двигать моей рукой под вашей мантией. Такой вариант вас устроит?
Арлин, кажется, вообще забыла, как дышать.
– Устроит, – ответила она через мгновение, не в силах больше разорвать странную связь их взглядов. Она не могла отвернуться и не хотела этого делать, заметив вдруг, что янтарные глаза ректора академии на самом деле очень красивые, если не смотрят с жесткой отрешенностью каменной скалы.
Он все же пошел ей навстречу… 
В этот момент мужчина наконец поднял руку, а затем медленно, словно ему тоже нравилось глядеть на Арлин, опустил веки. А девушка, коротко втянув воздух сквозь приоткрытые губы, одной рукой обхватила его запястье, а второй вытащила пузырек с кровью из кармана и тут же спрятала его под мантией.
Сейчас или никогда. Если не получится – она погибла…
Рука Рейнара была теплой и приятной на ощупь. Более того, как только она оказалась под мантией Арлин, девушке мгновенно стало на несколько градусов жарче.
Мерзкая ткань уже не прилегала к коже груди и живота, не раздражала ноги, снизу из-под подола к телу проник прохладный воздух.
Арлин глубоко вздохнула, испытав неуместное удовольствие от происходящего.
Только щеки продолжали гореть, да в висках пульсировало от страха и странного, тягучего томления.
Когда мужская рука остановилась напротив ее сердца, Арлин замерла. Сейчас следовало симулировать порез, не давать ножу реально нанести себе рану, но почему-то девушка почувствовала, что подобный обман, как и предыдущие, рядом с этим человеком провалится на корню.
Она продолжала смотреть в плотно закрытые глаза Рейнара, дыша отрывисто и нервно. Одновременно боясь, что он откроет глаза, и боясь, что, даже если он этого не сделает, у нее все равно не получится задуманное.
Поэтому, глубоко вздохнув, одной рукой она обхватила покрепче его запястье, второй нащупала кончик лезвия и позволила, наконец, острой кромке надрезать свою кожу.
Рейнар должен был почувствовать сопротивление ее тела под лезвием, а значит, он не заподозрит обман…
От легкой боли Арлин поморщилась, но концентрироваться на своих чувствах было некогда. Легким движением, которое, как надеялась девушка, останется незамеченным, она пальцами обхватила лезвие и стерла с него полоску своей крови. А затем обмазала те же пальцы жидкостью из сжатого в ладони флакона и снова провела по кромке.
На это понадобилось чуть больше времени, чем прошло бы при обычной Проверке. Но Арлин так плотно сжимала другой рукой запястье ректора, что тот не торопился извлечь инструмент из-под ее мантии.
Ее ладонь вспотела и стала горячей, но он этого словно не замечал. Вообще каждое его движение было неторопливым, словно он не хотел лишний раз случайно порезать ее кожу, не хотел пугать или смущать. Будто он и впрямь поверил в то, что перед ним невинная послушница монастыря.
Может, все же ее очарование сработало? Может, зря она так беспокоилась и все наконец-то пройдет хорошо, как и планировалось?
Рейнар вынул руку из-под ее мантии, тяжелая ткань опять опустилась к ногам девушки, и она разочарованно выдохнула.
Неприятная шерсть снова коснулась кожи, и контраст ощущений оказался слишком велик. Арлин прикусила губу, и в тот же миг Рейнар распахнул глаза, встретившись с ее горящим взглядом.
Но не только ее взгляд в этот момент горел…
Девушка вздрогнула, пронзенная его вниманием, словно молнией, и в тот же миг ректор отвернулся, будто она увидела то, что не должна была.
– Что ж, – проговорил он, и в его голосе появились низкие, чуть вибрирующие нотки. – Осталось совсем немного…
Арлин вся внешне подобралась, приготовившись к тому, что вот сейчас ректор достанет из своего саквояжа несколько склянок с реагентами, которые давали реакцию при соприкосновении с кровью монстра. Затем он соскребет с лезвия ее кровь маленькими иголочками, по очереди добавляя крошечные порции в каждую склянку. И все они покажут отрицательную реакцию.
На самом деле Черная Проверка не была панацеей. Каждый реагент имел возможность среагировать лишь на кровь одного конкретного монстра. И как правило, во всех королевских учреждениях Проверка велась не более чем на десяток типов существ, в который обычно входили и такие как она. Русалки, огры, тролли, гоблины, феи, сирены, горгоны, дракайны, мантикоры и василиски. Все те колдовские, что вышли из дыры в пространстве в год Большого Разрыва. Все те твари, которые в тот же год массово потеряли разум и начали убивать – людей…
На самом деле видовое количество монстров, населяющих с тех пор землю, было гораздо большим. Однако именно этот десяток составлял основное пугающе агрессивное число, включающее в себя и ее сородичей.
Арлин вздрогнула, отгоняя дурные мысли. К счастью, теперь ей не грозит быть причисленной к одному из чудовищ – свою кровь она подменила очень качественно, а значит, бояться нечего.
Но радость снова оказалась преждевременной. С проклятым новым ректором все шло не так, как должно.
Рейнар и не подумал приблизиться к саквояжу. Он не достал реагенты, не вытащил иглы. Он лишь повернулся к Арлин, чуть склонив голову набок, затем поднял лезвие и взглянул ей в глаза…
Страх вспыхнул в душе девушки закатным заревом.
Какого тролля он собирался сделать? И где проклятые пробирки?..
Она вдруг посмотрела на сиротливую серебряную подставку на столе, а затем перевела взгляд на лезвие с изящной, слишком дорогой ручкой…
Такие не изготавливали для массового потребления.
Пальцы Арлин похолодели.
О серебряном наборе ей стоило подумать тщательней еще в тот самый момент, когда у нее впервые возникла мысль о неправильности происходящего. Вряд ли Вечерняя Магическая Академия могла позволить себе большое количество подобных вещиц. А ведь студенты проходят точно такой же отбор, как и преподаватели! А значит, либо данное учебное заведение просто баснословно богато, либо…
Этот инструментарий является личной собственностью ректора. И нужен он ему только в одном случае: если к Черной Проверке он подходит с особым тщанием.
Возможно, даже используя собственные методы…
Через долю секунды с заледеневшим от ужаса сердцем Арлин поняла, что не ошиблась в своих предположениях.
Под застрявший в ее горле крик ректор Вечерней Магической Академии Рейнар Рес просто коснулся ее крови языком… И тут же упал на колено, скривившись от боли. Из груди донеслось сдавленное рычание, смешанное с хрипом, на лбу выступили капли пота.
– Какого тролля вы взяли ее в рот?! – вскрикнула Арлин в ужасе, погрузив пальцы в волосы и растрепав их.
– Что это за дрянь? – низким, рваным голосом проговорил Рейнар, схватившись за горло. – Это точно не кровь. Не ваша и не чья-либо еще.
– Конечно это не кровь, – сморщилась Арлин, прижимая ладони к щекам и не представляя, что делать.
Самым лучшим вариантом было бы прямо сейчас сбежать. Как можно быстрее убраться из этого города, пока ректор академии не пришел в себя и не позвал паладинов по ее голову.
– Тогда что это за дрянь?! – повторил Рейнар еще громче, и Арлин поняла, что ему становится хуже.
Одним коротким движением он скинул камзол и дернул ворот рубашки, от которой разом отлетела половина пуговиц. Тонкая ткань облепила спину.
Арлин со все возрастающим страхом смотрела на сильного мужчину, который корчился от боли на полу, и понимала, что просто не сможет его бросить.
– Это зелье изменения формы, – ответила она, коротко вздохнув.
Действительно, в склянке, которую она готовила для Черной Проверки, была не кровь, но субстанция, которая очень ее напоминала. Когда-то давно, на одной из первых Проверок, которые Арлин проходила в рядах беспризорников, решивших пойти учиться в сельскую школу-интернат ради ежедневной миски супа и куска хлеба, ей довелось стать свидетельницей ужасной сцены. В число детей, сдающих кровь, затесалась сирена. Внешне она выглядела ничем не хуже и не лучше простого человека. Серая мышка, что большую часть времени сидела в углу и ждала своей очереди.
Однако когда пришел ее черед и ее кровь погрузили в первый из реагентов, случилась бурная реакция, удивившая всех присутствующих. Реагент, который должен был обнаружить сущность тролля, просто выкипел из пробирки, забрызгав все вокруг.
– Тролль! – закричал тогда лаборант, указав пальцем на маленькую девочку, которая даже отдаленно не напоминала этих страшненьких существ. Она не обладала зеленой кожей, не было у нее острых ушей или огромных зубов.
– Какой тролль, что за бред? – попытался тогда возмутиться один из учителей, защищая девочку.
– Но у меня тут… кровь тролля, – уже не так уверенно пожал плечами лаборант.
И все бы, наверное, могло сойти за ошибку, если бы девочка вдруг не расхохоталась, прокричав:
– Это кровь свиньи, глупые ваши куриные – мозги!
А затем она вдруг встряхнула жиденькими детскими волосенками, и с нее спал весь наложенный морок. Это была взрослая, сильная сирена, обладающая мощной магией иллюзий. И голосом…
Она закричала. Но крик был похож на музыку, застилающую разум. Люди начали убивать друг друга, и только Арлин, на которую не действовала магия, сумела быстро вытолкать из лаборатории детей. Они были слабее взрослых и не успели сойти с ума до конца. В тот день умерло с десяток человек, пока в сельскую школу не явился паладин и не уничтожил кровожадную тварь.
С тех пор Арлин поняла две вещи. Во-первых, что сирены – крайне сильные и опасные существа. А во‑вторых, кровью животных не стоит подменять собственную.
– Зелье должно было изменить свои свойства, подстраиваясь характеристиками под человеческую кровь… – продолжила рассказывать она, возвращаясь мыслями к происходящему.
Сказала и замерла, чувствуя, как от этого признания ее кидает в дрожь. На самом деле поведать ректору такую правду было равносильно тому, чтобы собственноручно подписать себе смертный приговор.
Но как можно бросить умирать на полу невинного человека? Который пострадал только оттого, что выполнял свою работу? В конце концов… он пока еще не пытался ее убить, как остальные. Конечно, скорее всего вот-вот попытается, но пока-то еще нет!
С этими мыслями девушка упала на колени возле мужчины и проговорила:
– Позвольте мне…
Ей нужно было лишь дотронуться до его грудной клетки. Желательно – прямо напротив желудка. Она смогла бы ощутить повреждения, нанесенные зельем, и, возможно, хотя бы частично излечить их, если, конечно, проблема лежала в физическом плане, а не магическом. То есть нейтрализовать отравление было в силах Арлин, а вот убрать последствия колдовского урона – увы, нет.
Однако стоило ей попытаться коснуться мужчины, как случилось нечто… ужасное.
Рейнар резко выпрямился, все еще стоя на коленях, и чудовищно быстро вскинул руки, обхватив ее запястья и притягивая к себе. Теперь она была полностью в его власти и не могла двинуться, изумленная, шокированная тем, что увидела.
Глаза Рейнара горели огнем. Черты лица за-острились, став хищно-притягательными, а кожа приобрела глянцевый блеск, словно… изменила свою структуру.
Вот только, бросив взгляд чуть ниже, на шею и плечи мужчины, Арлин поняла, что это не кажущееся впечатление. Рубашка Рейнара треснула под увеличившимися мышцами, а в просветах белоснежной ткани сверкала мелкая черно-золотая пыль – чешуя.
– Фея… – рыча, выдохнул в этот момент Рейнар, и одновременно с этим, широко распахнув глаза, Арлин с ужасом прошептала:
– Дракайн…
Пульс оглушительно застучал в ушах. Арлин готова была упасть в обморок, лишь бы не смотреть больше в эти огромные огненно-желтые глаза, лишь бы не видеть, как бугрится тело от чудовищных мышц, покрытых блестящей чешуей, а ректор магической академии превращается в чудовище, способное убить ее легким движением руки.
Дракайны считались одними из самых страшных тварей Разрыва, потому что были невероятно сильны и ужасно, катастрофически злы. Если другие существа еще иногда могли находиться в состоянии контролируемого спокойствия, то дракайны постоянно убивали все и всех вокруг себя. Именно поэтому спустя сорок лет после катаклизма их осталось так мало. Практически все особи были уничтожены паладинами, а те, что избежали подобной участи, убивали друг друга сами.
И вот один из них стоял на коленях напротив Арлин и сжимал ее запястья, разведя руки в стороны и обездвижив, словно бабочку.
Фея прикусила губу, едва не всхлипнув. Стало вдруг очень страшно.
– Отпустите… – прошептала она, не особенно надеясь на положительный результат.
Рейнар уже почти полностью перевоплотился. Если он что-то соображал в человеческом обличье, что уже невероятная редкость, то все его самообладание лопнет, как только он станет истинным дракайном.
Собственно… ее ждала бы та же участь, выпусти она на волю свою сущность феи… Так что в чем-то она даже понимала этого мужчину. Что не умаляло страха, а лишь увеличивало его.
– Отпустите, – повторила еще тише.
– И не подумаю, – прорычал Рейнар и вдруг… наклонился к ней, с шумом втянув воздух возле ее шеи.
Арлин пронзила жгучая дрожь.
Но что еще страшнее – от легкого, едва уловимого движения, когда он коснулся носом основания ее шеи, девушка ощутила, как по спине с какой-то стати пробегают колючие мурашки.
– Видишь, что ты сотворила со мной, – проговорил он ей в самое ухо хриплым, натянутым как пружина голосом. – Это все твоя вина…
Арлин невольно закрыла глаза, потому что от этого голоса вокруг словно потемнело, а внутри стало все переворачиваться.
– Не моя, – выдохнула она через силу, вспоминая, что вообще знает о дракайнах. – Какого тролля вы вообще решили взять это в рот? – попыталась разозлиться она. – Вы в курсе, что проклятая кровь многих тварей страшно ядовита? А если бы я оказалась василиском? Все? Уже лежали бы на полу и пускали пузыри в последней агонии?
Около уха раздался тихий смешок, и горячее дыхание мужчины обожгло ее кожу, заставив нервно втянуть воздух сквозь сжатые зубы.
Творилось что-то ненормальное…
– Проклятая кровь на меня не действует, – ответил негромко, почти бархатно Рейнар. – В отличие от твоего отвратительного зелья, фея.
В следующий миг раздался очередной треск белоснежной рубашки, и ректор снова скривился, как от нового приступа боли.
– Позвольте мне помочь, – отрывисто проговорила Арлин, не в силах смотреть, как он мучается. – Мне нужно всего лишь дотронуться до вашей…
Рейнар резко поднял голову и взглянул ей в глаза, заставив забыть все, что она планировала сказать.
– До чего? – переспросил он хрипло. – До груди?.. До кожи?..
Девушка затаила дыхание, чувствуя, как ее все сильнее кидает в жар.
А затем вдруг Рейнар ее отпустил. На короткое мгновение и только чтобы дернуть за ошметки рубашки и отбросить никчемную ткань в сторону. Остаться обнаженным по пояс…
Что творилось ниже с брюками, Арлин не желала смотреть вовсе. Ей хватало и его широкой грудной клетки, увитой твердыми мышцами, с будто выдолбленным из камня гладким рельефом истинного зверя… к которому ужасно захотелось прикоснуться. Ей хватало фантастически красивого блеска тонкой, мельчайшей чешуи, напоминающей рисунок порошком чистого золота поверх обсидиановых чернил.
Как такое красивое существо могло быть монстром?..
Однако не прошло и секунды подобных глупых размышлений, как Рейнар вновь схватил ее, на этот раз за бедра, и прижал к себе, подняв в воздух.
Арлин от неожиданности вскрикнула и положила руки ему на плечи, невольно коснувшись шеи и распущенных мягких, как шелк, волос.
Пока она соображала, что происходит, мужчина уже сделал несколько шагов в сторону и вдруг усадил ее на собственный стол, заставив отклониться назад, упираясь руками в разложенные там бумаги.
– Что вы… делаете?.. – прошептала фея едва слышно, словно разом потеряла голос.
Она вдруг вспомнила еще одну черту взрослых дракайнов. В истинном обличье они были полны не только ярости и злобы, но и хищного сексуального голода. Когда-то давно, когда ее тетка, которая ее воспитывала в раннем детстве, еще была жива и частично в своем уме, она рассказывала, что дракайны могли заниматься любовью долгими часами. В любви они были ненасытны так же, как в жажде крови. Тетка рассказывала об этом с восторгом, вспоминая собственного любовника, погибшего в тот же год, как они попали в этот мир. Впрочем… и ей не вечно удавалось сопротивляться сумасшествию. Когда Арлин было девять лет, безумие окончательно завладело ее разумом, и последнее, что она услышала от родственницы, звучало печально: «Беги, милая, я люблю тебя… Так же, как любила тебя и твоя мама…»
Но сейчас девушка вспоминала вовсе не об этой не самой веселой полосе своей жизни, а совсем о другом. Она чувствовала близость дракайна, который был в волоске от того, чтобы обратиться окончательно и потерять разум. Но думала только о том…
…насколько он красив.
– Ты хотела дотронуться, – низким, грудным голосом проговорил Рейнар, и в его голосе послышался то ли намек, то ли какое-то скрытое предупреждение. – Давай…
Он чуть отстранился, глядя в упор в ее глаза немного исподлобья, что будто бы сделало его лицо чуть темнее, позволяя огненно-желтым глазам гореть еще ярче.
Арлин смотрела на его плотно стиснутые челюсти, на влажный от пота лоб, краем глаза замечала, как сильно напряжены его руки, расставленные с двух сторон от ее тела, будто поймавшие ее в капкан. И понимала, что прямо сейчас внутри него идет нешуточная борьба.
Соображать быстро в таком положении было не так-то просто, но Арлин старалась.
Рейнар попробовал каплю зелья изменения формы… Возможно, оно спровоцировало реакцию обращения… и тогда есть вероятность, что прямо сейчас мужчина боролся именно с тем, что рвалось из самой глубины его существа. С собственной животной формой. И тогда, если она попытается нейтрализовать действие яда, ему станет легче. А значит, он сможет удержать оборот и, вполне возможно, останется в сознании…
Чтоб его отлюбили сирены вроде той, с которой она сама встретилась в детстве!..
Прямо сейчас Арлин уже совершенно не хотела дотрагиваться до дракайна, боги знают как оказавшегося ректором академии! Он находился настолько близко, что любое прикосновение могло его спровоцировать!
Девушка невольно опустила взгляд на мощную грудную клетку, блестящую в утреннем свете, льющемся из окна. И замерла, снова поразившись, насколько удивительной была его кожа. Как кусок драгоценного камня, вплавленного в человеческие мышцы. В этот момент она вдруг поняла по крайней мере половину восторгов собственной тетки.
А затем, забыв обо всем на свете, протянула руку вперед и, резко выдохнув, коснулась пальцами солнечного сплетения, переливающегося золотом.
Гладкая и горячая… Его кожа…
– А вот теперь ты сама виновата, – прошептал Рейнар и, обхватив ладонью ее затылок, с силой прижался губами к ее приоткрытому от удивления рту.
Это было похоже на огненный взрыв, на спящий вулкан, которому вдруг приспичило ожить, да так, что все вокруг задрожало. Арлин чувствовала, как горячий язык проник к ней в рот, в то время как мужская ладонь сжала ее волосы на затылке, не давая ни малейшего шанса отстраниться.
И вместе с тем она поняла, что и не хочет отстраняться. Прикосновения Рейнара будто растапливали корку льда, которой она была покрыта. И хочешь не хочешь, а она не могла не реагировать, когда каждый миллиметр ее тела вздрагивал, каждый участок кожи словно било током.
Вот горячая рука скользнула по предплечью вниз… Ладонь неуловимо очутилась на бедре, и сильные пальцы сжались, оставляя тонкие полосы…
Требовательные, сводящие с ума губы жадно скользнули по ее губам…
И вот уже она сама отвечала на поцелуй так, словно хотела этого человека, монстра, не меньше, чем его хищная природа желала ее.
Арлин никогда не была с мужчиной, но пугало вовсе не это. Ее тетка всегда говорила, что любовь и притяжение между мужчиной и женщиной – нечто естественное, и бороться с этим нет никакого смысла. Главное, чтобы внутри тебя были настоящие чувства.
И хотя прямо сейчас познавать подобные радости девушка совершенно не планировала, все же секс с дракайном мог бы показаться ей даже более логичным, чем с кем-либо другим. Ведь Рейнар так неожиданно оказался существом, которое по природе было ей ближе, чем любой человек этого мира. Арлин даже чувствовала с ним некоторое родство, несмотря на то, что никогда не встречалась с ему подобными. Арлин вообще всю жизнь прожила в теле человека, стараясь как можно меньше пользоваться дарами своей фейской природы и опасаясь искать других «монстров». Ведь именно магия, струящаяся в крови всех волшебных тварей, сводила их с ума.
Арлин глубоко втянула воздух, на миг позволив себе погрузить пальцы в длинные мужские волосы, что в этот момент даже на ощупь казались ей сотканными из огня. А в голове крутилась единственная мысль: «Что же случится, когда Рейнар окончательно не сможет справиться с собой, наконец обратившись в истинного дракайна? Как быстро он ее убьет, впав в неконтролируемое бешенство? И как скоро ее ждет смерть, если он все же сохранит разум, но решит сдать ее властям?»
Впрочем, о последнем думать пока не приходилось. Ведь именно страсть была настоящей природой дракайнов. И именно она в этот момент так горячо вырывалась на волю.
Настолько, что Арлин сама едва не потеряла голову… 
Тяжело дыша, девушка оттолкнула Рейнара, через силу уперевшись руками в его грудную клетку.
Она думала, что прямо сейчас, когда он взглянет на нее, в его глазах вспыхнет огненный голод без крупицы разума. И эта мысль отдавалась горечью где-то под желудком.
Вряд ли на самом деле она могла быть ему интересной. Это все проклятое зелье…
Все же каким бы сумасшествием ни выглядело происходящее, Арлин никогда не испытывала ничего подобного.
Ни с кем…
– Прекратите, – проговорила она твердо.
И неожиданно из-под густых волос, отдающих темной медью, на нее посмотрели жгучие, но вполне разумные глаза.
Рейнар приподнял бровь, и… уголок его рта дернулся в ухмылке.
– Ты фея и вне закона, – проговорил он вдруг чуть хрипло и облизал губы.
У Арлин на миг перехватило дыхание, и она с трудом отвела взгляд от этого движения, все еще не понимая, почему у нее-то все тело горит? Она-то не помешанный на сексе дракайн, а фея!
– И что бы это могло значить? – прищурившись, спросила Арлин, стараясь, чтобы ее голос не менялся от того, что в горле совершенно пересохло.
Рейнар улыбнулся, и волна жара лизнула девушку изнутри, подозрительно отдаваясь в грудной клетке.
– Останься со мной… сейчас… И я сохраню твою тайну.
Взгляд Рейнара Реса был абсолютно разумен и коварно привлекателен. Это взбесило фею еще сильнее. Не только то, что он совершенно недвусмысленно пытался заставить ее переспать с ним, будто в этом нет ничего необычного. Но и то, что ей самой этого хотелось!
– И не подумаю, – выдохнула она, покраснев от ярости. Впрочем, жара в груди это не уменьшило. Она одинаково сильно хотела влепить ему пощечину и обхватить его ногами, позволяя касаться себя так, как он делал это только что. Позволяя ему делать то странное и удивительное, что будто будило внутри нее кого-то другого. Девушку, которая никогда не боялась, не убегала всю жизнь и не прятала саму себя ото всех.
Рейнар не боялся. Он всегда был на виду – ректор целой академии. Уважаемый человек, в котором никто и никогда не заподозрил бы монстра Разрыва.
Так похожий на нее и так отличающийся…
– Тогда я уничтожу тебя, – совершенно спокойным голосом и все с той же плотоядной улыбкой ответил мужчина, и не думая выпускать ее из захвата и находясь все так же чудовищно близко.
Расстройство в груди Арлин тут же сменилось еще более сильным возмущением и гневом.
– Что?! – воскликнула она. – А я тогда уничтожу вас! Мне теперь тоже известно, кто вы на самом деле! Так что меч паладина, что отрубит мне голову, сперва окажется испачкан в вашей крови!
Она думала, что Рейнар разозлится так же, как только что она, однако тот лишь продолжал улыбаться, то и дело скользя горящим взглядом по ее почти распластанной на столе фигуре.
– Вот как? – приподнял бровь он, словно это все была веселая игра.
На короткое мгновение ей в голову даже закралась мысль о том, что он блефует… лишь бы затащить ее в постель.
И тогда она вдруг чуть нахмурилась и спросила то, что вообще-то спрашивать вовсе не собиралась:
– Почему вы позволили мне пройти проверку, хотя знали, что я не послушница монастыря? Вы ведь с самого начала догадались, что я что-то – скрываю?
Внезапно ответ на этот вопрос показался Арлин очень важным.
Она посмотрела ему прямо в глаза и неожиданно заметила, как огненный блеск его карих радужек на миг смягчился.
Рейнар вздохнул и гораздо спокойнее проговорил, словно нехотя признавался в чем-то.
– Хочешь правды, жемчужинка?.. – протянул он, и его черные ресницы чуть дрогнули.
«Жемчужинка…» – эхом прозвучало в голове феи.
Так называли молодые цветы жемчужной астралии. Этот несносный тип явно намекал на те самые кусты, в которых ее обнаружил сегодня утром в живописной позе.
Арлин снова вспыхнула, но все же продолжила терпеливо дожидаться ответа. И он прозвучал.
– Потому что я хотел подыграть девушке, которая так сильно не желала допускать кого-то к своей груди, что даже надела монастырскую робу. Мне казалось, – он чуть сморщился, словно теперь уже прекрасно понимал всю нелепость собственных предположений, – что ты просто стесняешься.
– А нижнее белье я, значит, снимать при незнакомом мужчине не стеснялась? – приподняла бровь Арлин, не удержав смешок.
Вот и зря…
Однако ректор не вспылил, как можно было ожидать, но от него словно еще сильнее повеяло жаром. Карие глаза из-под густых бровей полыхнули огнем. На влажных губах, которые ее только что целовали, появилась предостерегающая улыбка.
– За свою наивность я заплатил, – произнес он угрожающе мягко. – Теперь тебе придется заплатить за свою.
И, чуть наклонившись, так, что их носы соприкоснулись, медленно распахнул губы и провел языком по ее нижней губе.
Арлин резко выдохнула.
Никогда еще ей не доводилось чувствовать себя настолько уязвимой. Как рыбка, которая уже лежит на медленно разогревающейся сковородке. Как рыбка, которая сама хочет снять с себя чешую, не иначе как чтобы разогреться побыстрее…
Арлин поежилась в шерстяной робе, на полном серьезе подумывая о том, чтобы ее снять. А что? Рядом с ней и так слетевший с катушек дракайн, чего уже терять-то?..
Впрочем, несмотря ни на что, остатки разума оставались все еще при ней, поэтому она натянула пониже задравшуюся из-за раздвинутых ног мантию и сказала:
– Отпустите меня немедленно… и поговорим нормально.
– По-моему, мы и так прекрасно разговариваем, – ответил Рейнар и, убрав от мантии ее руку, тут же проник под колючую ткань. Провел ладонью по обнаженному бедру, придвигая девушку ближе, почти впечатывая в себя так, что она мгновенно почувствовала каждую его мышцу, каждый жесткий и твердый участок напряженного тела…
Тихо ахнув, Арлин тяжело задышала.
От дракайна пахло огнем. Лавовой пылью и обжигающими камнями у жерла вулкана. Горячим горным ручьем и ветром, что обдувает вершины скал.
Вот только ее сейчас интересовала вовсе не красота дикой природы.
– Отпустите меня немедленно, или я закричу! – проговорила Арлин, снова отталкивая мужчину. – На шум прибегут люди!
– А я скажу, что поймал фею, – невозмутимо ответил он и захватил губами ее верхнюю губу, все глубже проникая ладонью под жаркую ткань.
– А я скажу, что вы пытались меня изнасиловать. Вот и посмотрим, как вы будете объяснять людям, что хотели трахнуть одного из монстров Разрыва, едва заступив на пост ректора!
Рейнар мрачно усмехнулся, на миг отрываясь от ее губ, однако не переставая ласкать ее бедро горячими пальцами.
Создавалось впечатление, что он все держит под контролем. Что все в порядке. И лишь она здесь – жертва обстоятельств. Однако стоило чуть приглядеться, замереть на секунду и постараться рассмотреть лучше этого странного нечеловека, и можно было понять, что он все еще борется с собой. Мышцы под кожей то и дело застывали в остром напряжении, перекатывались, заставляя золотистые чешуйки еще сильнее блестеть. Лицо то и дело едва заметно искажалось, будто от скрытой боли.
Но Рейнар все это скрывал так успешно, что со стороны его состояние почти не бросалось в глаза. И Арлин умудрилась забыть, что едва не отравила его…
– Как-нибудь выкручусь, – с усмешкой ответил он в этот момент, что заставило девушку совершенно взбеситься:
– Да вы невыносимы!!! Сумасшедший дракайн, помешанный на сексе! Отпустите меня в конце концов, я не стану с вами спать! Вы монстр!
Монстр…
Арлин прикусила губу в тот же миг, как это слово сорвалось с ее губ. Монстрами называли их всех – тех, кто пришел сюда из другого мира, буквально вывалившись на человеческие головы, как смертоносный град. А затем начали сходить с ума и убивать всех подряд.
Она тоже была такой. В ее крови тоже курсировало бешенство, которое грозило однажды вырваться наружу, если она не сможет себя сдержать.
Она тоже монстр…
Арлин уже хотела было извиниться. Сказать, что это слово вырвалось под его проклятым неконтролируемым натиском. Но Рейнар вдруг скривился в ответ.
По блестящему от черно-золотого рисунка виску прокатилась крупная капля пота. Мужчина прикусил нижнюю губу так сильно, что из нее пошла кровь.
– Господин Рес?.. – с ужасом окликнула его фея. – Рейнар?..
Страх вспыхнул в груди с невероятной силой.
Неужели момент оборота настал? Он не смог удержать форму и теперь убьет ее?..
Арлин мельком взглянула в полураскрытое окно, представляя, как выпрыгнет. Но до него было слишком далеко. А из захвата дракайна ей не вырваться.
– Значит, я монстр? – прорычал вдруг Рейнар, словно через силу посмотрев ей в глаза. – А ты нет?..
– Я не это… – начала девушка, но мужчина резко перебил ее, вдруг подняв руки и зачем-то ощупывая все ее тело через мантию.
Впрочем, уже через мгновение стало ясно, зачем. Из ее кармана он достал флакончик с остатками – зелья.
Маленькая желтая бутылочка в форме сердца жалобно блеснула в мужской ладони. На ней была изображена бабочка, усыпанная простенькими камушками, и Арлин вдруг показалось, что даже она вот-вот готова взмахнуть своими крыльями и улететь от страха.
– Что ж, – продолжил Рейнар, опасно сузив глаза и пальцами откручивая пробку. – Раз уж мы оба монстры, может, хлебнешь? Узнаем, как выглядит фея в своем истинном облике?
Арлин отшатнулась назад, широко распахнув глаза от ужаса.
От самого рождения и все следующие двадцать семь лет она не переходила в истинную форму только для того, чтобы удержать разум от кровавого сумасшествия. И если прямо сейчас он вольет в нее это проклятое зелье, ей конец…
Арлин дернулась в его руках, пытаясь вырваться, но все это было настолько бесполезно, что даже смешно. Вот только девушке было вовсе не до смеха. Проклятый флакончик был уже в нескольких сантиметрах от ее губ.
А Рейнар выглядел взбешенным до крайности. Даже если в его нормальном состоянии можно было рассчитывать на понимание, может быть, даже какое-то сочувствие, то сейчас, когда его безумие уже заполонило радужки, не стоило и пытаться достучаться до разума.
В висках пульсировало, горло сдавило. Арлин облизала пересохшие губы, чувствуя, что ей вот-вот придет конец. А в голове не было ни единой мысли, как спастись. Вот только в последний момент она вдруг поймала потемневший взгляд Рейнара, скользнувший по ее губам и жадно проследивший за кончиком ее языка.
А затем мужчина сжал челюсти, и его ладонь с флаконом дернулась, став еще ближе.
В тот же миг Арлин потянулась вперед и сама поцеловала его.
Да, она сделала это, чтобы его отвлечь.
Да, она хотела лишь одного: чтобы он позабыл об этом дурацком флаконе.
Но как же сладко оказалось вновь ощутить его губы… 
Словно теперь, когда она сама проявила инициативу, между ними пропал какой-то невидимый барьер, и ее собственное тело подалось навстречу с глупой неотвратимостью бабочки, летящей прямо в пламя.
Флакон тут же выпал из рук Рейнара, глухо стукнувшись о короткий ворс ковра ректорского кабинета. А сам мужчина, что-то прорычав, резко прижал ее к себе одной рукой, а второй скинул на пол все, чему не повезло оказаться в этот момент на его собственном столе.
В следующий миг он уже опустил фею на столешницу, продолжая жадно терзать ее губы, то прикусывая, то отпуская, оставляя горячую дорожку поцелуев от уголка ее приоткрытого от нехватки воздуха рта, по подбородку и к шее. Короткие розовато-алые волосы Арлин совсем не скрывали тонкой и длинной шеи, и сейчас Рейнар мог целовать ее всю, касаясь самых чувствительных мест, вызывая головокружение и заставляя фею кусать губы от желания, которое вспыхивало все сильнее. Как огонь, который вот-вот будет уже невозможно погасить, даже если кто-то из них захочет.
Арлин надеялась всего лишь отвлечь дракайна. А теперь сама не могла открыть рот так, чтобы с него не сорвался стон. Именно поэтому она и кусала губы, сжимая пальцами длинные мягкие волосы с медными всполохами, пока горячий язык Рейнара медленно спускался с шеи вниз.
Но вот в какой-то момент, когда она уже почти позволила себе окончательно забыться, Рейнар вдруг замер, будто через силу оторвавшись от нее. Выпрямил напряженные руки, упертые в столешницу по обеим сторонам от ее разгоряченного тела, и склонил голову, зажмурившись.
Мягкие волосы упали на его смуглое лицо, в этот момент казавшееся Арлин ужасно притягательным. Внушительные мышцы на плечах мужчины напряглись, а в следующий миг он посмотрел на нее, и Арлин затаила дыхание.
Радужки Рейнара окончательно стали золотисто-огненными. Они были настолько красивы, что казалось, будто они созданы из пламени богов их собственного мира.
Сжав губы на миг, мужчина прошептал на выдохе:
– Поздно…
– Что поздно? – не поняла Арлин, залюбовавшись его внешностью, которую люди обычно считали чудовищной и смертоносной.
Но в следующий миг Рейнар резко отошел от нее, едва не перевернув стол, и схватился за стену, чтобы не упасть. Затем снова раздался какой-то треск, от которого по коже феи прокатилась волна ледяных мурашек. И прямо из спины дракайна выросли огромные черно-золотые крылья.
Арлин широко распахнула глаза, глядя, как солнечный свет играет на гранях чешуи, словно весь дракайн был покрыт россыпью черных бриллиантов.
– Уходи…
– Что? – переспросила она, больше всего на свете в этот момент желая дотронуться до него.
– Уходи!!! – громко прорычал он, и Арлин вскочила со стола, рванув к двери со скоростью, которой могли бы позавидовать лучшие лошадки королевского ипподрома.
И только хлопнув дверью ректорского кабинета, девушка заметила, что порвала подол мантии, зацепившись за что-то. Но думать об этом было некогда. Она мчалась прочь из академии так, словно за ней гналась толпа обезумевших монстров.
Лишь добравшись до заветных кустов астралии и забрав свой пакет с вещами, Арлин немного успокоилась. Решив больше не рисковать переодеванием на улице, она направилась сразу в таверну, о которой мечтала еще с самого утра.
Было обидно, что все закончилось вот так. Должность преподавателя она не получила, Проверку не прошла, а значит, неприкосновенного значка чистой крови у нее не будет.
Однако, переодевшись в туалете таверны и уже усевшись за стол в надежде заесть горе порцией горячего супа с копченостями, Арлин вдруг поняла, что это все – не самое страшное.
Медная ложка упала в тарелку, расплескав драгоценную еду по столу.
Она погибла!
Сегодня утром в кабинете Рейнара Реса остались не только ее самолюбие и все надежды на светлое будущее, но и флакончик с зельем, лезвие, на котором могли быть остатки ее настоящей крови, а кроме того – маленький лист с ее полным именем, личными данными и должностью, на которую она претендовала.
Ректор Вечерней Академии знал о ней все и до сих пор мог ее уничтожить!
А значит, ничего еще не закончилось…
В этот момент официантка принесла Арлин блюдечко со свежим, еще теплым хлебом. Но кусок в горло уже не лез. В голове звучало набатом:
«Ничего еще не закончилось… »
И совсем скоро ей удалось в этом убедиться.

Глава 2

Рейнар  
Как только послышался хлопок закрывшейся двери, Рейнар Рес громко зарычал, и этот низкий звук, рвущийся из груди, почти сразу перешел в крик. Голова горела, каждая мышца в теле налилась силой и звенела от напряжения. Крылья, которые он давно скрывал, не пуская наружу, ощутили свободу и жаждали взмыть в небо.
Рейнар коротко взглянул в распахнутое окно и тут же отвернулся, с яростью оттолкнув от себя стол. Тот перевернулся, едва не треснув пополам.
Не самый лучший первый день в новой должности…
– Проклятая фея, – тихо процедил он сквозь зубы, титаническим усилием воли стараясь погасить пламя, обжигающее вены, дурманящее разум.
Он столько времени контролировал оборот, так много месяцев потратил на то, чтобы научиться не выходить из себя, не выпускать наружу свою дикую животную сущность, и вот… Появляется какая-то глупая девчонка, по щелчку пальцев разрушившая все каменные стены его самообладания.
Рейнар глубоко вздохнул и закрыл глаза. Ярость то и дело накатывала на сознание, как раскаленные лавовые волны. Он был почти готов выйти прочь из этого кабинета, чтобы отыскать проклятую фею, которая стала причиной краха его стройной, размеренной жизни. Он уже почти был готов с наслаждением убивать всех подряд, кто попадется у него на пути, прежде чем – он знал – ему удастся обнаружить фею и с наслаждением сжать ее тоненькую шейку.
А может быть, сделать кое-что совсем другое…
В этот момент Рейнар снова глубоко вздохнул и замер, оставляя воздух в легких подольше. Настолько долго, пока голова не начала кружиться. И только затем выдохнул.
– Не так уж крепки были стены твоего самообладания, Рейнар, – обратился он сам к себе гораздо более спокойно, – если какой-то фее играючи удалось их разрушить.
Затем он нарочито медленно, останавливая собственное тело от излишней скорости и резкости, присущей дракайнам, подошел к двери и закрыл ее на замок.
Вовремя.
Тут же раздался стук, и кто-то дернул ручку.
Рейнар вздрогнул, сжав кулаки. Захотелось собственными когтями разорвать того, кто так не вовремя попался под руку. Вот только, к счастью, мужчина прекрасно понимал, что это не его настоящие желания. Таким образом действовало ужасное проклятие этого мира. Проклятие для всех волшебных существ, явившихся из Разрыва пространства.
Рейнар не был первым, прошедшим сквозь проход. Он был тем, кто родился уже здесь. Но проклятие не утихало с поколениями, и молодой дракайн еще с детства ощутил на себе его смертельное влияние. Чем больше он пытался пользоваться магией, чем чаще обращался к ней, тем сильнее в голове рождалось темное бешенство, тем яростней накатывало иррациональное желание убивать. Убивать всех подряд.
Простая логика подсказывала единственный выход – никогда не пользоваться силой, не бередить колдовскую природу, которая так ужасно отзывалась во всех волшебных существах в этом мире. Однако Рейнар знал, что это ошибка. Он видел своими глазами, как подобным образом пытался справиться с проклятием другой дракайн. И как затем не сумел сдержать себя, стоило его крыльям в один ненужный момент вырваться наружу.
Его убили. И с тех пор Рейнар понял, что, если ограничивать собственную природу, однажды непременно случится срыв. И все будет напрасно.
Поэтому он годами учился оставаться тем, кем являлся, применять врожденную силу, но при этом не переходя последнюю черту. Стараясь принимать истинную форму лишь частично, чтобы в моменты, когда его вторая сущность будет вырываться наружу, суметь сохранить разум.
Он учился побеждать то, что, казалось, было непобедимо.
Но получилось ли у него – еще рано судить. Рейнар все еще боялся по собственному желанию выпускать крылья, но в те моменты, когда это изредка происходило само собой, ему каким-то чудом удавалось вернуться обратно в человеческую форму.
Последний раз это случилось полтора года назад. Это произошло во время летнего праздника, и он едва успел скрыться с глаз веселившейся толпы народа. И вот теперь вновь…
– Господин Рес, с вами все в порядке, мы слышали крик? – раздался голос из-за двери, и Рейнар с облегчением выдохнул. Если бы он повернул ключ в замке секундой позже…
Впрочем, где-то в глубине его разума яростно пульсировала мысль о том, что в таком случае он просто разорвал бы посетителя, и дело с концом.
Но, встряхнувшись, Рейнар постарался не концентрироваться на этом желании. Он знал, что выкинуть кровожадные идеи прочь не получится. Они все равно вернутся. И если насильно стараться о них не думать, они будут занимать все больше и больше места в голове, пока не получат над ним абсолютную власть.
– Все в порядке! – прокашлявшись, ответил Рейнар, стараясь, чтобы его голос звучал миролюбиво.
Выходило не очень хорошо.
«Словно рычащего медведя кто-то схватил за причинное место и сжал…» – шепнул он сам себе с усмешкой.
Ярость отступала.
– Наверно, это кто-то из студентов кричал, проверьте дальше по коридору! И не отвлекайте меня, пожалуйста, я только приступил к делам!
– Да-да, конечно, господин Рес, – торопливо ответил женский голосок, в котором он узнал старенькую помощницу, что служила еще прошлому ректору.
Послышались торопливые шаги, и за дверью снова стало тихо.
Рейнар закрыл глаза, продолжая успокаиваться. Но под опущенными веками вдруг возникло узкое светлое лицо феи. Ее короткие волосы цвета сочной вишни, большие яркие губы под маленьким носиком и огромные изумрудно-зеленые глаза, затененные густыми, чуть загнутыми ресницами.
– Идиот, – прошептал сам себе Рейнар и покачал головой.
Потому что только идиот мог бы не понять сразу, что перед ним настоящая фея. У людей не бывает такой яркой внешности. Такой… манящей и дикой, такой очаровательно-невинной. Многие женщины пытались добиться ее, выкрашивая волосы с помощью древесных выжимок, подводя глаза мазями на угле, а губы – жиром, смешанным со свекольным соком или даже ржавчиной.
Сперва Рейнар решил, что перед ним одна из таких скрытых кокеток, а может, просто неискушенная девочка из сельского монастыря… Девочка, которая подумала, что с косметикой будет выглядеть более органично в столице целого королевства, где дамы с собой чего только ни вытворяют.
Но как же он ошибся. И стоило коснуться ее, втянуть ее легкий весенний запах, попробовать на вкус ее губы…
Перед глазами вновь потемнело, и Рейнар понял, что от этих мыслей не становится легче, а лишь наоборот.
Он снова разозлился.
Рейнар хотел эту женщину еще и потому, что знал – стоило утолить животный голод, и оборота можно было бы избежать. Всю энергию поглотила бы страсть. Но нахалка мало того что отравила его зельем изменения формы, так еще и отказалась расхлебывать последствия.
Дракайн ударил кулаком в стену, отчего краска на ней растрескалась и облетела, но он даже не ощутил боли. Зато стало немного легче.
С крайне мрачным выражением лица, которое, к счастью, никто не видел, Рейнар подошел к столу и легко перевернул его, словно тот был не из тяжелого массива белого вязостебля, а из древесных опилок. Затем он безошибочно нашел на полу среди разбросанных документов один-единственный листок бумаги, который должны заполнять все соискатели на должность преподавателя академии. Листок, на котором мелким, не слишком аккуратным почерком было нацарапано имя и навыки его феи.
Его феи… 
– Арлин Вейер, – медленно протянул мужчина, вдруг прислонив листок к носу и втянув почти неуловимый запах девушки.
На его лице вдруг заиграла улыбка.
– Ну что ж, я знаю, как с тобой поступить, – Арлин…
И если бы фея в этот момент слышала его низкий голос, в котором проскользнула легкая хрипотца, она бы сломя голову бежала прочь из города.
Но Арлин не слышала.

Арлин  
Арлин собиралась с силами целые сутки. У нее в голове настойчиво билась и требовала себя осуществить одна-единственная идея: сбежать отсюда подальше и забыть о случившемся, как о страшном сне.
Однако сколь бы ни был опасен дракайн, как бы быстро он ни заставлял биться ее сердце, больше всего она вспоминала блеск его волшебной кожи, под которой перекатываются литые мышцы, и огромные крылья, которые могли бы поднять высоко в небо. А еще удивительные карие глаза, умеющие загораться огнем, и губы, от прикосновения которых перехватывало дыхание… Она вспоминала его красоту и жар, в который бросало ее собственное тело, а вовсе не страх, испытанный рядом с ним.
А потому ни к концу этого дня, ни к началу следующего Арлин так и не решилась покинуть пределы городских стен Беларии. И как только на небе вновь появилось горячее утреннее солнце, она собралась с силами, оделась не в пример лучше, чем вчера, и вышла из таверны, на втором этаже которой располагался постоялый двор с ее собственной комнатой.
На Арлин было длинное, до самого пола платье с закрытым горлом и рукавами до запястий. К своим непослушным волосам она прицепила прелестную благообразную шляпку и теперь чувствовала себя гораздо увереннее, чем вчера.
Средств у Арлин было очень немного. Она переехала в столицу в надежде найти работу, которая могла бы дать ей защиту от патрулей паладинов. Отряды этих воинов в красивой форме с золотистыми нитями бродили по улицам королевства и могли в любой момент поймать не понравившегося им человека и устроить Черную Проверку. Поговаривали, что иногда они и вовсе подделывали результаты, если им хотелось наказать кого-то. Или ради собственного развлечения. Страшные байки ходили об этих служителях закона.
Однако Арлин этого можно было не бояться – в ее случае паладинам ничего подделывать бы не пришлось. Доблестные защитники королевства отрубили бы ей голову совершенно заслуженно.
Именно поэтому Арлин и нужна была проклятая брошь в виде алой розы, которую выдавали только королевским служащим. Брошь делала их неприкосновенными, избавляя от назойливого внимания паладинов. Его величество Вердан Луноликий считал, что тех, кто служит Скипетру и Жезлу – символам власти в королевстве, – не пристало отвлекать от важных дел.
Но так как Арлин не принадлежала ни к одному из древних благородных людских родов (собственно, она и к людям-то не принадлежала), то, к сожалению, для нее были закрыты двери большинства королевских служб. И лишь появившиеся относительно недавно образовательные учреждения для магов легко принимали на работу таких как Арлин, людей без родословной.
Однако и тут не повезло. Столичная Вечерняя Академия, на которую фея так рассчитывала, закрыла перед ней двери, так и не открыв. Теперь придется искать что-то еще… Однако сперва все же необходимо было раздобыть обратно проклятый лист с ее именем.
Проходя улицу за улицей под светом утреннего солнца, Арлин размышляла о том, как будет это делать. Как зайдет в академию, прокрадется в кабинет ректора… Может быть, по пути узнает, что вчера здесь произошло нечто ужасное. Например, едва заступившего на свой пост Рейнара Реса застали обратившимся в чудовище Разрыва…
Арлин взгрустнулось. Она понятия не имела, сумел ли мужчина справиться с собой, видел ли его кто-то или, скажем, он улетел прочь из академии и отсиживался сейчас где-то, ожидая возвращения прежнего облика. Хотелось бы думать, что с ним все хорошо. Вот только в подобном раскладе ее могла поджидать засада, и, честно говоря, лучше было бы надеяться на другой исход. По своему опыту Арлин знала, что вменяемых монстров не бывает. И если Рейнар обратился первый раз за всю свою жизнь… то, вероятно, прямо сейчас он уже убит паладинами.
Впрочем, все это не так уж и важно. Если за прошедшие сутки Рейнар не попытался ее отыскать, скорее всего, опасности для нее лично никакой уже нет, и неважно, что там с ним в конце концов приключилось.
Однако понимание этого факта почему-то не мешало Арлин расстраиваться. Именно сейчас впервые в жизни ей вдруг захотелось, чтобы она оказалась не единственной в этом мире волшебной тварью, которая сохранила разум.
Но вряд ли это возможно.
Поднимаясь по крутым лестницам новенького здания академии, девушка внимательно оглядывалась по сторонам, пытаясь услышать откуда-нибудь приглушенные голоса, испуганно повествующие о сошедшем с ума ректоре. Если вчера случилась беда, то сегодня все должны об этом говорить. Но учебный год начинался лишь завтра, а сегодня в коридорах трудно было кого-то встретить.
Арлин уже почти успокоилась, поднявшись на третий этаж, туда, откуда вчера так стремительно улепетывала. И здесь ее сердце разом ухнуло куда-то вниз и сжалось. Возле кабинета Рейнара Реса царило настоящее оживление.
Подходя к двери, на которой висело какое-то объявление, девушка уже приготовилась услышать все что угодно. От новости о смерти мерзкого дракайна, прикидывавшегося человеком, до того, что вчера новый ректор академии, благородный Рейнар Рес, едва не поймал во время Проверки настоящую фею. Но та умудрилась сбежать, оставив после себя лишь имя и немного крови.
Во рту разом пересохло. Осторожно выглядывая из-за спины какого-то высокого мужчины в мантии академии, девушка начала читать то, что написано на листке бумаги.
От сердца отлегло почти сразу. На желтоватом пергаменте с оттиском ректорской печати значились имена новых преподавателей, которые приступят к работе в этом году. И в самом низу стояло ее имя…
Ее имя! Прямо рядом с графой «История и классификация монстров Разрыва».
Арлин не верила своим глазам.
Именно то, о чем она и мечтала… сбылось!
Но где тогда, тролль его укуси, сам ректор?
Ответ на этот вопрос не заставил ждать себя – долго.
Дверь кабинета раскрылась, заставив всех присутствующих отпрянуть назад. На лицах будущих и действующих преподавателей появилось почтительное выражение. На некоторых даже немой восторг и восхищение.
Арлин поймала пару нескромных взглядов от двух женщин, которым на вид было около тридцати. Обе уже имели пристегнутую к груди алую розу, о которой так мечтала фея, и обе были одеты куда более вызывающе, чем она сама.
Несмотря на культурные пиджаки с рукавами до локтя, длинные перчатки и юбки ниже колен, дамы умудрялись демонстрировать себя во всей красе. Арлин с легким раздражением разглядывала маленькие ямочки декольте, будто ненарочно неприкрытые, и длинные разрезы ткани на бедрах, обнажающие кромку чулок при ходьбе.
Нервно поправив собственную шляпку, девушка отвернулась и прикусила губу. Тем более что прямо сейчас ей все же хотелось взглянуть на господина ректора. Что она увидит в его глазах? Прочтет ли ответ на вопрос, почему он дал ей должность?.. И станет ли ей хоть немного яснее суть его хищной, волшебной природы?..
Не стала. Не поняла и не увидела. Рейнар Рес оставался столь же загадочен, как и прежде. Как только его стройная высокая фигура со сцепленными за спиной руками и приподнятым жестким подбородком появилась на пороге, Арлин поняла лишь одно.
У нового ректора Вечерней Академии была несгибаемая воля.
Прямо сейчас его карие глаза светились ровным темным блеском, больше напоминающим спокойный оттенок тридцатилетнего коньяка, чем золотой свет дикого дракайна. Прямо сейчас ни одна деталь в нем не говорила о том, что всего сутки назад ему довелось пережить столкновение с собственной сущностью, которая сводит с ума всех без исключения монстров Разрыва.
Это невольно вызвало внутри Арлин вспышку уважения. Сама она так не могла. Те крохи магии, которые она иногда осмеливалась использовать в жизни, были столь малы, что их и вовсе не стоило брать в расчет.
– Рад приветствовать вас, господа и дамы, – чуть склонил голову Рейнар, окинув взглядом всех присутствующих и… не посмотрев на нее и мельком. – Надеюсь, все довольны новыми назначениями.
– О, вы успели набрать штат сотрудников за сутки до начала учебного года! – пролепетала одна из «декольтешек», протянув ректору ручку для поцелуя. – Это удивительно! А ведь вы сами еще только вчера вступили в должность!
Рейнар широко улыбнулся, приняв кисть, затянутую в перчатку, и прикоснулся к ней губами. Все такими же яркими и, Арлин была уверена, горячими, как и вчера.
Что-то внутри нее перевернулось. Где-то под желудком привычный страх быть обнаруженной мешался с раздражением и иррациональным желанием: «Посмотри на меня. Посмотри на меня сейчас…»
Но Рейнар не смотрел.
– Ну что вы, – с любезной улыбкой отвечал он тем временем, – недаром я столько лет занимал должность проректора по кадрам.
– Это талант, прирожденный талант! – вступила в разговор вторая «декольтешка», и Арлин сжала зубы.
А ректор все продолжал держать первую женщину за руку…
Проклятье, почему никак невозможно не обращать на это внимания?..
Арлин зажмурилась, больно прикусив губу изнутри. Хотелось пристукнуть гадкого чешуйчатого мерзавца, который еще вчера прижимал ее к собственному столу почти обнаженный, а сегодня, тролль его укуси, даже не смотрел в ее сторону!!!
«Это что, ревность?» – подумала фея, от удивления даже проговорив губами этот вопрос.
Настолько глупо было об этом думать.
– Жду всех вас завтра на занятиях, – тем временем продолжал Рейнар и вдруг добавил, словно говорил это специально для нее: – Расписание и номера кабинетов можно увидеть на первом этаже на стенде. Также смею напомнить тем из вас, кто не знает: Вечерняя Академия при необходимости предоставляет своим преподавателям личные комнаты для проведения свободных часов и ученых изысканий. Ключи можно получить у госпожи Сельер в кабинете «Пять “А”».
И начал было откланиваться, чтобы уйти прочь. Однако в самый последний момент посмотрел прямо на Арлин. Девушка вжалась в стену, почти физически ощущая, как краска ровной полосой поднимается откуда-то снизу и окрашивает кожу в алый.
Оказывается, все это время, несмотря на все свои излишне эмоциональные мысли, на самом деле она пыталась слиться с тенью двери и спрятаться за людскими спинами. И сей факт стал очевиден лишь сейчас, когда Рейнару пришлось нарочно отойти чуть в сторону, чтобы за чьей-то торчащей головой разглядеть ее лицо… А точнее – прочно впиться в нее острым, как кинжал, взглядом, пронизывающим насквозь и словно вытаскивающим наружу все потаенные мысли и чувства феи.
И она не могла отвести от него ответного взгляда. Сквозь шум чужих голосов, безликие фигуры и шуршание тел они словно были совершенно одни. Два существа, знающие друг о друге самую смертоносную тайну.
Ректор первый отвернулся, и Арлин обрадовалась как ребенок, почувствовав себя одержавшей маленькую победу.
Он не станет о ней никому рассказывать! Иначе сделал бы это раньше.
Он хотел продолжить игру, и по блеснувшим в последний момент золотым глазам дракайна фея вдруг поняла, что все только начинается. Он не просто дал ей должность и забыл.
Нет… Уже глядя на широкий разворот его плеч, когда он повернулся к ней спиной, Арлин знала: в покое он ее не оставит.
И неожиданно это оказалось не страшно.
Волнительно.
Девушка выскользнула из коридора все той же молчаливой тенью, что и явилась сюда. Сперва она решила, что комната в здании академии ей вовсе ни к чему и прямо сейчас лучше убраться отсюда подальше, вернувшись только завтра утром. К началу занятий.
Но затем сунула руку в маленький кошелечек на поясе, чтобы проверить, сколько у нее осталось монет. Всего десять половинок серебряных кругляшков почти сразу заставили ее изменить свои планы.
– Ничего. Иногда стоит просто рискнуть, – заметила она, по старой привычке разговаривая сама с собой, одновременно сворачивая в то крыло первого этажа, где, по ее предположениям, должна была находиться комната «Пять “А”». А значит, и ее заветные ключи от будущей комнаты.
На самом деле Арлин до последнего боялась, что тут какая-то ошибка и на самом деле никакая она не преподавательница. Ведь, в конце концов, она даже не демонстрировала Рейнару Ресу свою квалификацию. Он вообще не мог быть уверен в том, что она обладает достаточными навыками и не обманула его.
Однако госпожа Сельер выдала ей ключи, едва услышала имя. Так, словно никакой ошибки быть не могло. И потому уже через каких-нибудь десять минут Арлин с замирающим сердцем толкала дверь уже собственной комнаты в академии.
Это было маленькое и очень уютное помещение с несколькими шкафами, рабочим столом и небольшой кроватью, чистое белье для которой нашлось здесь же, в подкроватном ящике.
Арлин глубоко вздохнула, не веря собственной удаче. Эта комнатушка была даже лучше той, что она снимала в постоялом дворе при трактире.
Таким образом, девушка окончательно утвердилась в мысли переехать сюда, несмотря ни на что.
– И даже несмотря на то, что Рейнар тоже наверняка имеет в академии собственные покои, – продолжила свою мысль фея, чуть позже выходя из главных ворот и направляясь в трактир, чтобы перевезти весь свой небольшой скарб на новое место жительства и расплатиться с трактирщиком. – Ну и пусть мы будем жить с ним неподалеку друг от друга, – пробубнила она себе под нос, усмехнувшись под конец: – Не съест же он меня, в конце концов?..
Однако Арлин еще не догадывалась, как была близка к своим предположениям.

Глава 3

В новую комнату Арлин перебралась довольно быстро. Она вообще часто переезжала с места на место, а потому привыкла обходиться небольшим количеством вещей. Ей хватало ровно столько, сколько помещалось в два чемодана. Их можно было поставить рядом с собой в карете или в крайнем случае нести в руках.
Поэтому уже к вечеру она чувствовала себя в новом жилище совершенно расслабленно, воспринимая его как полноценный новый дом.
На следующий день должна была случиться первая лекция в ее жизни. Естественно, Арлин волновалась, но на самом деле гораздо больше ее беспокоил тот факт, что приснопамятную брошь, ради которой она устроилась сюда работать, ей так и не выдали.
Конечно, в должности преподавателя учебного заведения для благородных господ и дам были и другие плюсы кроме украшения, дарующего неприкосновенность. Например, статус Арлин повышался, несмотря на ее простое происхождение, а она сама почти приравнивалась к благородным.
Кроме того – зарплата. Она была значительно, гораздо выше, чем бедная фея могла даже надеяться.
И все же главной целью оставалась брошь. Госпожа Сельер, выдавая ей ключи от комнаты, сказала, что полномочия жаловать Розу Крови есть лишь у ректора.
Поэтому Арлин оставалось только ждать и гадать, почему Рейнар Рес до сих пор не отдал ей этот символ. Ведь именно ректор, как никто другой, знал, насколько роза была необходима фее.
Арлин догадывалась, что Рейнар придерживает брошь у себя не просто так… И от этой мысли все внутри странным образом переворачивалось.
На первое занятие фея оделась почти так же, как и вчера. То же длинное скромное платье, подчеркивающее разве что ее узкую талию, и единственные выходные туфли. Шляпку пришлось оставить в комнате, для лекции она явно не подходила.
Скептически взглянув в зеркало, девушка попыталась было сотворить что-то со своими короткими розовыми волосами, непослушным облаком торчащими вокруг головы, но ни убрать их в хвост, ни благообразно зачесать не представлялось возможным. Пришлось оставить как есть, разве что заколоть спереди заколкой, чтобы создать хоть малейшую видимость приличия.
Снова взглянув в зеркало, Арлин почувствовала себя ужасно глупо. Сегодня ей предстоит учить не детей. И даже не подростков. Вечерняя Магическая Академия имени Сайлуса Сайфеди предназначалась для взрослых, состоявшихся господ и дам, которые, уже имея основное образование, несколько особняков и королевскую ренту, вдруг решили, что неплохо бы развить внезапно проснувшийся у них магический дар. И вот перед этими благородными, возможно находящимися на службе самого короля, ей придется сегодня выступить со своей лекцией. Конечно, она будет выглядеть глупо! Даже если наденет самое дорогое платье, купленное в ателье, и станет все занятие ходить, как цапля, с прямой спиной и задранным подбородком. Так ведь ведут себя носители голубой крови?..
Арлин понятия не имела.
А потому, когда подошел положенный час, встряхнувшись и глубоко вздохнув, девушка прошла в кабинет номер «Три “Е”», где, согласно расписанию, должно было проходить ее занятие.
До начала лекции оставалось еще минут десять, и Арлин могла подготовиться. Сердце гулко стучало в груди, руки слегка подрагивали.
Никто из студентов еще не появился, но, расположившись за высокой кафедрой, Арлин испытала странное ощущение. По спине прокатились мурашки, а кожу слегка обожгло, словно… на нее кто-то смотрел.
Девушка тут же обернулась, озираясь по сторонам, однако, как она ни искала причину своего беспокойства, следовало признать, что, похоже, это банальный страх перед первым в ее жизни занятием.
А затем прозвенел высокий переливчатый звонок, и в аудиторию начали заходить ее студенты.
Арлин беспокойно дернулась, словно хотела то ли придержать перед ними дверь, то ли пригласить размещаться за столами, как дома. Словом, от нервов едва не начала вести себя глупо и совершенно неподобающе.
В последний момент она убрала руки за спину и надела на лицо такое хмурое и сосредоточенное выражение, что будущие студенты, окинув ее любопытными взглядами, стали почтительно здороваться, склоняя головы. Среди ее подопечных оказалось чуть больше десятка человек. Среди них всего одна девушка, и та – лет двадцати семи на вид.
Арлин вдруг почувствовала себя еще глупее, чем прежде. Все студенты оказались старше ее! Мужчины – в дорогих камзолах, жилетках и пиджаках, расшитых золотыми и серебряными нитями, а девушка – в богатом платье с длинной шелковой юбкой, под которой явно была парочка тонких подъюбников. Одежда, каждый клочок которой стоил целое состояние…
Фея оглядела свой скромный наряд из мягкой голубой ткани и неловко пригладила торчащие в разные стороны волосы. От этого движения заколка едва не выпала из прически, и Арлин в последний момент успела приколоть ее на место.
– Меня зовут Арлин Вейер! – громко проговорила она, подняв голову и решив, что чем больше будет мяться и стесняться, тем дольше протянутся минуты ее страданий.
В аудитории на некоторое мгновение стало тихо. А затем какой-то мужчина с короткими рыжими волосами ей подмигнул, а девушка вообще фыркнула и отвернулась. На лице незнакомки отразилось пренебрежительное презрение.
Что ж… Этого и следовало ожидать.
Арлин сжала губы, усиленно вглядываясь в список студентов, который ей выдали вместе с ключами от комнаты и аудитории. Собственно, больше ничем полезным ее не снабдили, включая учебные материалы. Словно все лекции и вообще программа обучения оставались целиком и полностью на ее совести.
Это казалось странным, но на данный момент полностью устраивало девушку. Она могла вести урок так, как считала нужным.
– Я не буду каждый раз проверять ваше присутствие на моих занятиях, – продолжала она, почти не отрываясь от списка и лишь изредка поднимая глаза на студентов, которых язык не очень-то поворачивался так назвать. – Потому что ваши знания – это ваше желание. Я лишь надеюсь, что нам с вами будет достаточно интересно для того, чтобы вы хотели посещать мой предмет.
– О, значит, это не обязательно? – переспросил еще один мужчина, на вид не старше тридцати лет. – Ну надо же!
Арлин подняла на него неуверенный взгляд, изучая молодого человека, который нарочито возмущенно качал светлой головой. В его глазах при этом стоял смех. На нем прекрасно сидел модный лазурный костюм, отделанный блестящими нитями. Серый жилет был украшен цепями и несколькими драгоценными брошами, одной из которых, конечно же, оказалась алая роза, положенная всем студентам наравне с преподавателями.
Фея выпрямилась, стараясь выглядеть серьезнее. Если бы на месте этих людей сидели подростки, с ними можно было бы договориться. Их можно было бы припугнуть дурными оценками, как в школе. Но со взрослыми состоявшимися людьми, которые к тому же по социальному положению многократно выше нее, найти общий язык может просто не получиться. Благородные господа и дамы, конечно же, обладали безупречными манерами, знанием этикета и норм поведения. Но именно они могли ударить гораздо больнее любого неотесанного подростка.
А долго ли она продержится на месте преподавателя, если не сможет найти общий язык со своими студентами? Если в конце учебного года окажется, что они вообще ее не слушали и ничего не знают?
Арлин резко выдохнула.
«До конца года предстоит еще как-то дотянуть, и не факт, что мне это удастся», – мысленно усмехнулась она, а затем, взяв себя в руки, обратилась к светловолосому:
– Как ваше имя, сьер?
– Картен Бланте-аш, многоуважаемая сьера Вейер, – ответил он, с улыбкой склонив голову.
Стало ясно, что эта его «многоуважаемая сьера» – лишь завуалированная поддевка, призванная обратить всеобщее внимание на то, что в ее-то фамилии нет благородного окончания. А значит, она не может быть уважаемой.
Несколько таких же, как и Картен, молодых франтов, вероятно – богатых детишек известных родов, едва заметно усмехнулись. Кто-то – опустив голову, чтобы это не бросалось в глаза. А кто-то в открытую, склонив голову набок и продолжая глядеть на преподавательницу.
Единственная студентка в этой аудитории, например, примкнула к последним. К тем, кто не скрывался. Ее явно забавляло, а может, и вовсе оскорбляло, что учить их взялась какая-то нищенка.
Арлин не должно было это обижать. Ведь фактически она и вовсе не принадлежала к человеческому роду, а потому и делить ей с ними было нечего. Она не благородная и не простушка. Она – фея.
Вот только почему-то это все равно было очень обидно.
А еще вдруг вспомнилось, что Рейнар Рес тоже не имел особого окончания фамилии. Что, в принципе, было логично, ведь и он не мог принадлежать ни к одному благородному роду.
Однако в этом заключалась и главная загадка: простой человек никогда не сумел бы претендовать на должность ректора одной из крупнейших королевских академий. Чистота подобных назначений тщательно отслеживалась благодаря строгой кастовой системе Южного Артрона, королевства, в котором они жили. Простые люди могли претендовать лишь на место обычного преподавателя, и выше подняться не представлялось возможным. Так каким же образом этого сумел добиться Рейнар?..
– Сьер Бланте-аш, – с натянутой улыбкой проговорила Арлин, надеясь все же по-доброму найти общий язык со всеми своими студентами, – уверена, что, если вы уделите мне немного вашего внимания, я сумею увлечь вас…
– О, – вдруг вставил тот рыжий тип, что с самого начала чересчур довольно улыбался. – Меня вы уже увлекли, сьера, – проговорил он низким, многозначительным голосом, от которого Картен кашлянул в кулак, чтобы не смеяться, и покачал головой. – Пожалуйста, продолжайте.
Арлин стремительно покраснела.
Несколько остальных мужчин выглядели скучающими и уже посматривали куда угодно, только не на нее. А один мрачный тип в простой, невычурной одежде, которая, впрочем, наверняка была дороже, чем весь скарб феи, сцепил руки в замок и хмуро глядел на нее исподлобья.
Единственная, кроме Арлин, девушка в аудитории закатила глаза к потолку.
Да… Все шло совсем не так, как хотелось бы.
Фея на миг закрыла глаза, чувствуя, как пульсирует сердце где-то в горле. А затем начала говорить, лишь через секунду позволив себе вновь взглянуть на студентов:
– Как вы знаете, наш предмет называется «История и классификация монстров Разрыва». А вот в курсе ли вы, откуда в нашем мире появились все те самые существа, которых принято называть монстрами?
Картен откинулся на стуле назад и заложил руки за голову, тут же ответив:
– Ну, это же всем известно, верно? – он старательно делал скучающий вид. – Сорок лет назад пространство нашего мира разорвалось, и через появившиеся прорехи посыпались к нам, как тараканы, твари всех возможных видов.
Эта информация действительно была доступна всем и каждому. Разве что малые дети могли этого не знать.
– Все верно, – спокойно кивнула Арлин, ничуть не смутившись. – Но ОТКУДА они пришли? И зачем?
Как только прозвучал этот вопрос, благородные господа и одна дама заозирались по сторонам, пытаясь найти ответ друг у друга.
Арлин улыбнулась. Ей все же удалось привлечь их внимание. И немудрено. Знаниями, которыми обладала она, не владел ни один человек в мире.
– Из другого мира? – предположила девушка, презрительно изогнув тонкую, тщательно выщипанную бровь.
– Этот ответ слишком очевиден, – снова улыбнулась Арлин, обратив внимание на то, как скисла студентка. – Вас зовут… – фея сверилась со списком, отыскав единственное женское имя, – Фатель Ранна-еш.
Девушка склонила голову, как того требовали приличия, но без особого энтузиазма.
– Очень приятно, сьера Ранна-еш, – продолжила фея, снова посмотрев на девушку и отмечая, что та очень красива. Светло-серые волосы казались серебристыми, если на них падал свет из окна, а тонкие черты лица не могли не располагать к себе. Жаль только, что выражение, застывшее на ее лице, неизменно оставалось презрительным. – Так вот, есть много теорий, которые могли бы объяснить причину появления в нашем мире волшебных существ, равно как и то, откуда они вообще взялись. Например, одна из них гласит, что существа зародились здесь, а через Разрыв хлынула лишь магия, – увлеченно начала рассказывать Арлин, уже гораздо более уверенно глядя в заинтересованные лица напротив. – И получается, что раз монстры умеют выглядеть в точности как люди…
Она чуть прищурившись оглядела всех присутствующих и затем сказала то, что гарантированно должно было напугать их до беспамятства:
– То человек, в котором проснулась магия, – это первый этап перевоплощения в чудовищ, которых мы зовем монстрами Разрыва.
Фатель ахнула, закрыв лицо ладонями, рыжий подскочил так, что едва не перевернул стол, а остальные зашумели, явно напугавшись. Только тот верзила без блесток, цепочек и золотых украшений остался сидеть на стуле, слегка нахмурившись.
– Как так?! – воскликнул кто-то.
– Не может этого быть!
Арлин усмехнулась.
Ну, хоть какая-то месть…
Конечно, она-то знала, что это неправда. Ни одному человеку не стать монстром. Невозможно просто так обратиться сиреной или феей, не стать дракайном или русалкой тому, кто ими не рождался.
Но те, кто сидел сейчас перед ней, этого знать не могли.
– Но есть и другая теория, – продолжила она, скрывая ухмылку и перекрикивая шум, который мгновенно улегся. – О том, что люди не могут стать монстрами. Но магия, которая проникла в наш мир вместе с существами, обладает отдаленно схожей с нами природой. Именно поэтому в некоторых людях она отзывается, даря способности творить волшебство, а в некоторых нет.
– Этот вариант, признаться, мне нравится больше, – хмыкнул кто-то, и Арлин окончательно поняла, что ей все же удалось завладеть вниманием студентов. Они были готовы слушать ее до конца.
Оставшаяся часть лекции прошла прекрасно. Арлин рассказывала о разнообразных существующих теориях появления существ, о том, насколько эти теории похожи на правду, и мягко склоняла студентов к тому, чтобы они сами соглашались с единственно верным вариантом: монстры пришли через Разрыв из мира, под завязку наполненного субстанцией, которую решено было назвать магией. Разрыв случился не просто так, а под воздействием какого-то катаклизма, произошедшего на иной стороне. И уже здесь, очутившись в мире, лишенном привычного количества магии, существа стали сходить с ума, страдая от нехватки родной стихии.
– Это как воздух, которым привыкли дышать тролли, сирены, русалки, василиски, – продолжала Арлин, не замечая, что ее голос начал слегка дрожать. – Феи, дракайны… – продолжала она, глядя в пол. – И от этой страшной нехватки воздуха разум волшебных существ помутился.
– Вы хотите сказать, что монстры убивают нас не потому, что они – кровожадные твари, а потому, что они несчастные создания? – звонко спросила Фатель, всплеснув руками. В глазах ее стояло возмущение и почти ярость.
Арлин не знала, что ответить. Похоже, она ляпнула лишнее. Официальная версия событий, которой придерживались люди, гласила, что всех тварей Разрыва нужно жестоко убивать. Потому что если их оставить в живых, они непременно убьют сами. Мол, людская кровь для этих чудовищ как наркотик.
Впрочем, себя-то Арлин чудовищем не считала, а потому и говорить об этом было не так просто.
К счастью, в этот момент на улице перед зданием академии зазвонил колокол, возвещавший о начале и окончании занятий. И Арлин, немного неуверенно улыбнувшись, была вынуждена закончить – лекцию.
Никто из студентов не высказал возражений, и постепенно все покинули аудиторию.
И вот когда девушка уже собрала вещи, чтобы вернуться в свои комнаты, она развернулась и неожиданно практически носом уперлась в широкую грудную клетку. В легкие вместе с воздухом проник знакомый обжигающий аромат огня и ветра. Слова мгновенно застыли в горле.
Арлин медленно подняла голову и встретилась со спокойными карими глазами, на дне которых горели подозрительно опасные искорки.
– Простите, сьер Рес, – проговорила она и отступила на шаг.
– Ничего страшного, Арлин, – вдруг назвал он ее по имени, которое из его уст зазвучало совсем иначе. Как-то мягко и чуть гортанно.
Девушке даже на миг показалось, что она слышит его впервые. Вот так вот – впервые…
По спине прокатилась волна мурашек.
– Я же могу вас так называть? – переспросил ректор, сцепив руки за спиной и продолжая смотреть на нее в упор.
От этого взгляда становилось сильно не по себе.
Нужно было срочно брать себя в руки, чтобы мужчина не заметил, как бешено стучит ее сердце рядом с ним.
К счастью, успокоиться у Арлин получилось почти мгновенно. Стоило лишь вспомнить, как проклятый ректор вчера утром целовал ручки двух дам с чересчур открытыми платьями.
Фея прищурилась и шагнула обратно к мужчине, снова оказавшись почти так же близко, как в момент их столкновения.
Бровь ректора приподнялась, пока он смотрел на нее сверху вниз, и Арлин показалось, что он едва заметно напрягся. Словно ее близость тоже не проходила для него даром.
Ободренная такой реакцией девушка приподняла подбородок, заглядывая в глубину карих глаз, которые как будто начали желтеть, и проговорила на выдохе:
– Значит, я тоже могу называть вас… Рейнар-р-р-р, господин ректор?..
Его радужки вспыхнули огненным янтарем.
И уже в следующий миг он схватил ее за плечи и резко прижал к себе, вглядываясь в лицо с затаенным, едва сдерживаемым голодом.
Арлин ощущала кожей, как от всего мужского тела вдруг начало фонить силой. Скрытым жаром, который Рейнар всегда носил в себе, пряча от чужих взглядов свою истинную природу.
Девушка глубоко вздохнула, втянув воздух сквозь приоткрытые губы и не отрывая взгляда от своего нового работодателя. Пусть знает, что она его не боится. Даже находясь полностью в его руках, когда его кисти с силой сжимают ее плечи, а их тела соприкасаются от груди до самых ног… Пусть знает, что она не боится, потому что не только он может уничтожить ее, но и она – его.
И пусть не догадывается о том, как горит у нее внутри от его дерзкой и неуместной близости…
– Я хорошо провела лекцию? – спросила она, едва шевеля губами всего в паре сантиметров от его лица.
Он сдвинул брови, словно пытался понять, о чем она вообще говорит. Мужской взгляд на миг скользнул вниз, к ее рту, а затем тут же вернулся обратно.
Словно перед ней был нашкодивший кот.
Или тигр.
Рейнар вопросительно приподнял бровь.
– Ну, вы же следили? – тут же ответила девушка с налетом самоуверенности.
Тонкая улыбка тронула губы Рейнара.
– Хорошо, – ответил он через мгновение. – Вы провели урок хорошо, сьера Вейер.
– Не Арлин?.. – зачем-то переспросила она, а в голосе проскользнули игривые нотки.
При этом в голове настойчиво всплыла картинка, как маленький и очень неразумный зверек с фейскими крылышками подкрадывается к спящему дракайну и тянет его за волосы.
Короткая улыбка снова скользнула по губам Рейнара, только на этот раз она была гораздо темнее прежней. Зато хватка сильных рук на плечах девушки вдруг ослабла, и Арлин даже показалось, что мужские пальцы слегка погладили ее перед тем, как одна рука скользнула вверх и замерла возле ее лица.
Фея застыла, кожей почувствовав жар от горячей ладони. А затем пальцы скользнули в ее волосы, будто лаская, и сняли заколку.
Девушка резко выдохнула, мысленно ругая себя всеми известными бранными словами потому, что от каждого прикосновения Рейнара ее била мелкая дрожь, а под кожей словно таял жидкий огонь.
Ей нравилось… Нравилось!
Арлин сжала губы, настойчиво намереваясь этого не показывать.
– Отдай… те, – проговорила она, нарочито нахмурившись и протянув руку.
– Эта заколка тебе не нужна, Ар-р-рлин-н-н, – проговорил Рейнар бархатным голосом, от которого фея тут же покрылась мурашками.
«Проклятье… – мелькнуло в голове. – Лучше бы звал по фамилии…»
С этими словами он вложил вещицу в ее ладонь, заставив сжать пальцы, и накрыл это все собственной рукой.
Его горячая кожа обжигала.
Арлин тут же постаралась вывернуться и отойти. Этого мужчины стало слишком много. Настолько, что его тонкий, едва ощутимый аромат уже помутил разум, а прикосновения оголили каждый нерв.
– Скажите, вы планируете выдать мне план занятий или я могу заниматься по собственным наработкам? – гордо спросила она, задрав голову, словно ничего особенного с ней не происходило.
– Меня устраивает второй вариант, – медленно проговорил ректор, и Арлин нарочно отвернулась. Она хотела хоть немного отгородиться от него, чтобы прийти в себя.
Но теперь она не видела его взгляда. И не понимала, о чем он думает.
– Можете считать, что проверку на профпригодность вы прошли, сьера Вейер, – снова перешел на официальный тон Рес.
– Значит, я могу получить Розу Крови? – обрадовалась она, резко повернувшись и встретившись с чуть насмешливым взглядом.
Он нарочно выдержал паузу, зная, как это важно для нее. Зная, что каждое мгновение его молчания сводит ее с ума.
И Арлин это понимала, все сильнее нервничала и мысленно обещала отомстить самоуверенному дракайну.
А затем Рейнар все же проговорил:
– Конечно.
Арлин едва успела расслабленно выдохнуть, как он добавил:
– Завтра после вечерней лекции я лично занесу вам подготовленную специально для вас брошь.
Девушка вздрогнула и тут же кивнула. Значит, завтра он снова придет… В этом, конечно же, не было ничего ужасного или необычного. Ну подумаешь, ректор зайдет к одной из преподавательниц…
Однако от мысли, что они снова увидятся, фею бросало в жар, и она ничего не могла с этим поделать.
– Спасибо, – кивнула она и даже заставила себя улыбнуться.
– Ну что ж, тогда до встречи, сьера Вейер. – Ректор поклонился так, словно между ними только что не искрил сам воздух.
– До встречи, – так же церемонно поклонилась Арлин, тоже делая вид, что все в порядке.
Когда ректор скрылся за дверью, девушку еще долго не отпускало нервное напряжение, раскаленной змеей сконцентрировавшееся где-то под желудком. И когда фея окончательно убедилась, что мужчина исчез из видимости, она позволила себе выйти из аудитории.
Путь до комнаты не занял много времени. Народу в коридоре было мало. Взрослые – это не дети. Они не толпились у стен, не болтали и не играли в озорные игры. Однако на одной из лестниц Арлин все же обнаружила задорно дерущихся на шпагах мужчин, которые хохотали в перерывах между выпадами, а неподалеку – кучку дам, которые обсуждали их, отдавая то одному, то другому свои предпочтения.
Среди них оказалась и Фатель Ранна-еш. Студентка не заметила ее и, когда Арлин проходила мимо, негромко, но очень презрительно рассказывала подругам:
– И вот эта девка теперь будет меня чему-то учить, вы представляете?
Другие девушки закивали и начали подбадривать Фатель.
Арлин постаралась быстрее пройти мимо, однако все же услышала в последний момент продолжение разговора:
– Похоже, любая нищенка может устроиться преподавательницей, если наденет на голое тело мешок и придет в таком виде к нашему ректору. Бабник! Ему лишь бы мордашка была симпатичной, а остальное неважно!
Арлин запнулась и едва не упала.
Подруги засмеялись, а одна даже ответила:
– А ты и ревнуешь, да, Фатель? Такого мужчину и сама бы не прочь заполучить?
– Ой, да больно надо, – фыркнула та.
Дальше Арлин не планировала слушать. Она умчалась прочь по коридору и успокоилась лишь в тот момент, когда за ней захлопнулась дверь ее собственной комнаты.
Вот, значит, как они думают… Будто ее взяли на должность, потому что она переспала с ректором.
А еще они как-то проведали о том, что она приходила на Черную Проверку в монастырской мантии, которая, конечно же, надевается на голое тело.
Теперь понятно, почему Фатель так презрительно фыркала на лекции!
Однако, по сути, в чем-то Фатель была права. Арлин и впрямь приняли в академию не просто так, а – чего уж скрывать – в некотором роде по блату. От злых слов студентки могло бы стать обидно. Но нет. Арлин всегда считала, что обижаться на правду может только в высшей степени глупое существо.
Впрочем, не мешало все же отдохнуть и расслабиться, выкинуть из головы события минувшего дня. Успокоиться, чтобы уже завтра вновь набраться сил для продолжения борьбы с ректором и собственными студентами.
Группа у нее была всего лишь одна. В Вечерней Академии, как и во всей Беларии, было совсем немного взрослых людей, обнаруживших у себя магические способности. А значит, общаться с большим количеством снобов не придется. Опасность лишь в том, что та самая группа, в которой она вела занятие, до конца года намертво к ней прикреплялась. Арлин должна была не просто читать лекции по своему основному предмету, но и учить студентов прочему магическому мироустройству, рассматривать монстров на практике и следить за дисциплиной. Лишь в следующем году ее группа поменяет преподавателя и основной предмет, после чего их станет учить кто-то другой.
Рейнар Рес шел на большой риск, когда брал ее без соответствующей проверки на профпригодность. Без уточнения рекомендаций, которых у нее не было, и демонстрации магических способностей. Другое дело, что именно Рейнар Рес, как никто другой, был в курсе: Арлин знает о магии гораздо больше, чем любой человек. И возможно, он хотел ей помочь?..
В любом случае, назначая ее, Рейнар мог ничего не бояться. Боялась как раз сама Арлин. Что не справится. Что подведет.
Что раскроет себя…
Но сейчас девушка решила обо всем этом не думать. Она собиралась набрать в маленькую медную ванну горячей воды, нагретой в каминном очаге, и немного отдохнуть.
Однако как только за окном опустилось солнце, а фея переоделась в вечерний халат, в дверь громко постучали. Не успела она подойти, чтобы открыть ее, замок самостоятельно провернулся, и в комнату с неотвратимостью ночи вошел Рейнар Рес.
– Что вы тут делаете? – воскликнула фея, ахнув скорее от наглости ректора, чем от испуга.
– Я передумал ждать до завтрашней лекции, – ответил он опасно мурлыкающим голосом. – Решил навестить тебя сегодня… Арлин…
Дверь за ним захлопнулась, и под мужскими пальцами ключ провернулся в замке.

Глава 4

Рейнар  
Как только замок щелкнул, под ребрами Рейнара обожгло так, словно он вдохнул раскаленный воздух. Все внутри всколыхнулось и завибрировало, почувствовав рядом желанную добычу.
Рейнар не сказал бы, что ему это понравилось. Слишком острая реакция, слишком сильная. Впрочем, что не понравилось – он тоже сказать не мог.
Зеленые глаза феи вспыхнули, превратившись в два огромных изумруда. Делая девушку еще больше похожей на сокровище. На желанный приз.
Рейнар сделал шаг вперед, затем еще один, не сводя взгляда с хрупкой женской фигуры.
Как он вообще мог сразу не распознать в ней фею?
Конечно, Арлин выглядела как человек. Ничем не отличалась. У нее не торчали клыки, как у троллей, уши не были заострены. А за спиной не болтались прозрачные крылышки.
Однако ее изящные руки, узкое лицо, тонкая талия и волосы удивительного, нереально рубинового цвета говорили сами за себя. Когда он только увидел ее там, в кустах перед академией, первой мыслью было: как ее не уносит ветром? А сейчас ему иногда приходилось останавливать себя, потому что казалось, что он может случайно сломать ее, если сожмет чуть сильнее.
А сжать хотелось…
Всего какой-нибудь час назад в аудитории она спросила у него:
«Я хорошо провела лекцию?..»
И взглянула, подойдя так близко, что у него голова закружилась. Грудную клетку словно цепями передавило, а на шее затянулась удавка. Он не мог произнести ни слова, так боялся сорваться. Ответ застрял в горле вонзенным кинжалом.
Единственное, на что его хватило в тот момент, – это приподнять бровь. Только приподнять бровь…
И вот сейчас он пришел к ней в комнату и закрыл за собой дверь. Какого лысого огра? Ведь знал же, что рядом с ней звериная сущность дракайна будет выходить из-под контроля, но просто не мог усидеть на месте. Мысль о том, что фея полностью в его власти, сводила с ума. Будоражила ум, будила фантазию.
Хотелось снова дотронуться до нее, увидеть, как широко раскроются ее огромные глаза, когда он подойдет ближе.
Шаг. Еще один.
Да, вот так… 
Хотел ощутить, как ускорится ее дыхание, а грудь станет подниматься выше и быстрее, натягивая ткань простого платья…
Рейнар подошел вплотную к девушке и замер, когда между ними осталось совсем мало воздуха. Но она не отступила. Продолжала глядеть на него взглядом пойманного олененка.
Зачем она это делала? Неужели не понимала, как это смотрится со стороны? До какого предела это доводит его самоконтроль?.. До последнего, за которым только провал огня и голода.
И безумия.
Рейнар поднял руку и, как завороженный, коснулся коротких рубиновых волос, волнистым облаком падающих на глаза девушки.
Арлин дернулась, но и не подумала отодвинуться. Только продолжала смотреть на него снизу вверх и хлопать длинными густыми ресницами.
– Почему ты продолжаешь носить этот цвет? – спросил он, не узнавая собственный голос. – Он выдает тебя.
Арлин, кажется, не дышала. А затем вдруг облизнула губы, отчего Рейнара словно молнией ударило, и спокойно ответила:
– Потому что это лишь цвет. Никто не заподозрит во мне фею только потому, что мои волосы… такие.
Она чуть тряхнула головой, высвобождая прядь из его пальцев.
– Какая фея в здравом уме оставит свой цвет волос? – продолжила она. – Никакая. Люди думают, что такие как я должны скрываться, мимикрировать, как хамелеоны… Люди не боятся Черной Проверки. Именно поэтому они могут свободно выкраситься в красный и ходить так у всех на виду. Когда я оставляю свои волосы нетронутыми, я как будто говорю: «Мне нечего скрывать». И меня не трогают.
– Это правда, – вынужден был согласиться Рейнар, с трудом опустив руку и так и не коснувшись трепыхающейся от неровного дыхания женской груди. – И все же паладинов до сих пор привлекает все иномирное. И они с легкостью могут проверить девушку, которая… выглядит так, как ты.
– А не сильнее ли будет привлекать их странная брюнетка, у которой внезапно отросли красные волосы у самых корней? – вдруг улыбнулась она и приподняла голову.
Рейнара окатила волна жара.
Новая преподавательница его академии улыбалась просто сногсшибательно. Кроме того, еще сильнее она стала притягивать его, как только он понял, что Арлин не только красива, но и умна. Ведь она была совершенно права. Волосы отрастают очень быстро. И если кто-то из паладинов заметит хотя бы полмиллиметра красных прядей под окрашенной шевелюрой, то Черную Проверку можно уже не проводить. Все станет ясно мгновенно. А выкрашиваться постоянно – не вариант. Рано или поздно Арлин обязательно упустила бы момент и попалась.
Рейнар молчал, продолжая глядеть на девушку и не в силах ни отвернуться, ни уйти. И все еще останавливая себя от того, чего больше всего хотелось.
Воздух в помещении стремительно накалялся.
– Вы пришли, чтобы уточнить только этот вопрос? – тем временем спросила Арлин, стараясь выглядеть невозмутимо.
Но Рейнар видел, как то и дело вздрагивают ее ресницы, каким отрывистым стало дыхание.
И да – они все еще стояли совсем рядом, но девушка упорно делала вид, что так и должно быть.
И он тоже.
Это было странно.
Это было горячо. 
– Или, может быть, у вас при себе моя роза? – продолжила Арлин, с вызовом склонив голову.
Так, что он в красках увидел изящный изгиб ее шеи, переходящий в тонкое плечо, которого вдруг страшно захотелось коснуться губами.
Рот снова неуместно наполнился слюной, и Рейнар сглотнул.
В тот же миг взгляд девушки опустился ниже его подбородка, туда, где нервно дернулся кадык, выдавая его состояние.
Рейнар замер, глядя, как потемнели зеленые глаза феи, а сама она беспокойными пальчиками сжала дешевые кружева на рукавах платья.
В этот момент ему так сильно захотелось стиснуть ее в своих объятиях, что все вокруг словно подернулось мутной дымкой, среди которой оставался лишь один образ еле заметно вздрагивающей феи.
Внутри Рейнара всколыхнулась магия, требуя выхода, желая вырваться наружу так же, как это произошло совсем недавно. И теперь, признаться, сладить с этим желанием было все сложнее. Словно, единожды отпустив поводья собственной воли, он так и не смог до конца завладеть ими опять.
Зря он пришел сюда. Зря позволял себе находиться рядом с феей, которая пробуждала его природу. С людьми было не так. Обычные женщины никогда не влияли на его магическую составляющую, не бередили душу дракайна. Но буря, пробудившаяся рядом с феей, больше не отпускала, требуя еще и еще.
– Роза… – повторил Рейнар, через силу сцепив руки за спиной и подойдя к окну.
Если он отдаст брошь, какой повод придумать в следующий раз для встречи с ней?..
– Куда вам столько роз, сьера Вейер? – попытался пошутить он, отодвинув в сторону штору. – Вот этих недостаточно? Смотрите, какие красивые.
Шутка получилась плоской, как будто на ней тролль полежал.
– Вы знаете, какую розу я имею в виду! – возмутилась девушка, мгновенно подскочив к нему. И вдруг замерла, взглянув на цветы. – Ой, я и не видела, что здесь есть что-то…
На широком каменном подоконнике стоял небольшой горшок с кустовой розой, усыпанной маленькими ярко-синими цветочками. Лепестки были необычными, мясистыми и пухлыми, а листья – мягкими, словно на самом деле роза была не очень-то кустом, а даже немножко живым существом. Казалось, если повредить растение, вместо сока потечет кровь…
Это было странно, даже немного страшно. Однако при этом роза была удивительно красивой со своим необычным сапфирово-синим цветом.
– Этот горшок остался здесь от прежней хозяйки, – проговорил ректор глухо, глядя сверху вниз на склонившуюся возле него фею. Она снова стояла так близко, но, кажется, теперь уже не замечала этого. Момент, когда от нее перестало фонить напряжением, показался ему удивительно прекрасным. Вся Арлин… показалась прекрасной. Еще больше, чем раньше.
– Прежней хозяйки? – задумчиво переспросила девушка, рассматривая растение и совершенно не глядя на него.
Ее брови были чуть сдвинуты, взгляд сконцентрировался на диковинных лепестках и бутонах. В изумрудных глазах светился нешуточный интерес, и теперь они еще больше стали походить на драгоценные камни. Казалось, даже кожа феи засветилась изнутри.
– Здесь недавно жила сьера Петиш-ан, – продолжил он негромко, не в силах оторвать взгляд от стройной фигуры. Как вор, исподтишка выхватывая каждое движение Арлин, поворот головы, дрожь ресниц.
Кажется, фея стремительно превращалась в его наваждение, и Рейнар это прекрасно понимал. Но даже не пытался этому противостоять. Ему нравилось. Нравилось изучать ее, находиться рядом. Нравилось смотреть.
Все монстры Разрыва, которых он видел прежде, действительно были монстрами. Собственной рукой ему приходилось уничтожать тех, кто безнадежно сошел с ума, стремясь лишь к одной цели – убивать. Как много раз он пытался увидеть разум в диких иномирных глазах, так похожих на его собственные, но всегда натыкался лишь на – безумие.
И пару дней назад, когда перед ним вдруг очутилась живая, спокойная и миловидная фея, он сперва не мог поверить. Но это была правда. Фея оказалась полностью вменяемой.
А когда он понял, что Арлин способна на чувства, она покорила его окончательно. В тот день, сразу после собственного разоблачения во время Черной Проверки, она могла попытаться сбежать. Но вместо этого, рискуя своей жизнью, вдруг пожалела его, ректора академии, едва не обратившегося в чудовище.
Именно тогда все мысли Рейнара сконцентрировались вокруг хрупкой персоны новой преподавательницы. И хвала всем богам, что она пока об этом не догадывалась.
– Сьера Петиш-ан была молодым травологом, но пару дней назад вышла замуж и покинула академию, – сказал он тихо, чтобы не было заметно, как при взгляде на фею понизился его голос, став неровным и рваным. – Она очень любила редкие цветы. А это – роза Сирена, один из самых необычных и дорогих экземпляров во всем Южном Артроне.
– Вот как? – выдохнула Арлин, явно пораженная этой информацией. – Очень красивая эта… сирена. А почему ее так назвали?
От мягкого доверчивого взгляда под кожей словно рассыпались осколки раскаленного стекла.
– Потому что они умеют петь… – через силу ответил он, сжав ладони в кулаки, чтобы не убрать короткую непослушную прядь, упавшую на глаза девушки.
– Петь? – ахнула она. – Вы шутите?
– Отнюдь, – покачал головой он. – Они всегда поют. Не слишком громко. Звук напоминает щебетание птиц, доносящееся сквозь закрытое окно.
– Но… я не слышала ничего подобного, когда спала тут прошлой ночью, – нахмурилась Арлин и снова посмотрела на розу. Очевидно, ей ужасно хотелось услышать, как цветок поет. – Как вообще может петь растение?
– Ну, наверное, это не совсем растение, – пожал плечами Рейнар, сдвинувшись вперед и оперевшись локтем о высокий подоконник. Теперь с одной стороны он словно изучал цветок вместе с ней, а с другой мог «случайно» дотронуться до девушки. – Эти цветы вывели лет десять назад с помощью магии. Говорят, их выращивали на крови сирен.
Арлин вздрогнула.
– Какой кошмар… – шепнула она, нахмурившись. – Но сейчас же им кровь не нужна?
– Нет, сейчас это самый обычный цветок… который умеет петь.
– Вы меня обманываете. – Фея снова посмотрела на него и неожиданно улыбнулась. – Я же вижу, что он не поет. И ночью не пел!
Рейнар не сумел сдержаться и тоже улыбнулся.
– Его просто давно не поливали, – ответил он. – Я видел у вас на столе кувшин с водой…
С этими словами дракайн развернулся, отошел к другой стороне комнаты, где расположился небольшой обеденный столик, и взял хрустальный кувшин, переливающийся в каминном свете множеством граней. Потом аккуратно отогнул листья у самой земли и щедро влил в горшок прозрачную воду.
Не прошло и нескольких секунд, как все впиталось, земля потемнела, и сочные синие лепестки словно стали еще ярче. А еще через мгновение от кустика раздался тихий, но совершенно четкий звук. Словно несколько десятков маленьких колокольчиков переливчато звенели в такт друг другу. Словно крошечные птицы щебетали где-то далеко-далеко.
Арлин никогда не слышала ничего подобного.
Ее лицо зажглось такими удивительными светлыми эмоциями, что Рейнар вдруг не выдержал. Так нестерпимо сильно захотелось прикоснуться к ней, ощутить вкус ее замерших в легкой улыбке губ, почувствовать под пальцами тот чистый восторг, струящийся от ее кожи, что он резко обнял ее за талию, с силой прижимая к себе свободной рукой.
Пустой кувшин упал на пол из разжавшихся пальцев и тут же раскололся на сотни осколков. Но никто из них не повернул головы. Глаза феи удивленно раскрылись, когда Рейнар обхватил ее затылок, а в следующий миг уже накрыл ее губы в жадном, жарком до дрожи поцелуе.
– Что?.. Нет… – с трудом проговорила Арлин в тот короткий момент, когда ее рот вдруг оказался свободен. Но уже в следующую секунду Рейнар снова прикусил ее за нижнюю губу, лаская, вновь завладевая ее ртом, раздвинул и проник внутрь горячим языком.
Ее дыхание мгновенно стало рваным, не слишком отличающимся от его собственного. Он чувствовал, как она откликается на движения его рук, скользнувших по ее телу, как прогибается под ладонями, очертившими линии спины, поясницы и стройных упругих бедер.
– Что ты, тролль тебя забери, делаешь?.. – выдохнула фея, когда он, забывая себя, отклонил ее голову назад, покрывая жадными поцелуями шею и наслаждаясь ее вкусом. Сходя с ума от тонкого аромата, от которого пальцы сами собой сжимались, вдавливая бедра феи в его каменное от желания тело.
– Как неприлично, сьера Арлин, – хрипло выдохнул он, снова поднимаясь к ее уху, очерчивая его языком и одновременно одной рукой зарываясь в волосы на ее затылке. Не позволяя ей отстраниться ни на миллиметр.
Это могло быть похоже на грубость, даже на жестокость. Если бы проклятая фея не дышала так тяжело и жарко, если бы не закрывала глаза, словно не в силах держать их открытыми. Если бы не запрокидывала голову, позволяя ему целовать себя…
– Что? – переспросила девушка, когда он коснулся губами чувствительного места за ее маленьким ушком.
– Как непристойно и некультурно звать на «ты» ректора целой академии, – ответил Рейнар, почти мурлыкая, впитывая в себя желание, которое сочилось от феи, как цветочный нектар.
– Очень смешно, – фыркнула она, положив ладони на его грудь, словно вот-вот оттолкнет.
Но не отталкивала. Ее щеки раскраснелись, губы горели от поцелуев.
– Вы ведете себя неподобающим образом, сьер Рес, – добавила она при этом, словно и вправду думала, будто положенное этикетом обращение что-то между ними изменит.
Наивная феечка.
Такая сладкая… 
Рейнар едва заметно улыбнулся.
Ему так нравилось смотреть на нее, отмечая каждую мельчайшую реакцию. Как она пытается бороться с его натиском, но не делает этого, просто потому что…
…Чувствует то же, что и он. 
Эта мысль вдруг так поразила, что он на миг даже замер, ощутив, как все внутри вновь опаляет огнем. Стало трудно дышать.
Рубашка опасно натянулась, намекая на то, что мышцы начали увеличиваться, расти. А глаза уже наверняка стали желтыми…
Рейнар все понимал, но не мог остановиться. Он крепче сжал хрупкую, вздрагивающую от страсти фигурку Арлин, спускаясь нарочито медленными поцелуями от подбородка к груди, едва скрытой мягким халатом с символом академии.
Стало неудобно. Стараясь не слишком стискивать бедра Арлин, боясь причинить ей боль, но едва удерживаясь от того, чтобы целовать и ласкать ее так, как ему действительно хотелось, он резко поднял ее и посадил на пустой подоконник, на котором стоял лишь негромко поющий цветок.
Фея ахнула, а ее халат распахнулся, демонстрируя отсутствие нижнего белья.
– Проклятье, Арлин, – выдохнул и так едва соображающий Рейнар, сжимая челюсти, а затем резко дергая ткань в стороны. – Опять ты обнаженная…
Девушка вскрикнула, явно собираясь прикрыться.
– В прошлый раз я не была обнаженной, я была в мантии, озабоченное ваше ректорство! – фыркнула она и отрывисто выдохнула, когда он провел руками по ее талии, очертив манящие изгибы и остановившись на бедрах. – И сейчас я тоже не была обнаженной! Так что уберите ваши руки, сьер Ре…
И подавилась воздухом, почувствовав на своей груди его губы.
Рейнар ощущал себя пьянее и пьянее с каждой секундой. От ее вкуса, от гладкой горячей кожи под своими губами, от рваного дыхания Арлин, которое было всего в паре поцелуев от стона…
И вдруг остановился, слегка нахмурившись, когда губы коснулись странного пятнышка в области сердца феи.
– Что это? След от Черной Проверки еще не зажил? – спросил он, резко посерьезнев.
Может быть, Арлин умудрилась занести заражение? Может, в царапину попало ее дурацкое зелье, и теперь ранка не заживала? Ведь лезвие совершенно точно разрезало тогда ее кожу, недаром он сумел почувствовать вкус не только ложной крови, но и настоящей, угадав в девушке фею.
Он не успел рассмотреть то, что так привлекло его внимание, потому что Арлин внезапно широко распахнула глаза, словно чему-то ужасно удивившись. Опустила голову, а в следующий миг запахнула халат и оттолкнула его руки с такой силой, что можно было не сомневаться: если бы ей не нравились ласки, она давно прекратила бы их.
Ну, или попыталась бы…
– Какого тролля ты творишь?! – воскликнула фея, словно приходя в себя и спрыгивая с подоконника.
Пояс обхватил талию, путаясь в пальцах девушки, но все же плотно связывая халат.
– Что это, Арлин? – продолжил Рейнар, не обращая внимания на возмущение феи. – Если твое зелье получило еще один побочный эффект, нужно с этим разобраться.
– Какое вам дело, господин ректор? – ядовито бросила она, явно полностью придя в себя и теперь злясь на него за все, что он себе только что позволил.
За все, что позволила и она сама. 
– Зелье, попав мне в желудок, обратило меня за несколько минут, – спокойно ответил он, выдержав ее раздражение. – Я не мог это контролировать. Что, если оно обратит и тебя в тот момент, когда ты не будешь ожидать?
Арлин резко обернулась к нему.
– Беспокоитесь обо мне?
В зеленых глазах светился гнев. И вызов. Так много всего, на что Рейнар мог бы ответить, но не стал. Он… действительно беспокоился. Это было так странно. Он едва нашел ее… фею, которая не потеряла разум. Более того – фею, которая вдруг стала сводить его с ума! На которую он реагировал так, словно она была его личным афродизиаком.
Женщины никогда не вызывали у него столько эмоций. Никогда не пробуждали в нем истинную природу. Рядом с обычными людьми он и сам был человеком. И только с Арлин вдруг почувствовал себя настоящим.
Какое это, оказывается, удовольствие, когда не нужно скрывать, кем являешься на самом деле!!! Прежде Рейнар этого не понимал, мог лишь догадываться. А потому лишь мысль о том, чтобы потерять фею, повергала его почти в ужас.
– Арлин, – с нажимом проговорил он, и в голосе прорвались рычащие нотки.
– Не надо на меня рычать, злой и страшный дракайн, – махнула она рукой. – Все со мной в порядке. Было. Пока вы не ворвались в мою комнату и не позволили себе то, что позволять не должны. Не вздумайте больше так делать!
– Покажи, – вместо ответа сказал он и двинулся на нее, словно вообще не реагировал на ее слова.
Он и правда не реагировал.
– Отойдите прочь! – взвизгнула девушка. – Это уже ни в какие ворота!
И так ловко перепрыгнула кресло, что, кажется, сама удивилась. Казалось, что она и вовсе взлетела в воздух.
– Арлин, я не причиню тебе зла, – вздохнул Рейнар, пытаясь прийти в себя. Стараясь и в самом деле загнать собственные инстинкты поглубже. – Я просто… беспокоюсь.
– Тогда держитесь от меня подальше, – фыркнула фея, сильнее сжимая полы халата, будто, если тот раскроется и Рейнар снова увидит ее голой, она не иначе как умрет на месте.
Он стиснул зубы и через силу кивнул. Несколько мгновений стоял неподвижно, а затем сунул руку в кожаный кармашек на ремне, достав оттуда маленькую серебристо-красную брошь.
– Отныне и до тех пор, пока вы здесь работаете, это принадлежит вам, Арлин Вейер, – проговорил спокойно.
Фея с легкой опаской сдвинула брови, будто не веря, а затем подлетела и замерла в последний момент, когда между ними оставалось всего два шага.
Рейнар скривился, почувствовав, что она его боится. Это было неприятно. Как будто он мог причинить ей вред! Поэтому спокойно положил брошь на стол, затем слегка поклонился фее и направился к выходу, чеканя шаг, будто старый паладин.
Тело вдруг стало словно деревянным.
Однако в этот миг за его спиной раздался радостный вскрик. Фея была счастлива.
Рейнар глубоко вздохнул и мгновенно успокоился, едва удержавшись от улыбки. Ничего страшного. Пусть думает, что победила. Не сегодня, так в другой раз он доберется до нее, когда она поймет, что нет смысла бояться. Когда поймет, что все равно полностью в его власти.
А пока не нужен ему никакой троллий повод для встречи. Пусть забирает свою розу. Он будет приходить к ней тогда, когда сам решит. И будет делать то, что пожелает…
Уже на пороге он замер и, обернувшись через плечо, проговорил:
– До скорой встречи, сьера Вейер.
И исчез в темном коридоре.
А встреча и впрямь не заставила себя долго ждать.

Глава 5

Арлин  
Как только Рейнар Рес наконец покинул ее комнату, Арлин еще пару раз гневно фыркнула, а затем стремительно подбежала к зеркалу, расположившемуся в крохотной ванной. Медная оправа с тонкими металлическими веточками приветливо блеснула, когда фея раскрыла халат и напряженно вгляделась в отражение.
В висках стучало, фея страшно нервничала. Если это то, о чем она думает…
«Да нет, не может быть…»
Под грудью, прямо в области сердца, и впрямь оказалось крохотная неровность. Как будто кожа приобрела какой-то странный рельеф, который, впрочем, стремительно исчезал.
– Что за ерунда?.. – нахмурилась девушка, не вполне понимая, что произошло.
Она моргнула несколько раз, пытаясь определить, не чудится ли ей. И через мгновение оказалось, что на коже ничего нет. Совершенно ничего.
Арлин сдвинула брови и, запахнув халат, вышла из ванной. Вода для купания уже остыла, придется набирать новую. Кроме того, проклятый дракайн разбил кувшин прямо посреди комнаты, и теперь придется прибираться. Осколки разлетелись по полу, и сколько бы она ни подметала, острые стеклышки еще долго будут появляться то в одном углу, то в другом.
Достав из шкафа довольно лысый веник, Арлин занялась делом, в процессе размышляя о случившемся.
Фея все еще не могла быть уверена до конца, что Рейнар Рес достаточно вменяем. От тетки она слышала, что дракайны – одни из самых психически неустойчивых и неуравновешенных существ Антлантита, мира, из которого они все пришли. И тогда очень важным оказывался вопрос: насколько новый ректор Вечерней Академии агрессивен на самом деле? Насколько успешно он может держать себя в руках? Или, скажем, стоит ему вернуться к себе домой после тяжелого дня, как он выпускает свою истинную сущность и…
Арлин замерла.
– Ну и что «и»?.. – спросила сама себя, пытаясь понять, в чем она его подозревает. – Что Рейнар Рес может делать у себя дома, пока его никто не видит? Насиловать пойманных, лишенных разума фей и сирен? С особой жестокостью отрезать головы домашним курицам перед тем, как зажарить их на вертеле?
Оба варианта выглядели смешными и неубедительными. А других у Арлин не нашлось. И все же ей хотелось быть уверенной, что в какой-то момент он не сойдет с ума и не разорвет ее на много маленьких феечек.
Было бы неплохо провести опыт. Арлин мало понимала в алхимии и зельеварении, однако нескольким рецептам ее научила тетка, а парочку удалось выдумать самой, благодаря неплохому обонянию. И, что уж скрывать, иногда позволяла себе использовать крохотную толику магии.
Поэтому если удалось бы раздобыть немного крови Рейнара, пожалуй, она смогла бы провести опыт, чтобы узнать, как много в нем агрессивной магии. Если капнуть одну каплю на специальный химический состав, то по изменившемуся цвету можно судить о безумии Рейнара.
Но добыть кровь ректора академии было слишком уж нереально, и Арлин отбросила эту идею. Был еще вариант заменить кровь какой-нибудь иной жидкостью Рейнара Реса, но при мысли об этом фея покраснела и окончательно затолкала эту тухлую затею в недра разума.

* * *

На следующий день Арлин вышла из своей комнаты в полной уверенности, что сегодня лекция пройдет лучше, чем вчера. Фея была готова отразить все нападки своих студентов и заинтересовать их еще лучше и качественней.
Но закрыв дверь на ключ и развернувшись, она столкнулась лицом к лицу с Рейнаром, и весь ее настрой разом улетучился.
Ректор выглядел прекрасно. Черный камзол с золотой вышивкой и гербом академии, острый белый воротник-стойка, белоснежные манжеты и совершенно лишенное эмоций выражение лица.
– Доброго дня, сьера Вейер. Прошу прощения за позднее уведомление, однако сегодня у вас по плану лекция в вольерах академии, – церемонно произнес он, глядя на нее сверху вниз.
Арлин открыла было рот и тут же закрыла. Он настолько ошеломил ее, что сперва она даже не знала, что сказать. Поправила свое длинное платье, которое, кстати говоря, было тем же самым, что и вчера. Заколку на волосы решила не прицеплять, краснея и вспоминая, как дракайн ее снимал.
– В каких еще вольерах? – через силу произнесла она, с трудом вспоминая, что наглый тип, так высокомерно не глядящий на нее прямо сейчас, вообще-то ее работодатель, и надо вести себя прилично.
– В вольерах академии, сьера Вейер, – ответил он так, словно она полная идиотка, раз этого не знает. – Там, где мы держим пойманных монстров Разрыва.
– Вы держите в академии существ Разрыва?!
Сказать, что Арлин была в шоке, – ничего не сказать. Как это вообще возможно? Держать в клетках тех, кто… пришел в этот мир вместе с тобой? Ну, может, не прямо с тобой, но с твоими родителями, тетками, дядьями… Тех, кто тебе как родня?
Фея встряхнула головой, стараясь успокоиться. Может, все не так плохо, как она думает? Может, она что-то не так поняла?
В конце концов, это она считала любого тролля чуть ли не своим братом, а горгону – сестрой. Это она испытывала жалость к тем, кто пострадал так же, как она. А Рейнар… Возможно, ему было плевать. Не зря же он так хорошо устроился среди людей. Может быть, он уже больше человек, чем дракайн…
– Конечно, мы держим в академии существ Разрыва, – пожал плечами он. – А как, по-вашему, мы будем их изучать? Как можно научить чему-то студентов, если не показывать монстров на практике?
Рейнар посмотрел прямо в ее глаза, и выдержать его взгляд оказалось не так-то просто. Ректор академии умел подавлять. Но и Арлин не собиралась прогибаться.
– И чему же мы должны учить студентов во время практики? – опасно мягко спросила Арлин, вопреки доводам разума шагнув к нему.
Рейнар больше не отворачивался. Смотрел не отрываясь, и на миг фее показалось, что его карие глаза стали горячеть.
– Видовой классификации, отражению простых атак и легким защитным заклинаниям, – спокойно ответил ректор, словно говорил о каком-то пустяке.
Арлин стиснула зубы, а затем вдруг воскликнула прямо в его лицо:
– Но это жестоко!
– Жестоко? – приподнял бровь Рейнар, оставаясь таким же спокойным, как и прежде.
Впрочем, возможно, Арлин это лишь казалось.
– Они же не могут ответить, – продолжала девушка. – Это отвратительно – издеваться над теми, кто не может ответить. Тем более учитывая, что они вообще ничем не заслужили такого обращения!
– Не заслужили, значит?.. – переспросил Рейнар, и фея вздрогнула. А затем он вдруг наклонился к ней так, что их носы едва не соприкоснулись. – В вольерах сидят безмозглые твари, лишенные разума и самообладания, неспособные контролировать себя. Твари, которых невозможно излечить или как-то иначе повлиять на них, вернув способность соображать. Они звери, которые убили бы нас, если бы могли. Но они не могут.
Арлин замерла, не в силах разорвать перепутавшиеся цепи их взглядов.
– И все же это жестоко… – прошептала она тихо, невольно представляя, что тоже могла бы сидеть в такой клетке.
Рейнар тихо выдохнул, и его горячее дыхание коснулось ее кожи. По спине девушки прокатились колючие мурашки. А затем он склонился еще ниже, будто случайно скользнув губами по ее уху прямо сквозь мягкие, торчащие в разные стороны волны волос.
– Держи себя в руках… Арлин. Иначе кто-нибудь может понять то, что понять не должен…
И вдруг прижался ртом к ее мочке. Этот жест уже сложно было назвать случайным, и фея почувствовала, как по телу проносится легкая дрожь.
Впрочем, Рейнар тут же отстранился и, убрав руки за спину, посмотрел поверх ее головы. Теперь он выглядел так, словно ничего необычного не произошло и он вообще просто мило беседует с одной из своих преподавательниц.
Только у Арлин щеки горели, словно она только что долго и неприлично целовалась с ним под какой-нибудь лестницей.
– Вольеры находятся в хозблоке академии справа от главного здания, – невозмутимо продолжил он. – Студенты будут ждать вас уже там, сьера Вейер. Желаю хорошо провести занятие.
С этими словами он церемонно поклонился и с чистой совестью исчез в соседнем коридоре, оставив Арлин одинокой и растерянной.
– Интересно, как я должна вести практическое занятие, если я к нему не готовилась? – фыркнула девушка, сжав ладони в кулаки. – Что за несносный дракайн, – пробурчала она сквозь зубы. – Не мог предупредить вчера?..
Она повернулась к лестнице и стала стремительно спускаться. До начала занятия оставалось не так много времени, и его вряд ли хватит на то, чтобы продумать план. А вот на то, чтобы еще немного позлиться, – как раз вполне.
– Конечно, он не мог предупредить вчера, – бурчала она едва слышно. – Вчера же нужно было бить посуду у меня в комнате и сдирать с меня – халат…
С этими мыслями она вышла из здания академии и свернула в положенном направлении, надеясь лишь, что не заплутает по дороге. К счастью, тропинка тут была всего одна, вымощенная красивой шестиугольной плиткой. По обеим сторонам росли низенькие пушистые кустики с красными цветами.
Вообще территория Вечерней Магической Академии имени Сайлуса Сайфеди, в прошлом – первого колдуна королевства, была очень красивой. Это учебное заведение, как и любое другое, финансировалось Скипетром и Жезлом. Однако, как единственная в столице академия магической направленности, оно получало гораздо больше средств из казны, чем любое другое. И статус каждого, кто здесь учился или преподавал, был очень велик.
Арлин и сама, идя по гладкой плитке из белого камня, вдруг почувствовала себя кем-то особенным. На миг, короткую долю секунды ей вдруг показалось, что она и впрямь уважаемая преподавательница. Сьера, с которой будут почтительно здороваться на улице, уважительно склонять голову и желать всего хорошего.
Приятно было ощутить себя тем, кем она никогда не являлась. Более того – кем никогда являться не будет из-за страха, что в один прекрасный день ее истинную сущность обнаружат, а ее саму убьют.
Еще быстрее налет наваждения рассеялся, когда Арлин подошла к хозблоку академии и увидела толпящуюся около входа группу благородных студентов.
Фатель стояла в красивом дорогом платье, вышитом рубиновыми нитями, и держала стильный зонтик с рюшами, скрывающий ее от пекла. И это при том что во второй половине дня, когда и начинались занятия, солнце уже не палило так сильно, как утром или в обед. Становилось понятно, что зонтик нужен лишь для красоты и статуса. Все же благородная дама!
Вокруг нее толпилось несколько мужчин в богатых костюмах, украшенных золотыми цепочками, запонками и брошами. Арлин вдруг показалось, что они одеты еще более дорого и вычурно, чем вчера. Будто наряжались так специально.
Среди ухажеров Фатель оказался тот рыжий парень, что скептически глядел на нее вчера, и еще трое мужчин, чьих имен она пока не знала. Чуть в стороне стояла еще одна кучка дворян. Похоже, господа решили разбиться на группы.
Арлин двигалась по тропинке все медленней. Что ни говори, а приближаться к высокомерным снобам было неприятно.
Кроме того, чем ближе она подходила, тем яснее был факт: сегодня на занятии присутствовало всего одиннадцать человек, хотя вчера было двенадцать. Зоркие глаза феи никак не могли найти того самого весельчака – Картена Бланте-аша. Мужчину, который так радовался, что отслеживать посещения она не будет.
Арлин глубоко вздохнула и заставила себя подойти к группе.
– Доброго дня, – поздоровалась она, набрав в грудь побольше воздуха.
Ленивые взгляды скользнули по ее фигуре и замерли в районе глаз. Только Фатель продолжала смотреть куда-то в область ее длинной юбки, презрительно кривясь. Похоже, вспомнила, что и вчера Арлин была в этом же платье.
Фея с трудом пересилила себя, чтобы не опустить голову и не проверить, не грязный ли у нее подол, хотя еще перед сном почистила свой единственный наряд и аккуратно повесила на вешалку.
К щекам прилила краска.
– Сегодня, как оказалось, у нас первое практическое занятие, – чуть охрипшим голосом продолжила она, решив не скрывать от студентов, что для нее это сюрприз. Фея считала, что открытость и честность – гораздо лучше, чем показная самоуверенность и пафос.
Что ж, в ближайшее время ей доведется узнать, оправдан ли такой подход. Или благородные студенты за неподготовленность съедят ее с потрохами.
– Я еще не видела вольеров с существами Разрыва, – продолжала Арлин, проходя мимо расступающихся дворян к дверям хозблока, который походил на огромный сарай. – Но уверена, что нам всем будет сегодня очень интересно!
– Замечательно, – раздался сзади тоненький женский голосок. Не нужно было гадать, чтобы понять, кому он принадлежит. – Она даже не знает, о чем будет лекция!
– Ты ужасно категорична, милая Фатель, – ответил мягко какой-то мужчина. – Представляю, в каких стальных тисках будет жить когда-нибудь твой муж!
Раздались негромкие смешки.
– Тебе об этом не стоит беспокоиться, Аскер, – фыркнула Фатель. – Не припомню, чтобы мечтала стать баронессой Бельте-ен.
Арлин быстро повернула голову и заметила, с кем говорит ее единственная студентка. Это оказался молодой дворянин с почти по-женски длинными белыми волосами. Однако при этом у него было мужественное веселое лицо, которое, ко всему прочему, выглядело очень привлекательным.
Арлин отвернулась, запоминая, что блондина звали Аскер Бельте-ен. А затем ее накрыл полумрак хозблока, и в ноздри ударил резкий запах, всегда присутствующий в местах содержания диких животных. Вот только здесь сидели не животные. А существа, которые мало отличались от нее самой.
Гул голосов за спиной притих. А затем из темноты начали проступать контуры первой клетки. Она была высокой, почти в два роста Арлин, но не слишком широкой. Внутри же сидел, обхватив руками колени, огромный мужчина. Он опустил косматую голову, и со стороны казалось, что в такой неудобной позе великан просто спит. Светлая человеческая кожа едва заметно отдавала зеленцой, но при этом создавалось впечатление, что это лишь игра света. Или мужчине просто не мешало бы помыться. Он мог бы даже сойти за простого человека, который по каким-то причинам вымахал вширь и ввысь гораздо сильнее остальных.
– Что это за мерзость? – воскликнула Фатель, подходя ближе и прислоняя к носу тонкий надушенный платочек с дорогой вышивкой.
– Да, тварь преотвратительнейшая, – вторил ей рыжий мужчина с самоуверенной ухмылкой. – Готов спорить, что, если он поднимет голову, окажется похож на тебя, Аскер.
– На меня? – вполне серьезно удивился тот, округлив свои красивые голубые глаза.
Чудовище в клетке менее всего походило именно на него, лощеного ухоженного блондина.
– Ага, вон же, патлы как у тебя, такие же длинные, – хмыкнул рыжий и расхохотался.
Волосы огромного существа и правда были длинными, но желтоватыми и на вид жесткими, как солома.
Арлин почти не прислушивалась к разговорам студентов, внимательно глядя на клетку. Прямо сейчас у нее в сердце медленно утихала буря не самых приятных эмоций.
– Ведите себя тихо, – проговорила она, не сводя глаз с косматой головы.
– Кто это? – раздался спокойный мужской голос, и, повернув голову, фея встретилась взглядом с тем самым мужчиной, который еще в первое занятие произвел на нее странное мрачноватое впечатление. Хмурый тип с убранными в хвост темными волосами. Одетый просто и без изысков, но вместе с тем довольно стильно. Простая охотничья куртка цвета кофе и такие же плотные штаны, заправленные в невысокие сапоги, сидели на нем как влитые. В какой-то момент Арлин даже подумала, что так мог выглядеть какой-нибудь обеспеченный слуга благородного господина, а вовсе не дворянин. Может быть, поверенный для особых поручений, какой-нибудь главный егерь или и вовсе наемный убийца.
Последнюю мысль она отбросила как навеянную собственной разыгравшейся фантазией. Скорее всего, перед ней стоял лишь младший сын какого-нибудь небогатого рода. Осталось узнать его имя и спокойно вести занятие дальше.
Но не успела Арлин ответить на его вопрос, как к вольеру подбежал рыжий и, что-то задорно гаркнув, громко стукнул рукоятью шпаги по решеткам.
– Э-э-эй! – закричал он. – Просыпайся, чудовище! Мы хотим посмотреть на твою физиономию!
Сердце Арлин упало низко-низко, горло сдавило спазмом.
В следующий миг жуткий рев могучего существа огласил хозблок, а в ответ ему прозвучали оглушительные, раздирающие крики остальных монстров.
– О нет! – ахнула Арлин, зажав уши, потому что звук был почти нестерпимо громким.
Рыжий дворянин отшатнулся от клетки, направляя шпагу прямо в сторону чудовища, что вскочило на ноги в клетке. Теперь, когда монстр стоял, оказалось, что его рост как минимум в полтора-два раза выше человеческого. Огромные лапищи вцепились в металлические прутья, пасть распахнулась, а в круглых, налитых кровью глазах застыло бешенство.
– Жакель, я всегда знал, что у тебя ума не слишком много, но этот поступок даже для тебя перебор, – покачал головой Аскер, откинув назад ровный водопад белоснежных волос. И хотя вид у него был осуждающий, он все же встал рядом с рыжим и тоже выставил шпагу. – Какого тролля тебе вздумалось бесить этого… Кто это, кстати?
– Тролль, – проговорила Арлин, наконец придя в себя и резко отстраняя студентов подальше от вольера.
«Причем преогромнейший тролль…» – добавила она мысленно.
За свою не такую уж долгую и при этом крайне скрытную жизнь Арлин видела не слишком много монстров. О большинстве и вовсе знала лишь по рассказам тетки. Однако именно с троллями встречаться приходилось. Сами по себе эти существа не слишком умны. Это было их плюсом и минусом одновременно. Сходя с ума, они не сильно-то и менялись. Их инстинкты, слабо измененные безумием, позволяли успешно скрываться от людей в горах и там драться между собой или жить в одиночестве. В города спускались лишь чересчур злые и умные особи, которые в силу более высокого разума досоображались до жажды именно человеческой крови.
Судя по всему, сейчас перед ними оказался один из таких. Его огромные руки качали клетку, и казалось, что та вот-вот развалится. А когда тролль скалился, создавалось впечатление, что своими клыками он вот-вот перегрызет прутья.
– Что тут происходит?! – воскликнул незнакомый мужчина, направляясь к студентам из самой глубины хозблока, наполняющегося ужасной какофонией звуков. Он торопился и был хмур, как туча. На нем было надето нечто грязно-коричневое, подпоясанное ремнем и напоминающее рабочую форму. На одной руке выделялась пухлая черная перчатка, сверху которой сверкали кристаллы. Идя мимо клеток, он касался этой перчаткой решеток. В тот же миг по металлу проходили серебристо-голубые разряды, а существа внутри сначала взвизгивали, начинали выть сильнее и лишь потом замолкали. Чем ближе оказывался этот тип, тем тише становилось в хозблоке.
Арлин до боли прикусила щеку изнутри, практически ощущая на себе то, что чувствовали сейчас монстры, которых било крошечными молниями.
Как только мужчина приблизился и протянул руку к троллю, она перехватила его за локоть, опасаясь получить удар, и проговорила:
– Подождите! Я успокою его сама!
Тролль бесновался. Он раскачивал вольер все сильнее и сильнее, и уже начинало казаться, что вся конструкция вот-вот просто перевернется.
– Вы? Успокоите тролля? – Рабочий едва не оттолкнул ее. – Я смотритель над тварями, а вы устроили тут горгона знает что! Кто вы вообще такая?
Арлин не стала отвечать, потому что мужчина уже почти прорвался к клетке. Но она опередила его. Шагнула вперед, протянула руку к троллю и выпустила мельчайшую дозу фейского очарования.
Едва заметный розоватый туман вырвался с кончиков пальцев и направился к огромному зверю, мгновенно втягиваясь его ноздрями.
Никто, кроме самой Арлин, не мог видеть этой магии. Она была доступна лишь феям. Однако в тот же миг тролль замер, словно и не буянил только что, желая уничтожать все вокруг, и круглыми восхищенными глазами посмотрел на свою спасительницу. А она сама глубоко вздохнула.
Получилось. Прежде ее любовный флер никогда не работал так удачно и качественно. На дракайна вон вообще не подействовал. Поэтому прямо сейчас Арлин страшно обрадовалась, что беднягу тролля не станут бить магическими молниями.
Однако теперь следовало объяснить, как ей это удалось.
– Хм… это какой-то новый метод? – приподнял бровь смотритель, тщательно оглядывая тролля. – Вы кто?
– Меня зовут Арлин Вейер, – проговорила девушка, склонив голову в приветственном поклоне. – Я новый преподаватель истории и классификации существ Разрыва. Успокоение их – тоже моя специфика, – без запинки солгала она, краем глаза замечая любопытные взгляды студентов.
Самые боевые из ее дворянчиков уже вложили шпаги в ножны, внимательно прислушиваясь. И даже Фатель стояла тихо как мышка, не выдавая ни одного едкого комментария.
– Ну хорошо, – кивнул смотритель. – А мое имя Лабьен Череш. Рад знакомству. И все же я хотел бы услышать, кто ответственен за то, что тут произошло? Вы что, не знаете техники безопасности при работе с монстрами? Или не соизволили донести эту информацию до своих бестолковых павлинов?
Арлин тут же прокрутила в голове его имя и поняла, что Лабьен был из простых, так же как и она. Однако он, очевидно, совершенно не стеснялся благородных господ, что здесь учились. И не собирался перед ними заискивать. Даже ровным счетом наоборот.
– Что вы себе позволяете? – мрачно спросил рыжий, что стоял ближе всего к смотрителю и, собственно, был виноват во всем произошедшем.
Вид у него снова стал боевым. Грудь колесом, в глазах – ярость разозленного петуха.
«Жакель», – вспомнила Арлин имя, которым его назвал блондин. И, освежив в памяти список студентов, поняла, что рыжего звали Жакель Ив-аш. Он принадлежал к семье, состоящей в свите самого короля.
– Что я себе позволяю – не твое дело, сынок, – злобно оскалившись, ответил смотритель и тут же вновь повернулся к Арлин. – Так кто виноват в случившемся? – снова с нажимом спросил он. – Я должен составить отчет.
Фея повернула голову к рыжему, который внезапно замер, поджав губы и глядя на нее из-под сдвинутых бровей, и твердо ответила:
– Это моя вина, конечно же, сьер Череш. Делайте то, что положено, и позвольте мне продолжить урок. Благодарю вас за помощь и прошу простить, что мы вас потревожили.
С этими словами фея просто отвернулась от смотрителя и устремила все свое внимание на студентов. Несмотря на то что каждый нерв в ее теле прямо сейчас беспокойно вибрировал, она старалась не выдавать волнения. Оставалось надеяться, что за одну провинность ее не лишат должности преподавателя. А уж если оштрафуют и вычтут за этот эпизод какую-то сумму из зарплаты – так это пустяк.
– Итак, мои дорогие, – начала говорить она нарочито бодро, замечая, насколько пристальными и внимательными стали взгляды студентов, – как вы уже поняли, сегодня мы встретились с троллем. Эти существа обладают довольно скудным умом, однако, по одной из существующих теорий, именно тролли, находясь в среде, которая являлась их родной, обладали наименьшей агрессией из всех существ Разрыва…
За спиной Арлин смотритель что-то прокряхтел, но, очевидно, сообразив, что ему тут больше не станут уделять внимания, развернулся и пошел прочь, недовольно бухтя.
– Так вот, несмотря на то, что тролль, которого вы видите перед собой, выглядит угрожающе, вы должны понимать, что то, каким он стал, – это результат воздействия на него внешних факторов…
Как только Лабьен Череш ушел достаточно далеко, атмосфера вокруг словно начала разряжаться, становясь вновь расслабленной и спокойной.
– Этими внешними факторами может оказаться что угодно, – продолжала Арлин. – От неблагоприятного климата и отсутствия привычной пищи до все той же нехватки магии. Поэтому по возможности не стоит нападать на троллей первыми. Большинство из них старается держаться подальше от людей, не проявляя желания убивать. Это их стремление нужно уважать.
– Вы считаете, что тролли сами по себе не опасны? – вдруг раздался голос все того же серьезного темноволосого мужчины в простом костюме.
– Что вы, очень опасны! – улыбнулась ему Арлин, но, к сожалению, ответной улыбки не получила. Впрочем, странный тип наградил ее цепким любопытным взглядом, и Арлин этого было достаточно. Он интересовался ее ответом, и это главное. – Однако такие особи, как этот, встречаются редко. Тролли не спускаются в человеческие поселения и города, напротив, предпочитают держаться подальше. А значит, непосредственной угрозы для людей просто нет.
Несколько мужчин недоверчиво покачали головами. Рыжий словно хотел что-то сказать, но промолчал.
– Значит, вы предполагаете, – продолжал все тот же мрачный тип, – что если бы все тролли жили вдали от людей, то от них не стоило бы ждать проблем вовсе?
– Именно! – воскликнула Арлин, едва не обняв от радости этого дворянина, который, кажется, первым из всех понял, что она пыталась до них донести. – Работа паладинов в Беларии такова, что частенько на тролльи логова устраиваются облавы. Доблестные рыцари выискивают их по лесам, убивают, при этом нередко неся серьезные потери. А затем потревоженные тролли, которых не успевают поймать, нападают на деревни и приносят много вреда. А все потому, что их логово было разрушено! Но если оставить их в покое, мы вообще рискуем никогда не увидеть представителей этого вида. Ведь сами они к нам не придут.
Среди студентов послышались недоверчивые шепотки. Но Арлин и не думала, что все сразу поверят ее словам. Не думала, что ей с первого раза удастся убедить хоть кого-то в своей правоте. Однако настоящей радостью стало уже то, что на лице ее хмурого студента так и не появилось скептическое выражение. Только задумчивое. И, кажется, не только он воспринял ее слова всерьез.
– А как вам удалось его усмирить? – вдруг раздался голос Аскера. Он склонил голову, отчего длинные серебристо-белые волосы упали на лицо.
Среди студентов воцарилось молчание, а Арлин бросило в жар.
И правда, как же ей это удалось?..
Фея некоторое время молчала, оглядывая присутствующих поверхностным пустым взглядом, за которым прятался почти осязаемый страх. Однако в конце концов она широко улыбнулась, облизнув губы и стараясь продемонстрировать абсолютную уверенность в себе:
– А это мы изучим подробнее на наших будущих занятиях, которые включают в себя и меры безопасности при работе с существами времен Разрыва пространства, и механизмы их усмирения, и правильный подход к каждому виду.
Студенты зашептались и очевидно замялись. Похоже, им было страшно любопытно, но спорить с преподавателем они себе все же не позволили.
В этот момент кто-то из мужчин достал карманные часы, блестящие в полумраке золотом, открыл крышку и проговорил:
– О, занятие закончилось уже как десять минут. Сьера Вейер, мы можем быть свободны?
Арлин мягко улыбнулась и кивнула.
– Конечно, – ответила негромко, стараясь не пугать тролля, который все еще глядел на нее во все глаза.
Студенты начали кланяться и расходиться. Причем Арлин показалось, что на этот раз поклоны были гораздо ниже, чем в первое занятие.
Фея повернулась к вольеру и вдруг нос к носу столкнулась с рыжим Жакелем.
Встретив ее удивленный взгляд, молодой человек поклонился ниже, чем кто-либо из одногруппников, а затем проговорил:
– Благодарю вас, сьера Вейер, за то, что не выдали меня.
– Ну что вы… – смутилась девушка, отчаянно краснея.
– Нет-нет, – прервал он и с самым серьезным лицом покачал головой. – Я поступил глупо и понимаю это. Это все мое дурацкое соперничество с Аскером. К сожалению, я не подумал о последствиях и, по-хорошему, должен был признать свою вину перед смотрителем.
Он склонил голову, и Арлин могла поклясться, что Жакель в самом деле серьезно расстроен, а вовсе не дурака валяет, как она сперва подумала. Неожиданно один из благородных выскочек-студентов оказался вовсе не таким уж выскочкой, и фея на миг потеряла дар речи. А Жакель тем временем продолжал, неловко зачесав рукой короткую рыжую прядь, упавшую на глаза:
– Однако я просто не мог этого сделать. Мой отец – один из министров его величества. Я также должен войти в свиту короля, но мне было выставлено условие – закончить Вечернюю Магическую Академию и стать профессионалом, достойным внимания его величества. Я не могу получать здесь выговоры, иначе моя карьера может просто не состояться. Прошу меня понять и простить, сьера Вейер. Мой поступок недостоин звания дворянина, но, без сомнения, его достоин ваш.
С этими словами он вновь склонил голову и протянул Арлин руку.
Девушка забыла, как дышать, уже не зная, куда деться от неловкости. Арлин вложила свою ладонь в его, надеясь отделаться рукопожатием и поскорее остановить эти излияния благодарности, которых вовсе не чувствовала себя достойной. Ведь она всего лишь сделала то, что должна.
Однако Жакель вдруг сжал ее пальцы, поднес к своим губам и поцеловал… их кончики. Так, как было принято поступать с благородными дамами, которые находятся гораздо выше тебя по положению.
Этикет Беларии гласил, что неблагородных дам достаточно приветствовать легким кивком или вовсе игнорировать. Благородным дамам, стоящим ниже мужчины по социальной лестнице, можно пожать руку, склонившись к женской кисти, но не целуя ее. Равные были достойны прикосновения губ к тыльной стороне ладони. А вот те, кто стоял хоть немного выше, получали осторожные поцелуи в кончики пальцев. Считалось, что относиться к таким особам надобно как к фарфоровым статуэткам, которые можно ненароком разбить.
Естественно, никто и никогда не приветствовал Арлин подобным образом.
– Что вы, сьер Ив-аш… не стоит беспокои…
– Пожалуйста, примите мою благодарность и помните, что отныне я ваш должник, – мягко перебил он, а затем выпустил ее пальцы и, вновь поклонившись, вышел из хозблока, словно ничего необычного не произошло.
Арлин еще некоторое время стояла одна в полумраке, глядя вслед студентам. Из задумчивости ее вывел невнятный рык тролля, стукнувшегося лбом в решетку. Он просунул три пальца между прутьями, попытавшись дотянуться до феи. А поняв, что это не получится, нахмурился.
Арлин повернулась к нему, испытывая серьезные опасения насчет того, что осталась здесь совершенно одна. Звать смотрителя не хотелось ни капли, а вот в том, что тролль вновь не разозлится, она вовсе не была уверена.
Тролль тем временем все сильнее хмурился и начинал рычать, понимая, что клетка в любом случае не позволит ему дотянуться до феи. Арлин буквально кожей ощущала его растущий гнев. В больших глазах снова начала зажигаться бессмысленная безумная ярость.
Не дожидаясь, пока тролль взбесится, девушка подскочила и поспешила убраться прочь из хозблока. Как бы ни было его жаль, не будь решетки, он бы убил ее, не задумываясь. И не факт, что фейское очарование ее бы спасло.
Арлин слишком хорошо знала, как сходят с ума те, кто принадлежит другому миру. Не этому, лишенному магии и наполненному людьми, для которых они были монстрами. А другому, который по какой-то причине выкинул их из себя, как умирающая рыба, перед смертью отбрасывающая икру.
Поднимаясь вверх по лестнице главного корпуса академии, девушка размышляла обо всем случившемся. Стоило признать: несмотря ни на что, второе занятие тоже прошло удачно, как и первое. Хотя казалось, гадкий Рейнар Рес сделал все, чтобы сегодня она выглядела глупо.
Арлин злилась, но допускала, что дракайн просто не подумал о том, как ей будет сложно. Для опытного преподавателя не составит труда вместо лекции провести практическое занятие. Или наоборот. Опытный преподаватель всегда знает, как увлечь слушателей и чем их заинтересовать.
Вот только она не была таким преподавателем.
Как бы она ни оправдывала для себя Рейнара – все равно продолжала злиться. И с этими мыслями внезапно повернула вовсе не в свои комнаты, а в сторону ректората, в котором в такой поздний час наверняка было уже совершенно пусто. По крайней мере, Арлин на это надеялась.
Она хотела забрать то, что принадлежало лично ей. То, что все еще делало ее уязвимой жертвой в руках дракайна. Ее флакончик с искусственной кровью.
После Черной Проверки прошло уже достаточно времени, чтобы можно было не опасаться за оставленные на инструментах Рейнара мельчайшие следы ее собственной крови. А вот флакончик со странным содержимым, обладающим особыми свойствами, мог принести некоторые проблемы. При желании – много проблем.
Конечно, в случае чего еще нужно будет доказать, что флакон принадлежит ей, а не кому-то еще. Вот только иногда паладинам не нужны доказательства. А потому такую важную улику необходимо забрать.
Кроме того, флакончик был очень удобным в использовании, и Арлин к нему привыкла. Во время своих прошлых Черных Проверок она использовала именно его. С ним же она тренировалась проходить эти проверки дома. Пальцы привыкли откручивать маленькую крышечку, ладони помнили очертания бутылька, и Арлин могла пользоваться им с закрытыми глазами.
Поэтому, уже толкая дверь ректорского кабинета, фея была уверена, что все делает правильно. Проскользнув внутрь, она быстро осмотрелась. Здесь было тихо, огонь в камине давно погас, но угли все еще едва заметно потрескивали и были горячими.
Никого не обнаружив, Арлин решила действовать по обстоятельствам. Судя по всему, Рейнар был где-то поблизости, возможно даже, в соседней комнате. Фея понятия не имела, сколько здесь помещений. Она решила двигаться бесшумно, а в случае обнаружения сказать, что специально пришла. Мол, планировала рассказать, чем закончилась практика, о которой ей никто не удосужился сообщить.
К сожалению, найти флакон оказалось непросто. Несмотря на то что фейская природа помогала Арлин не издавать ни звука и быть не громче весеннего ветерка, в поисках это не играло никакой роли. Девушка очень надеялась на легкий магический фон вещицы, на слабое волшебное излучение, которое приобрел предмет после многократного взаимодействия с зельем. Своим внутренним чутьем она обязана была безошибочно обнаружить его.
Однако, обойдя кабинет по кругу с выставленными перед собой ладонями, Арлин поняла, что в этом помещении его просто-напросто нет.
В этот момент слева раздался резкий треск и словно блеснула какая-то вспышка. Девушка испуганно повернула голову, уверенная, что боковым зрением видела в камине два круглых огненных – глаза.
Однако сейчас там было пусто, только угли все еще тихонько тлели, будто не желая окончательно гаснуть.
Арлин глубоко вздохнула, но сердце отказывалось успокаиваться, все еще нервно стуча. По-хорошему, нужно было как можно скорее покинуть кабинет и вернуться сюда в другой раз.
Однако она лишь подошла к тому же стеллажу с книгами, с которого начала в самом начале своего обыска. А затем взгляд уперся в маленькую картинку в рамке. На ней высокий и статный ректор Рес обнимал за талию хрупкую девушку в красном платье.
Щеки Арлин вспыхнули. Она так и застыла у шкафа, раздраженно разглядывая наглого улыбающегося мужчину и даму в его объятиях.
Под желудком появилось неприятное жгучее ощущение.
Арлин стиснула зубы, представления не имея, какое ей вообще дело до всего этого и почему она продолжает тут стоять и глазеть на личные вещи ректора. И почему схватила несчастную картинку и крепко ее сжала…
А в следующий миг от двери раздался знакомый низкий голос, заставивший ее вздрогнуть и резко развернуться, выныривая из неприятной задумчивости:
– Что это вы тут делаете, сьера Вейер?.. – спросил Рейнар, подозрительно улыбаясь. Возмутительно нагло – как показалось Арлин. И еще более неприемлемо, потому что он вдруг вошел в кабинет и… закрыл за собой дверь на замок.
По позвоночнику Арлин прокатилась горячая дрожь. А в следующий миг стекло, защищающее картинку, треснуло у нее в руках, и она тихо вскрикнула, потому что по пальцам потекла кровь.
Рейнар замер в дверях, сжав губы и прищурившись. Его взгляд упал на ее ранку, горящие глаза проследили за тем, как Арлин выронила стекла и тут же сунула пальцы в рот.
Фея нахмурилась, разозлившись на саму себя. Сперва схватила зачем-то эту несчастную картинку, затем распереживалась, а теперь и вовсе испугалась ректора, которого, вообще-то, все это время ждала. Она ведь должна была высказать ему то, что думала о практике, которую пришлось вести! У нее совершенно официальная причина визита! Вот только руки вздрагивали, губы сжались, а где-то под желудком словно свилась кольцами ядовитая змея.
Арлин отвернулась от дракайна, который, кажется, ждал от нее ответа. И ничего не сказала.
Однако, как ни странно, Рейнар больше не переспрашивал. Фея лишь услышала тихие шаги за своей спиной, а затем горячая рука обхватила ее запястье.
Арлин медленно повернулась, повинуясь движениям мужчины, который потянул ее на себя. Он продолжал держать ее ладонь, слегка поглаживая пальцы чуть ниже раны. И, встретившись с теплыми желтовато-карими глазами, девушка мгновенно забыла о боли.
– Все в порядке? – спросил Рейнар негромко. Он глядел на нее, не отрываясь, и с этим неотрывным вниманием внутрь Арлин словно проникало что-то горячее.
Теперь девушка и сама не знала, в порядке ли она. Только что она была полна возмущения и желания сказать, что на самом деле думает обо всех домогательствах господина ректора и его совершенно возмутительном поведении, и вот стоит рядом с ним и не может вымолвить ни слова. Только чувствует, как обволакивает ее саму жар мужского тела.
Однако Арлин все же заставила себя хотя бы кивнуть.
– Как прошла практика? – спросил Рейнар, отпустив ее руку и невозмутимо отойдя к шкафу. Ему требовалось поставить туда какую-то книгу, которую он держал в руках.
Когда колдовская близость мужчины перестала обволакивать Арлин, ее все же прорвало:
– Почему вы не предупредили меня о практике? Я выглядела совершенно неприемлемо! Я, конечно, понимаю, что устроилась сюда только благодаря вам…
Она вдруг сбилась, растрепав пальцами и так далеко не послушные яркие волосы.
– Кстати, я так и не поблагодарила… – шепнула она, вдруг покраснев. – За вашу помощь.
– Обращайся ко мне на «ты», – каким-то низким, подозрительно негромким голосом сказал – Рейнар.
Арлин подняла голову. Лицо ректора было серьезным, без капли иронии или флирта. Застывшая на нем легкая мрачность наталкивала на мысль, что дракайна что-то злит, но он тщательно это скрывает.
Фея выдохнула и продолжила, стараясь не замечать дрожь, скользнувшую по спине:
– Спасибо вам , что помогли мне. Вы  знаете, что без этой проклятой розы таким, как мы, приходится туго…
Каждый раз, называя его на «вы», она словно пыталась подчеркнуть статус, который их разделял. И те отношения, которых они обязаны были придерживаться.
И каждый раз Рейнар мрачнел все сильнее.
– Однако, – продолжала она, стараясь перейти на официальный тон и даже отвернувшись, – я считаю, что мы должны придерживаться отношений «ректор – преподаватель», и никаких иных. Я бы не хотела выслушивать о себе нелицеприятные истории, случайно очутившись за спиной какого-нибудь болтливого студента. Или студентки.
Рейнар приподнял бровь, но ничего не ответил.
– По академии поползут слухи, – проговорила она, сжав руки в кулаки. – И кто-нибудь может заинтересоваться нашей… моей природой.
– В нашей академии не запрещены связи ни между преподавателями, ни между студентами, – будто между делом сообщил ректор. – Это не школа с неоформившимися подростками, а учебное заведение для взрослых людей, которые сами могут ответить за свои поступки.
Рейнар сцепил руки за спиной, глядя на Арлин сверху вниз. В такой позе он выглядел еще более угрожающе. И вообще производил странное впечатление. Вроде бы не приставал, как в прошлые разы, однако и не говорил, что не собирается этого делать.
Иногда Арлин и вовсе чувствовала себя глупо, потому что словно говорила о том, чего и нет вовсе.
Фея вдруг занервничала, почувствовав себя загнанной в угол.
– Вы не должны вести себя так… словно я ваша собственность, – уже не столь уверенно сказала она. – Словно раз вы помогли мне получить эту розу, – она нервно ткнула в брошь, прикрепленную на платье под левым плечом, – то я теперь обязана за это расплатиться.
Рейнар ничего не ответил. Он просто шагнул к ней.
Широкая мужская фигура приблизилась на один шаг… но Арлин стало горячее градусов на сто. Она резко втянула воздух и замерла, а Рейнар снова негромко проговорил, взрывая у нее сноп искр под кожей:
– Называй. Меня. На «ты».
Арлин вскинула подбородок, плотнее сжав губы, словно собиралась сражаться.
И немудрено: он не стал оспаривать ее слова! Будто согласился с тем, что она обязана расплачиваться за должность!
– Вы обращаетесь со мной неподобающим образом! – воскликнула Арлин, ощущая, как молчание Рейнара давит на нее и сгибает, заставляя покориться. – Я – ваша подчиненная, а не… что вы там себе надумали…
Он снова ничего не ответил. Не спорил и не подтверждал ее слова. Просто сделал еще один шаг.
Казалось, всего пару минут назад дракайн стоял так близко, что их тела почти соприкасались. В начале разговора, когда он держал ее за руку. Но именно сейчас, когда Рес медленно надвигался на нее, как хищник на жертву, Арлин не чувствовала себя в безопасности. Именно сейчас от каждого пройденного им метра ей становилось все хуже.
Жарче. 
От нервов Арлин прикусила губу, а затем вдруг начала лепетать то, что совсем уж не относилось к делу:
– Вон, даже благородные герцоги, которые вот-вот войдут в свиту короля, приветствуют меня, целуя кончики пальцев, а вы обращаетесь со мной как с животным! – воскликнула она, чувствуя, как сердце стучит в горле.
После этих слов глаза Рейнара ярко вспыхнули.
– Это кто это целовал вам кончики пальцев? – опасно тихо спросил он. – И за какие такие заслуги?
– А вот… Не ваше дело, – промямлила она, осознав, что ляпнула лишнее. Вряд ли этот рассказ мог успокоить дракайна.
Арлин позорно искала путь к отступлению, выискивая глазами, куда спрятаться. Но единственный в кабинете стол, за которым можно было скрыться, стоял за спиной ректора, чья агрессивная мощь вдруг стала ощущаться почти физически.
– Арлин… – то ли рыча, то ли мурлыкая, протянул Рейнар, и от звуков ее имени, произнесенного его голосом, фея снова ощутила слабость.
– Я сказала – не ваше дело, сьер Рес!
– Я просил называть меня по имени, Арлин, – обманчиво мягко напомнил он, обжигая ее взглядом из-под бровей. – Но если ты сейчас же не ответишь, кто целовал тебе руку, то, в принципе, можешь называть как хочешь. Хуже тебе уже не станет.
Фея хлопала глазами, не в силах сглотнуть ком в пересохшем горле.
– Последний шанс, жемчужинка, – мягко обволакивал ее голос Рейнара. Дракайн глядел на нее не отрываясь, словно пытался заколдовать.
– Что?.. – отрешенно выдохнула она, тоже не в состоянии отвернуться или ответить.
А в следующий миг он каким-то неведомым способом преодолел разделяющее их расстояние и оказался прямо напротив нее. Схватил, отведя руки в стороны и вниз, сделав Арлин совершенно беззащитной. Перехватил одной ладонью ее запястья, а второй прижал ее за талию так сильно, что легкие феи покинул весь воздух.
– Поздно, – прорычал дракайн ей в губы. – Время закончилось.
И с силой поцеловал.
Ноги мгновенно стали ватными, в голове стало необъяснимо пусто, словно все мысли разом покинули ее. Как крысы, оставили тонущий корабль.
Фея тихо выдохнула, ощутив, как горячий язык проник в нее, властно раздвигая губы, подчиняя себе. С наглостью и самоуверенностью, так свойственной Рейнару. С возмутительной дерзостью, которая… сводила Арлин с ума.
Она мягко высвободила руки, и мужчина позволил это, безупречно чувствуя ее. Понимая, что она сделала это не для того, чтобы вырваться. А чтобы, отрывисто дыша, погрузить пальцы в его распущенные волосы, падающие на глаза и в огненном свете камина блестящие горячей медью.
Арлин сжала руки в кулаки, с силой стискивая его мягкие пряди и прижимая дракайна к себе. Ближе и ближе, позволяя целовать себя жарче и сильнее.
Рейнар словно окончательно потерял себя. Забыл, где находится и что делает. Его глаза были закрыты, каждая мышца звенела напряжением, а руки жадно блуждали по ее телу, одновременно лаская так, как ему давно хотелось, и ища возможность содрать проклятое платье. Его грудная клетка вздымалась отрывисто и быстро, а с губ то и дело доносился звук, напоминающий тихое сдерживаемое рычание. От него Арлин хотелось улыбаться и… позволять Рейнару больше и больше.
Ее разум затуманился от его поцелуев, кровь в венах закипела, заставляя фею чувствовать себя пьяной, сумасшедшей. Она опустила руки, расцепив пальцы и скользя ладонями по пылающей коже мужчины. По сильной шее, на которой начала проступать черно-золотая пыль, по грудной клетке, скрытой тонкой рубашкой…
И в этот момент Арлин вдруг замерла. Рейнар почувствовал ее реакцию мгновенно, отстранился, всматриваясь в изумленные глаза феи, которая трогала его нагрудный карман.
Он опустил взгляд и вдруг… улыбнулся.
– Ты носишь мой флакон с собой? – тихо воскликнула она, подцепляя бутылек за прозрачный камушек, вделанный в крышку.
В тот же миг Рейнар перехватил ее руку, сжав горячей ладонью и заставляя отпустить находку обратно.
– Ношу, – кивнул он, и на его лице появилось выражение мрачного веселья.
– Но зачем? – воскликнула она. – Это же – опасно!
– Потому что знаю: одна хитрая феечка обязательно захочет его вернуть.
– Но… – ахнула Арлин, широко распахнув глаза от такой наглости. А затем прищурилась и, не отрывая взгляда от Рейнара, быстрым движением высвободила руку, нырнув обратно в его карман.
Флакон был у нее!
Оставалось скрыться с места преступления. Сделать хотя бы пару шагов в сторону…
Вот только она не успела. Как только добыча оказалась у феи, Рейнар перехватил ее запястье и крепко сжал. Девушка вскрикнула, и ее кисть сама собой раскрылась.
Рейнар подхватил флакон, но не стал убирать его, а лишь с ухмылкой повертел им перед глазами феи.
Арлин стиснула зубы, чувствуя, как внутри все закипает. Но, как ни странно, не от злости или раздражения. А от желания достигнуть цели. От жажды победить, что неведомым образом смешалась в ней с пламенем, разожженным ласками Рейнара.
Дракайн дразнил ее. И фея была готова к его игре.
– Я буду драться, – вдруг проговорила она, неожиданно улыбаясь одними уголками рта.
– Дерись, – пожал плечами Рейнар, и его губы растянулись еще шире. – Давай, попробуй забрать, – подначивал он, склонив голову набок. – Если получится – отдам.
А затем наклонился, едва не заставив ее отпрянуть, и на ухо прошептал:
– Слово дракайна…
Горячий воздух, сорвавшийся с его губ, обжег кожу феи, заставив покрыться мурашками. А в следующий миг она попыталась схватить кончик флакона, но пальцы сцепились лишь на руке Рейнара, который тут же прижал Арлин к себе и коротко поцеловал. Это был дерзкий жалящий поцелуй, оставляющий в теле сходный с ядом эффект.
Девушка попыталась толкнуть своего неожиданного соперника, заставить его потерять равновесие, но с таким огромным мужчиной это было сложно.
Она прикусила губу и снова хитро улыбнулась. А затем выдохнула капельку фейского флера.
Розоватый дым окрасил воздух и вошел в легкие Рейнара.
Не то чтобы Арлин была уверена, что ей это поможет. Лишь надеялась, что в этот раз ее чары подействуют на дракайна лучше прежнего. Впрочем, на особый эффект она не рассчитывала.
Однако Рейнар тихо вздохнул, медленно моргнул, и когда веки вновь поднялись, его глаза стали желтыми, как солнце.
– Это нечестный прием, Арлин Вейер, – проговорил он хрипло и впился губами в ее шею, оставляя на ней сильные жаркие поцелуи. В самых чувствительных местах.
Арлин вздрогнула, невольно закрывая глаза и подаваясь вперед. С губ едва не сорвался стон. Дыхание застряло в горле.
Но, открыв глаза, она поняла, что фокус сработал! Рейнар уже не думал бороться. И совсем забыл о флаконе, пытаясь прижать девушку поближе.
Стоило признать, Арлин это нравилось. Но жажда победы была сильнее голода, рвущегося навстречу ласкам дракайна. В венах уже бурлила страсть и желание перевоспитать его. Желание ощутить триумф.
Поэтому она ловко подставила Рейнару подножку и прижалась к нему сильнее, чтобы он потерял равновесие, а она успела вырвать флакон. Торжествуя, надавила на него всем телом и…
…в итоге получилось все не так, как планировалось.
Рейнар, конечно, ее хитрость раскусил. В последний момент он каким-то образом перевернул Арлин так, что именно она начала падать назад от собственного приема.
А дракайн последовал за ней.
Уже у самого пола он подхватил фею, упершись одной рукой в ковер, а другой обнимая. Теперь он почти лежал на ней. Мужские глаза с интересом рассматривали девичью грудь, натянувшую ткань платья.
– Слезь с меня, – хрипло проговорила фея, слегка раздосадованная произошедшим, но раскрасневшаяся от того, в каком положении оказались они оба.
– И не подумаю, – низким вибрирующим голосом ответил Рейнар, иронично приподняв бровь. А затем добавил: – Кстати, неплохой прием. Мне понравился.
– Что? Ах ты… – фыркнула фея и тут же тихо застонала, потому что губы дракайна прямо сквозь ткань обхватили вершинку ее груди.
Для самообладания Арлин это было уже слишком. Она еще могла контролировать свое дурацкое, ничем не объяснимое притяжение к этому мужчине, когда он не касался ее, но сейчас…
Кровь мгновенно закипела, прилила к щекам, ударилась в виски громким пульсом и пьянящим головокружением. Фея тяжело дышала, чувствуя, как скручивается узел где-то под желудком, как будто горячими кольцами охватывает низ живота. Она вцепилась пальцами в его волосы, не отталкивая Рейнара, а скорее прижимая его к себе, отклоняясь назад и с трудом втягивая воздух сквозь сжавшееся от спазма горло.
– Сладкая, какая же ты сладкая, Арлин Вейер… – прошептал мужчина, мгновенно ощутив ее реакцию, которая только усилила его сумасшествие. Его руки блуждали по ее телу так, как будто в этом не было ничего особенного. Будто это самое естественное состояние в мире.
И что ужаснее всего – Арлин ощущала то же – самое.
Вот только она вовсе не планировала сдаваться и отказываться от первоначальной цели. А целью был флакон с зельем.
Едва дыша от поцелуев, которые становились все горячее, фея все же заставила себя немного прийти в сознание. Не слишком понимая, чего в ней больше в данный момент: хитрости или страсти, она высвободила руки из мягких как шелк мужских волос и заставила его перекатиться на спину. Сама же очутилась сверху.
Это оказалось настолько приятно – почувствовать, как Рейнар поддается ее желаниям, – что на миг Арлин снова забылась. Она опустила голову и накрыла его рот поцелуем, тут же ощутив, как его руки сжимаются на ее бедрах, а сам он тихо рычит, прикусывая ее за нижнюю губу.
Голова кружилась, от каждого нового прикосновения Арлин становилось все жарче. Все сильнее росла жгучая неудовлетворенность, желание, погасить которое мог, казалось, только Рейнар Рес.
Но флакон… 
В какой-то момент Арлин больно прикусила себя за щеку, чтобы хотя бы на миг отрезветь, и тут же опустила вниз руку, словно поглаживая мужчину по груди. На самом же деле она тянулась к карману его рубашки. Оставалась всего пара сантиметров. И вот фея уже нащупала бутылек под тканью…
Рейнар перехватил ладонь девушки. Он оторвался от ее губ, и Арлин замерла, увидев, как уголки мужского рта дрогнули в улыбке. Дракайн распахнул глаза, светящиеся огненным золотом, и поднес ее кисть к губам. А затем медленно, глядя только на нее, казалось – прямо внутрь нее, поцеловал кончики пальцев. Как будто говорил этим: «Вот, я делаю, как тот парень у тебя на практике. Я делаю лучше, чем он. Абсолютно все – лучше…»
И в этот момент, чувствуя, как тысячи маленьких обжигающих иголочек проникают в ее тело от каждого прикосновения его губ, Арлин склонна была согласиться.
Рейнар все делал лучше.
Она даже не думала, что в кончиках пальцев могут концентрироваться столь чувствительные зоны. Но вот они. И ее уже бьет мелкая, жгучая дрожь.
– Маленькая хитрая Арлин, – промурлыкал мужчина, по очереди погружая в рот подушечку каждого ее пальца. – Очень маленькая… И очень хитрая…
А в следующий миг вдруг перевернул девушку на спину и снова оказался сверху, полностью окружая ее собственным телом, так, что было не выбраться.
– Как тебе не стыдно, коварная фея? – прошептал он, вдруг проталкивая бедро между ее ног и надавливая так, что у девушки из горла сам собой вырвался стон. – Обманывать доброго, милого, простодушного беднягу ректора?
– О! – выдохнула Арлин с легким возмущением, одновременно ужасно краснея от ощущений, которые начала испытывать. – Уверяю тебя, я никогда не обманывала господина Дербиша Ласкерс-она, – ответила она, имея в виду старого семидесятилетнего ректора, которого Рейнар сменил на своем посту.
Рейнар фыркнул и покачал головой, целуя ее в уголок губ, а затем в шею.
– Ай-яй-яй, – проговорил он чуть хрипло. – Я имел в виду вовсе не господина Ласкерс-она.
Он снова едва заметно качнулся вперед, отчего девушке стало еще горячее.
Арлин отрывисто выдохнула, едва не вскрикнув. Глаза застилало от желания, которое буквально лишало самообладания. Рейнар продолжал крепко держать ее руку, и все же она юркнула второй к его карману и схватила флакончик.
От радости, что у нее получилось, фея едва не вскрикнула, вот только выбраться из-под тяжелого сильного тела не было никакой возможности. Если говорить откровенно – желания тоже не было. Желание было совсем другое. Горячее, пьянящее, сводящее с ума. Подкрепляемое странными, умопомрачительными движениями Рейнара, который терся об нее, касался ее так, что пламя внутри увеличивалось с каждой секундой.
Арлин пыталась сдвинуть ноги, скинуть с себя жесткое от напряжения и голода мужское тело, но получалось еще хуже. Они словно боролись, лежа на полу, и каждое новое скольжение их тел дарило ей новый разряд молний по нервам. Проклятое бедро Рейнара продолжало давить на нее, и задравшаяся юбка давно не служила препятствием.
Перед глазами все затуманилось. Арлин уже едва хватала ртом воздух, когда Рейнар, не глядя, перехватил ее ладонь за запястье. Та тут же разжалась, выпуская флакон.
Рейнар продолжал целовать и ласкать ее, как будто от этого зависела его жизнь. Или ее. Или их обоих. И Арлин казалось, что они дышали в унисон.
Тогда ее рука вдруг сама опустилась вниз, вольно или невольно коснувшись напряженно топорщащейся ткани ректорских брюк. Рейнар резко выдохнул, снова скользнув по самым чувствительным точкам, заставляя фею вцепиться в его плечо и почти жалобно застонать. Но ту самую руку не убрать, а лишь качнуть ею сильнее.
– Проклятье, Арлин, – прорычал вдруг он. – Перестань…
– Ты перестань, – едва сумела проговорить она и тут же с закрытыми глазами нашла его губы, в которые и впилась так же жарко, как это сделал и он сам.
Они целовали друг друга с таким упоением, словно первый раз в жизни ощущали настоящую страсть. Словно в первый раз в жизни почувствовали себя живыми. Они касались друг друга, как подростки, которым вдруг стало можно. Так же жадно и неистово, но не переходя более глубоких рамок. Как будто каждый из них считал, что все это случайность и на самом деле вовсе ничего между ними не происходит.
Ну и что с того, что они катаются по полу, пытаясь друг друга побороть? Это ведь всего лишь игра, ведь так?..
Ничего больше…
Тем более что ни оторваться, ни прекратить никто из них уже просто не мог. Остановиться сейчас казалось гораздо хуже проигрыша.
Это длилось всего пару десятков секунд… и бесконечно. Но в какой-то момент натянутые пружины желания, внутреннего голода, свернувшегося спиралями внутри них, казалось, разорвались одновременно. Они оба широко распахнули глаза, глядя друг на друга так, как будто их обоих выбросило на берег из морской пучины. Словно они задыхались, умирали… умерли. И вдруг воскресли. С губами, которые все еще соприкасались. С дыханием, рвущимся из груди так, точно им чудом удалось избежать смерти.
– Какого тролля, Рейнар?! – воскликнула Арлин, едва поняла, что произошло, и еще сильнее покраснела. Теперь уже от стыда.
Гнева не было. Злости или раздражения тоже. Только смущение и неловкость, которые можно было резать ножом, рубить топором и ломать кувалдой. Все равно не сломаешь.
А Рейнар, казалось, собирался улыбнуться. Только в последний момент не стал, опасаясь, что это выведет Арлин из себя. Он просто встал и протянул ей руку, помогая подняться.
Фея, конечно, предложением воспользовалась, но тут же отпустила его ладонь и стала поправлять чудовищно измятое платье. Про прическу и говорить нечего – она как была ужасной, так и осталась. Короткие кудрявые волосы торчали во все стороны, как диковинный розовато-алый одуванчик.
Рейнар так ничего и не ответил ей. Однако когда Арлин вновь посмотрела на него, оказалось, что он протягивает ей несчастный флакон.
Не веря своим глазам, фея взяла вещицу и сжала в ладони.
– Вот так вот легко? – переспросила она, не понимая. Совершенно сбитая с толку.
– Мне он ни к чему, – пожал плечами Рейнар, не сводя с нее прямого, пронизывающего взгляда, под которым Арлин отчего-то почувствовала себя неловко.
– А… – фея открыла было рот и тут же закрыла, отвернувшись, потому что смотреть на ректора неожиданно стало тяжело.
Взгляд случайно упал на каплю крови на полу у шкафа, между разбросанными осколками. На ее собственную каплю крови.
– Там… – Она протянула руку, вспоминая, что, вообще-то, недавно повредила палец. – Там нужно убрать…
Она мямлила довольно невнятно, но, как ни странно, Рейнар мгновенно понял, что она имеет в виду вовсе не битое стекло, которое портит чистоту ректорского кабинета.
– Я приберу, не беспокойся.
– Это может меня выдать…
Рейнар приподнял бровь и тут же ответил:
– Неужели ты думаешь, что паладины, которым, кстати, тут нечего делать, если все же и окажутся у нас в академии, начнут припадать к полу и проверять каждую подозрительную каплю аж десятком реагентов?
Сказал и все же направился к шкафу. Открыл дверцу, достал какой-то бутылек и откупорил – крышку.
По противному едкому запаху, донесшемуся до Арлин почти сразу, она узнала растворитель для дезинфекции. Им часто пользовались после Черных Проверок, уничтожая опасные остатки процедуры.
Рейнар протянул руку и просто вылил пару струек прозрачной гадости прямо на пол. На осколки и каплю крови Арлин.
– Вот и все. – Закупорил крышку и убрал обратно в шкаф.
– Спасибо, – кивнула фея, задумчиво разглядывая пальцы и пытаясь вспомнить, на каком вообще был порез. Сейчас все они выглядели абсолютно здоровыми, что странно. Быстрой регенерацией феи никогда не обладали. В этом они были сродни людям.
– Ладно, я… пойду, – шепнула она, обнаружив, что ректор, сцепив руки за спиной, смотрит на нее странным, почти осязаемым взглядом. Словно хотел сказать что-то, но не знал как. А может, не решался.
Арлин же все еще чувствовала себя крайне неловко, и ей ужасно хотелось скрыться от блеска его желтовато-карих глаз.
– Конечно, – наконец кивнул Рейнар спокойно. Словно с неохотой.
После этого разрешения Арлин почтительно склонила голову, словно приветствуя благородного главу академии, а не мужчину, с которым только что каталась по полу, и затем, резко развернувшись, скрылась за дверью.
Она ужасно хотела прижаться спиной к гладкой стене коридора и отдышаться. Дать себе возможность нормально соображать, ведь именно это у нее получалось чрезвычайно плохо, стоило оказаться с Рейнаром в одной комнате.
Очутившись в одиночестве, в прохладе и полумраке, Арлин попыталась понять, какого тролля у нее так жжется область на груди, возле самого сердца. Это стало ощущаться только сейчас, когда жар спал.
Однако вернуть на место «уехавшую крышу» Арлин не удалось. Как только дверь за ней захлопнулась, она столкнулась лицом к лицу с необычным мужчиной. Казалось, он был прямой противоположностью Рейнара Реса. Чуть выше среднего роста, стройный и гибкий, с узкими плечами, но крепкими, тугими, не такими крупными мышцами, как у дракайна.
Незнакомец широко улыбнулся и поклонился Арлин чуть ниже, чем это положено. На светлом лице блестели голубые глаза, на которые падала длинноватая челка. Строгий синий костюм с гербом академии на остром воротничке говорил о том, что перед девушкой один из преподавателей. Причем явно принадлежащий к элите заведения, ведь у Арлин-то своей формы не было.
– Доброго позднего вечера, сьера, – проговорил незнакомец. – Меня зовут Кейлер Ашт-ен. – Полагаю, вы моя новая коллега?
Он протянул руку, и Арлин пришлось вложить в нее чуть вздрагивающие пальцы. Она едва не перепутала ладони и не дала мужчине ту, в которой все еще сжимала флакончик с зельем.
Нервно дернувшись, она сунула его в карман юбки и поспешила улыбнуться в ответ.
– Да, полагаю, вы правы, – ответила она как можно спокойнее. – Мое имя Арлин Вейер, и я преподаю историю и классификацию существ Разрыва.
– О! – воскликнул он будто бы восхищенно. – Редкая профессия, сьера Вейер.
И несмотря на то, что, судя по его фамилии, он являлся благородным господином, все же поцеловал ей тыльную сторону ладони. Как равной.
Арлин смущенно улыбнулась и убрала руку, как только появилась возможность.
– А вы что же преподаете? – склонив голову, уточнила она.
– Мой предмет не столь любим нашими студентами, как ваш, – с легкой усмешкой проговорил он, тряхнув челкой, которая была самой длинной частью его прически. – Я изучаю и преподаю анатомию монстров Разрыва.
Арлин вздрогнула.
– Вот как? – чуть поджав губы, переспросила она, стараясь держать себя в руках. Но кровь уже отлила от лица.
– О, я вижу, вы тоже испугались, – кивнул понимающе Кейлер. – Простите, ничего не могу с этим поделать, – добродушно развел он руками. – Такая уж профессия мне досталась. И все же в свою защиту могу сказать, что и моя наука не бесполезна.
– Что вы, что вы, я вовсе так не думала, – поспешила ответить Арлин, сглотнув ком в горле.
Однако отделаться от ужасных образов в голове было не так просто. После слов Кейлера она уже представляла его со скальпелем в руке, препарирующего ее собственное тело.
– Думали, я уверен, – усмехнулся он. – Но не переживайте, это нормально. Я лишь попрошу вас не считать меня чудовищем заранее. Все же я никого не мучаю, а лишь изучаю трупы тех монстров, которые попадают ко мне на стол. А затем рассказываю о том, что удалось узнать.
Арлин кивнула. Наверно, с этим все же можно смириться. Ведь и человеческую анатомию осваивают подобным же образом.
– Полагаю, что ваши знания очень востребованы, сьер Ашт-ен, – мягко проговорила она.
– Ну, все же я – главный преподаватель по этому предмету, а мои научные изыскания год за годом отмечаются самим королем, – ответил он с улыбкой. – Но не подумайте, что я хвастаюсь. Это всего лишь работа. В конце концов, я считаю, что неплохо было бы узнать, например, в чем истинная причина поголовной, неконтролируемой агрессии монстров? Может ли быть так, что в их телах присутствует некий орган или система, которая выплескивает какой-нибудь лишний гормон? Ведь, обнаружив это путем вскрытия, мы, возможно, в будущем могли бы придумать некое противоядие от безумия, понимаете?
Он взглянул ей в глаза и снова улыбнулся так располагающе, что Арлин не смогла не улыбнуться в ответ. От сердца почти отлегло, дурные мысли стали покидать голову.
Не так уж часто в жизни ей встречались люди, которые желали не окончательного уничтожения всех существ Разрыва, а пытались понять их природу. Слова Кейлера и вовсе всколыхнули в душе феи робкую надежду. Что, если он прав? Может, достаточно придумать лекарство от бешенства, и тогда все ее сородичи окажутся в безопасности? Их больше не преследовали бы и не убивали, а ей самой не пришлось бы прятаться.
– Вы думаете, это возможно? – спросила фея, широко распахнув глаза.
– О! Уверен, что так и есть, – кивнул мужчина. – Многого можно добиться, зная внутреннее строение организма. Я годами изучаю монстров и могу с уверенностью говорить, что они сходны с нами, как бы многие ни пытались это оспаривать. Но правду скрывать нет никакого смысла, я считаю. А вы так не думаете?
– Конечно думаю, – тут же подтвердила фея, обрадовавшись, что наконец нашла в академии человека, который не ненавидел всех существ Разрыва по умолчанию.
Арлин хотела сказать что-то еще, однако в этот момент дверь ректората распахнулась, и на пороге появился Рейнар Рес.
Судя по его вмиг вытянувшемуся лицу, увидеть их здесь он никак не ожидал.
– Сьера Вейер, сьер Ашт-ен? – выдохнул он с легким, будто случайно прорвавшимся рычанием.
– Сьер Рес, – поклонился Кейлер. – Доброго вечера.
– Что вы тут делаете? – хмуро спросил Рейнар, и Арлин поняла, что ей не показалось. Ректор был недоволен.
Его глаза сверкнули, когда он бросил на нее короткий собственнический взгляд, который будто говорил: «Ты моя женщина, и не смей общаться с другими мужчинами».
Арлин фыркнула и сложила руки на груди. Ей тут же захотелось поступить назло.
– Встретились со сьерой Вейер в коридоре, – благодушно ответил Кейлер. – Был рад познакомиться с новой коллегой. Сьера Вейер, вы не желаете прогуляться по саду или, может быть, поужинать в соседнем трактире? Я с удовольствием послушал бы о том, как вам пришлась наша академия и как прошли первые занятия?
Арлин открыла рот от удивления. Прежде ее никто и никуда не приглашал. Собственно, в основном потому, что ей приходилось вести очень скрытный образ жизни, а сама она старалась не заводить никаких связей и знакомств.
Но и соглашаться с предложением Кейлера не слишком хотелось. Было довольно неловко оттого, что ее куда-то приглашает благородный господин. Она понятия не имела, как себя вести с ним, да и вообще не горела желанием вызывать чей бы то ни было интерес. Кроме того, после случившегося только что в ректорате больше всего Арлин желала оказаться у себя в комнатке и опуститься целиком в свою маленькую медную ванну, предварительно наполнив ее горячей водой, от которой бы шел расслабляющий пушистый пар…
Но, встретив вновь жгучий, почти режущий взгляд Рейнара, она повернулась к Кейлеру и ответила:
– Конечно, почему бы и нет.
Тот тут же улыбнулся и предложил ей свою руку, которую неловко, но Арлин все же приняла.
– Всего доброго, сьер Рес, – попрощалась она с Рейнаром, многозначительно приподняв подбородок. И, тут же отвернувшись, пошла по коридору прочь.
Рейнар, кажется, хотел сказать что-то. Его лицо дернулось, словно он скрывал гнев. Руки сжались в кулаки. Однако он все же промолчал.
– Хорошего вечера, – бросил он уже им в спину, зашел обратно в свой кабинет и оглушительно хлопнул дверью.
Арлин ощутила, как в груди разливается что-то теплое и приятное. Кажется, так ощущалось превосходство.
– Вы с ректором Ресом не очень дружите? – выдохнула она, когда профессор рядом с ней неторопливо двинулся вперед по коридору.
– Нет, почему, я очень дружу. А вот Рейнар меня не слишком любит, – с мягкой усмешкой ответил он. – Еще со времен, когда он был проректором, а я – лишь обычным преподавателем. Как-то не сложилось у нас. Не знаю, бывает так, что люди друг другу не нравятся. Наверно, это наш случай. Разве что я лично к Рейнару не испытываю никаких отрицательных чувств. Он для меня не более чем коллега. Правда, с некоторых пор еще и начальство, – невесело усмехнулся Кейлер.
Арлин улыбнулась.
– Наверно это не слишком удобно, когда тебя не любит босс, да? – спросила она, в какой-то мере понимая своего нового знакомого. За то короткое время, что она знала Рейнара Реса, у нее успело сложиться впечатление, что он умел добиваться того, чего желал. Если ему нравилось играть с ней, то делал он это виртуозно. А если ему хотелось кого-то ненавидеть, Арлин была уверена: жертве приходится несладко.
– Ничего, я не в обиде, – беззлобно ответил Кейлер, тряхнув непослушной серой челкой. – К счастью, наши вотчины не соприкасаются. Я изучаю анатомию, а ему с вступлением в новую должность и вовсе не нужно больше преподавать.
– Получается, раньше он преподавал? – удивилась Арлин.
В принципе, в этом не было ничего необычного, просто как-то она об этом ни разу не задумывалась.
– О, да! Конечно, – кивнул мужчина. – Он преподавал много лет, совмещая в последние годы это занятие с должностью проректора.
– А какой предмет он вел? – спросила девушка.
Она еще не слишком это осознавала, но ей было ужасно интересно все, что связано с Рейнаром. Как только речь зашла о его прошлом, внутри словно все засвербело.
Кейлер повернул к ней голову и хитро улыбнулся, подмигнув.
Арлин смутилась, не понимая, что бы это значило. К счастью, он ответил почти сразу же:
– Ваш, конечно. Рейнар Рес преподавал историю и классификацию монстров Разрыва. Соответственно, став ректором, он покинул это место, и его смогли занять вы.
Арлин невольно задержала дыхание. Сердце забилось быстрее.
Это было так странно… Такая мелочь… Но казалось, будто этот факт еще сильнее связывает ее с Рейнаром.
В этот момент они уже прошли несколько пролетов этажей и вот-вот должны были спуститься в холл академии, а затем и вовсе выйти прочь. В трактир, или куда там Кейлер ее звал.
Но Арлин вдруг отчетливо поняла, что совершенно этого не хочет.
– Извините, пожалуйста, – начала говорить она, но мужчина ее перебил:
– Давайте на «ты», сьера Вейер. Я склонен надеяться, что мы станем хорошими друзьями. А не так, как вышло у нас с ректором Ресом, – усмехнулся он, зачесав пальцами назад непослушную челку. – Мы все же коллеги, а я люблю, когда все по-простому. Надеюсь, вы меня не осудите за это.
– Ну что вы… ты, – поправилась фея. – Конечно, ты можешь звать меня Арлин.
– О! Прекрасно! – воскликнул он, снова хватая ее руку для поцелуя.
Арлин попыталась вырваться, но в итоге не стала. А вместо этого, сочтя момент удачным, сказала:
– Кейлер, ты знаешь, я немного устала после сегодняшней практики. Она у меня первая… Мне бы хотелось отдохнуть, и, если ты не обидишься, я бы отправилась к себе. Возможно, мы поужинаем в другой раз.
Она виновато улыбнулась, и поцелуй, который мужчина вновь оставил на тыльной стороне ее ладони, получился прощальным.
Арлин убрала руку, и Кейлер выпрямился, вынужденно соглашаясь с ней:
– Конечно-конечно, прошу меня простить, если я был слишком навязчив.
– Ни в коем случае, – покачала головой девушка и, пока эти взаимные расшаркивания, к которым она вовсе не была приучена, не затянулись, поклонилась и скрылась на лестнице.
Уже через несколько минут она с удовольствием стягивала платье, пыльное от катания по ковру в ректорском кабинете, и старалась не вспоминать, чем это все закончилось.
Впрочем, не вспоминать не получалось. Арлин торопливо набрала полную ванну и положила в камин специальные камни, которые потом нужно было сгрузить в воду для нагревания. Затем, скинув остатки одежды и глубоко вздохнув, подошла к зеркалу.
Все то время, что она, наконец, оказалась предоставлена сама себе, ее не покидало странное чувство. Покалывание, появившееся после встречи с ректором. Это ощущение словно бы прошло на тот десяток минут, что она провела со своим новым знакомым. Однако стоило им с Кейлером расстаться, как покалывание усилилось.
Поэтому, оказавшись полностью нагой, Арлин, морально собравшись с силами, подошла к зеркалу. Почему-то она не могла просто взять и сделать это сразу. Ее терзало смутное, ничем не обоснованное беспокойство. Словно она о чем-то догадывалась, только не помнила, о чем.
Но сейчас, взглянув в мутное отражение в обрамлении старой медной рамы с коваными цветами, Арлин едва не вскрикнула. Все самообладание ее резко покинуло.
Прямо под левой грудью в области сердца едва заметно алел знак, которого там просто не должно быть.
Не могло.
– Нет… – прошептала она и зажмурилась, надеясь, что ей привиделось. Вот сейчас она откроет их вновь, и там будет пусто.
Но нет.
На белой коже тонкими линиями проступала алая роза.

Глава 6

Почти 10 лет назад  
Арлин бежала по узкой сельской дороге так быстро, что казалось, вот-вот взлетит. Тонкие босые ступни едва касались твердой гладкой почвы, высушенной солнцем, а затем истертой и отполированной бессчетным количеством шагов. Мелкая дорожная пыль, больше напоминающая диковинную пудру троллей, поднималась в воздух пушистыми облаками.
Длинные черные волосы развевались за спиной девушки, как птичьи крылья. Из худенькой груди вырывалось тяжелое дыхание.
Ей было всего пятнадцать. И она совершенно не хотела умирать.
Но где-то позади, не более чем в полусотне метров, уже раздавались злобные крики. Люди из соседней деревни неслись за ней с криками «монстр!» и вот-вот должны были догнать.
Как они вообще поняли, кто она?.. Арлин всего-навсего прогуливалась по лесу, как обычно собирая цветки синьлапутки. Девушка собиралась приготовить из нее черную краску для волос. Этой нехитрой процедурой приходилось заниматься каждое утро, потому что именно она позволяла Арлин сохранять идеальную маскировку.
За сбором цветов следовал уже более сложный процесс. Необходимо было оборвать необходимое количество красящих лепестков, превратить их в кашицу, после – тщательно втереть в корни волос, немного подождать и хорошо смыть, не оставляя на коже ни следа краски. Ведь пятна от нее могли бы выдать в Арлин нечеловека.
Все это позволяло девушке чувствовать себя совершенно уверенно. В конце концов, ее собственный цвет волос оказывался тщательно скрыт, а потому ни одна живая душа не могла распознать в ней фею.
Но как же тогда те люди, что сейчас неслись за ней сломя голову, выкрикивая проклятия, все поняли? Как они догадались, кто она?..
Арлин не понимала. И была в ужасе.
Вот дорожка впереди свернула к ручью. А еще чуть дальше виднелась высокая каменная гряда. Арлин было некуда бежать! Через пару минут на ровной местности преследователи догонят ее, и все. Конец…
Сердце бешено стучало в горле, ужас сковал грудную клетку с такой силой, что стало тяжело дышать.
– Монстр! Мерзкая тварь!!! – доносилось ей в спину.
Уже совсем близко… Вот-вот людские фигуры появятся из-за поворота…
Арлин быстро перемахнула через ручей и пустилась бежать вдоль каменной гряды, хотя и понимала, что это верная смерть. Выхода все равно не было.
И вдруг случилось нечто странное. Арлин вскрикнула, когда поняла, что за долю секунды что-то обхватило ее запястье и дернуло. Да так сильно, что она потеряла равновесие, сбилась с траектории движения и вот-вот должна была удариться об отвесный камень скалы, скрытой острым кустарником.
Но этого не произошло. Тонкие ветки хлестнули по лицу, оцарапали кожу.
Арлин закрыла глаза и подняла руку, прикрываясь. А в следующий миг оказалась в прохладном полумраке.
На земле.
В чьих-то крепких объятиях.
Она подняла голову, едва не закричав. Однако кричать было мало того что бесполезно – на помощь «монстру» точно никто не придет, – так еще и вредно. Ее просто могли услышать. Поэтому Арлин продолжала молчать, несколько обжигающе-страшных мгновений просто вглядываясь в улыбающееся лицо незнакомца.
Время словно остановилось.
Под ней на земле лежал молодой парень. На бедрах у него были тонкие брюки, а грудь оставалась голой. Он крепко обнимал ее сильными руками, на которых бугрились мощные мышцы, и не отводил взгляда карих глаз, в которых все сильнее вспыхивали завораживающие огненно-золотые переливы.
– Ну, привет, красавица, – проговорил он еле слышно.
И в этот момент Арлин дернулась, попытавшись вскочить и умчаться прочь. Все еще казалось, что ее вот-вот поймают.
Однако незнакомец сжал ее крепче и не позволил сдвинуться с места. А где-то совсем рядом слышались все громче голоса преследователей и топот множества ног.
– Они уже рядом! – почти воскликнула она в ужасе и забилась в его руках, как бабочка, пойманная в сети паука.
Но вместо того чтобы отпустить, парень прижал ее к себе еще сильнее. Он погрузил руку в ее волосы на затылке и притянул, уложив голову к себе на плечо так, чтобы она не могла ни дернуться, ни вскрикнуть.
– Тихо, – шепнул он, пока девушка бестолково дергалась в его стальном захвате. – Ты в безопасности. Только не шуми.
Арлин не могла поверить своим ушам. Как? Как она может быть в безопасности? Где она вообще? Что это за парень?..
Она ничего не понимала.
– Чудовище где-то здесь! Ищите!!! – раздавалось уже совсем рядом. Словно в паре метров от нее.
Арлин зажмурилась, слыша лишь стук собственного сердца… и сердца этого странного парня, который прижимал ее к себе так, словно они были знакомы. Словно они были старыми друзьями или еще более близкими друг другу.
В конце концов осознав, что вырваться из объятий незнакомца не получится, она замерла, вслушиваясь в топот ног поблизости. И как ни странно, шум вдруг стал удаляться от них! Еще буквально секунду назад казалось, что преследователи ее уже нагнали, кто-то прокричал: «Она где-то поблизости, быстрее!»
А затем все потихоньку стихло. Теперь и впрямь под ухом Арлин раздавался лишь стук сердца странного незнакомца, который, выходит, ее спас. А щекой девушка чувствовала его горячую кожу.
Несколько мгновений они оба пролежали в полной тишине, и вот тогда Арлин вдруг ощутила, как поднялась тяжелая рука, прижимающая ее к мужскому телу, и ласково убрала за ухо ее растрепавшиеся волосы.
Девушка резко подняла голову и посмотрела в лицо незнакомца, тут же поймав пронзительный взгляд светящихся солнечно-карих глаз.
По спине прокатилась волна колючих мурашек.
– Ты кто такой? – выдохнула она тихо, все еще опасаясь, что их услышат.
– Я огонь, а ты кто? – подмигнув, ответил он какую-то совершенную чепуху.
И снова зачесал упавшую прядь ей за ухо.
По позвоночнику Арлин скользнула легкая дрожь от прикосновений его пальцев.
– А я вишневый пирожок, – фыркнула она, попытавшись встать с парня.
– Кто? – удивился он, и на его лице начала зарождаться улыбка.
Арлин невольно уронила взгляд на его рот и на секунду замерла, рассматривая весело изгибающиеся чувственные губы.
– Кто слышал, – бросила она и уже через мгновение отвернулась, уперевшись руками в мужскую грудь. Однако подняться так и не вышло.
– Пирожок, ты такой аппетитный на вид, можно я тебя попробую? – усмехнулся тогда парень и резко перевернул ее на лопатки, оказавшись сверху.
– Какого тролля ты?.. – едва успела возмутиться Арлин, как незнакомец накрыл ее губы поцелуем.
Это было так неожиданно, словно на нее налетел ураган.
Кем он там назвал себя, огнем? Арлин вдруг поняла, что он таким и был: горячим, сумасшедшим, сжигающим все на своем пути. И ее сердце невольно забилось вслед за его собственным, подчиняясь этой силе.
Прежде Арлин никогда и ни с кем не целовалась. Она не знала, как это делается, разве что видела иногда, когда случайно натыкалась в саду на свою тетку, тайком встречающуюся с каким-то мужчиной. Их поцелуи всегда были очень горячими и вызывали у тогда еще маленькой девочки ужасное смущение. Арлин краснела и убегала, а потом долго вспоминала, с какой страстью переплетались их тела.
Прошли годы с тех пор, как тетка покинула этот мир, а сама Арлин узнала в сельской школе, откуда берутся дети. И хотя ей и хотелось когда-нибудь ощутить нечто подобное, маленькая фея не могла позволить себе сближение ни с одним человеком.
Да ей и не хотелось. Ни один мальчик не вызывал у нее и доли того интереса, того желания, что когда-то светилось в глазах ее тети.
И вот теперь она почувствовала его.
Огонь… 
Арлин впервые позволила кому-то поцеловать себя и поняла, что не хочет отталкивать. В этом парне было нечто такое, что словно бы роднило их… Что будто бы говорило ей: «Не бойся… Я тот, кого тебе впервые не нужно бояться…»
– Ты не человек! – вдруг воскликнула девушка, отстранившись от него и вглядываясь в глаза, золотящиеся в полумраке.
Он лишь улыбнулся в ответ.
– Красивый догадливый пирожок, – кивнул он, зажмурившись и чуть наклонившись, чтобы втянуть воздух возле ее шеи. – Ты просто невероятная…
– А ты меня спас, – улыбнулась она, взглянув на него снизу вверх, когда он вновь навис над ней, упираясь локтями в землю по обеим сторонам от ее лица.
Это было… странно. Словно происходило и не с ней вовсе. А сердце билось так быстро, что казалось, вот-вот выскочит. Арлин вдруг почувствовала себя счастливой.
У нее никогда не было друзей. Она не позволяла себе заводить их просто потому, что любой из них мог сдать ее паладинам. Даже среди одноклассников не было ни одного, кого она могла бы назвать хотя бы товарищем по играм. Кого пустила бы в свое сердце, не опасаясь, что в ответ ее не уничтожат.
И вдруг этот странный парень, который с ходу не только понял, кто она, но при этом не пожелал ее убить! Парень, который оказался таким же, как она сама.
Монстром.
Когда-то давно тетушка говорила, пока еще безумие не завладело ею окончательно, что монстров Разрыва Арлин должна опасаться еще больше, чем людей. Сумасшествие накрывает каждого из них. Это проклятье бедной на магию, лишенной волшебства земли. Его невозможно преодолеть.
А самой Арлин повезло лишь потому, что внутри нее слишком мало силы. И с рождения она почти не пользуется своими способностями.
Однако прямо сейчас рядом с этим парнем фее было не страшно. Она словно впервые за долгие годы почувствовала себя целой.
Ведь она больше не была одна.
– Спас, – с улыбкой кивнул незнакомец. – И заслужил награду, как благородный рыцарь.
– Но у меня нет для вас награды, сьер, – в шутку округлила глаза Арлин, уже не пытаясь выбраться из-под парня. А напротив – изучая его короткие волосы русого цвета с легким желтоватым отливом, рисуя взглядом очертания плеч, переходящих в невероятно крупные для его возраста бицепсы. И вновь возвращаясь к колдовским горящим – глазам.
Именно по ним, по его глазам, она смогла бы мгновенно опознать в нем монстра Разрыва. Как он скрывал их от других людей? Или его радужки светились только сейчас, когда он был с ней?..
– Мне не нужно другой награды, чем мой вишневый пирожок, – выдохнул он и снова накрыл ее губы своими.
Они целовались так, казалось бы, целую вечность. А Арлин и не думала убегать или отталкивать его. Бояться или не доверять. Она даже не заметила, как на его руках и шее начала проступать тонкая вязь черно-золотой чешуи, как глаза окончательно загорелись солнечными искрами. Не заметила она и того, как с ней самой случилось нечто необычное и удивительное.
Она лишь ощущала его огонь, обволакивающий ее. Успокаивающий и защищающий от всего мира и одновременно разжигающий внутри чудовищный пожар.
В какой-то момент девушка вдруг отстранилась, резко проговорив:
– Ох, я совсем забыла: меня же ждут. Я должна уходить…
– Куда? Зачем? – воскликнул он, и в глазах отразилось настоящее беспокойство. – Я тебя только нашел, куда ты?..
В груди Арлин разлилось приятное тепло. Она совершенно точно чувствовала то же самое, что и он. И прямо сейчас не сомневалась в этом ни капли. Ей не хотелось уходить.
– Меня ждет куратор класса. Если я не явлюсь на занятия в школу, возникнут вопросы. Мне запишут прогул, отправят к директору, а там… До Черной Проверки вряд ли дойдет, но мне не нужно лишнее внимание.
Парень кивнул, тяжело дыша. Его кожа все еще светилась черным золотом, и Арлин любовалась, глядя на него и пытаясь вспомнить, кому из монстров Разрыва может принадлежать такая чешуя.
– Я буду ждать тебя здесь сегодня вечером после захода солнца. Ты придешь? – спросил он, широко распахнув глаза. Так, словно от ее ответа зависела чья-то жизнь.
Арлин сглотнула ком в пересохшем горле.
Так хотелось остаться и узнать, как на самом деле зовут этого парня. Кто он такой и откуда взялся в их деревне? Почему он не сошел с ума, как все их сооте-чественники, и что за жизнь он ведет?
Было так много вопросов и так мало времени. Почему она не спросила все это раньше, вместо этого целуясь с ним до потери пульса?..
Арлин покраснела. Она знала почему.
Это были самые жгучие и невероятные моменты в ее жизни, и вряд ли она согласилась бы стереть их ради пары вопросов, которые можно задать и – потом.
– Придешь? – переспросил парень, видя, что она не отвечает, и хмурясь.
– Приду, – кивнула она и улыбнулась.
А затем поспешила развернуться, чтобы уйти прочь из этого места, которое – Арлин лишь сейчас поняла – было небольшой пещерой, тщательно скрытой кустами.
Вот только парень резко схватил ее за руку и дернул на себя. С силой вжал в собственное тело и поцеловал так, что у феи на миг закружилась голова. Сердце готово было выскочить прочь, оставив здесь в полумраке ее бездыханное тело. Но в последний момент парень все же отстранился и проговорил:
– Клянусь, что ты моя. Моя навсегда – так и знай!
Это звучало странно и почти нелепо. Они едва встретились!
Но почему-то Арлин не улыбнулась, серьезно глядя в его горящие глаза.
– А ты – мой? – переспросила она, только тихо-тихо.
И он так же серьезно ответил:
– Твой.
– Хорошо, – ответила она просто и кивнула, вдруг ощутив, как на груди в области сердца начало слегка саднить. Она подняла руку и, забыв о стеснении, стянула вниз декольте своего летнего платья, обнаружив рисунок, которого там никогда не было.
Роза с тонкими алыми линиями, будто кто-то выжег ее на коже.
Парень, казалось, вовсе не удивился. А когда она подняла на него ошеломленный взгляд, просто проговорил:
– Я слов в огонь не бросаю.
Арлин ушла, а через несколько часов на их деревеньку было совершено нападение одичавших и крайне злых горгон. Уже к вечеру явились паладины, чтобы зачистить местность от монстров и заодно проверить всех жителей на предмет причастности. Фее пришлось в срочном порядке убегать, ведь проверку паладинов ей пройти вряд ли удалось бы.
В пещеру на закате дня Арлин так и не явилась, потому что в тот момент находилась уже за много километров от деревни. Этот факт рвал ей душу, но она ничего не могла с этим поделать. Она больше никогда не видела того таинственного парня, что украл ее сердце и, как оказалось, связал себя с ней брачной клятвой. Об этом Арлин узнала значительно позднее, случайно прочитав дневник почившей тетушки.
Впрочем, к тому времени от печати давно не осталось и следа, да и сама Арлин уже едва ли вспоминала своего случайного спасителя. И немудрено – ведь их знакомство продлилось не дольше получаса.
Полчаса на то, чтобы доверить кому-то свою жизнь и найти родственную душу среди целого мира врагов.
Полчаса, чтобы навсегда разделить сердце… и забыть об этом на долгих десять лет.

Глава 7

Настоящее время  
Арлин вспомнила об этом внезапно, и все остальные заботы тут же ушли на второй план. Она не могла поверить, что это может быть правдой. Что старое воспоминание, которое уже истерлось из головы и казалось нереальным, вдруг обрело краски и осязаемость.
Вот ведь: стоит коснуться кожи, и под подушечками вспыхнут очертания цветка. Он такой же настоящий, как и она сама! Этот знак ей вовсе не чудится!
Но как это возможно?..
Арлин едва дышала, выводя пальцами тонкие линии лепестков. И с каждым движением перед глазами словно оживал тот день… И парень, с которым они целовались до умопомрачения в крохотной пещере так далеко от Беларии, как только можно представить. Это было десять лет назад, в глухой деревне на окраине королевства. И Арлин не помнила лица своего таинственного незнакомца. Она могла освежить перед мысленным взором изгибы его мышц, если постараться, могла даже вновь ощутить призрачные прикосновения горячих рук, которые чувствовала когда-то. Но лицо… Лица она не помнила. Все случилось слишком давно, да и произошло так быстро, что разум не успел тщательно запечатлеть каждую черту незнакомца, спасшего ей жизнь.
Но теперь Арлин могла сказать точно, что его глаза она узнала. Желто-карие, умеющие то и дело вспыхивать огненным золотом. Самые необычные глаза, которые она видела когда-либо в своей жизни. Именно благодаря им сейчас она могла утверждать с полной уверенностью: да, тогда в прошлом она и вправду встретила его. Молодого Рейнара Реса, который каким-то образом очутился в той же деревне, что и она.
Стоило признать это, как из мрака времени стали проступать черты забытого лица. Сперва размыто, но затем все четче и четче. И через пару мгновений Арлин уже не могла понять, как не узнала его сразу. Дерзкого и наглого дракайна, которого встретила впервые в жизни. Которому была обязана тем, что все еще дышала.
Сердце гулко ударило о ребра, к щекам прилила краска.
Что это значило для них обоих? Помнил ли он ее?
Нет, скорее всего, забыл так же, как и она. К тому же в то время она еще красила волосы в черный, надеясь скрыть тем самым свою природу.
Забавно… Ведь именно после того дня Арлин навсегда забросила эту привычку. Оказалось, что люди в деревне не просто так обнаружили ее. В то утро в лесу, когда она собирала синьлапутку на единственной во всем лесу поляне, где произрастало это растение, ей навстречу вышла группа мужчин, вооруженных вилами и мотыгами. Они погнались за ней в тот же миг, как увидели. Словно на лбу у Арлин было крупными буквами написано: «Монстр».
В реальности же примерно так и было. Потому что откуда-то эти деревенские увальни прознали: только насыщенно-черные лепестки синьлапутки способны перекрасить яркие волосы феи. Обнаружив молодую девушку с черными волосами, собирающую эти цветы в лесу, они мгновенно догадались, что она – не человек. Хорошо еще, что не разглядели ее лицо.
Конечно, они могли и ошибиться. Но кому какое было бы до этого дело? Особенно после того, как Арлин развернулась и в ужасе побежала прочь, тем самым подтверждая их правоту. Она и впрямь фея.
Сейчас эти воспоминания уже истерлись от времени и потеряли остроту. Однако Арлин до сих пор била легкая дрожь при мысли, какая участь ее ожидала бы в случае, если б скрыться не удалось. Если бы Рейнар не спрятал ее под темными сводами пещеры в собственных объятиях…
Встряхнув непослушными короткими волосами, которые давно уже не помнили, что такое краска, девушка снова посмотрела в зеркало, разглядывая узор на груди. Роза была все еще довольно яркой, однако казалось, что с течением времени она все-таки бледнеет.
Брачная клятва… Что это означало на самом деле, Арлин не имела ни малейшего понятия. Кажется, роза появлялась исключительно на груди фей, являясь персональным знаком отличия замужней женщины их расы. И как бы намекая, что отныне душа носительницы цветка разделена надвое, а где-то рядом ходит счастливый обладатель второй ее половины.
Но как брачная клятва повлияет теперь на их с Рейнаром жизнь?
Однозначно ничего хорошего она принести не могла просто потому, что роза на коже – это еще одно свидетельство иномирной природы Арлин. Ведь тогда, сорок лет назад, когда феи только начали появляться из Разрыва пространства, многих из них обнаруживали именно по розе. Люди думали, что этот символ есть на каждом монстре, на всех иномирянах. И даже алая брошь, которую начали выдавать благородным людям в знак чистоты их крови, – это своеобразная отсылка именно к брачному знаку фей. Получалось что-то вроде того: если у тебя есть кровавая роза на плаще, то фейской розы на груди быть уже не может.
Лишь позднее оказалось, что люди ошиблись и подобных символов были лишены и тролли, и русалки, и сирены. И множество прочих существ, прошедших сквозь ткань мира. Однако обычай выдавать брошь в виде розы уже сложился, и менять его никто не стал.
Арлин глубоко вздохнула, чувствуя, что проблем теперь может оказаться еще больше. И хотя в планы и не входило обнажать грудь направо и налево, все же платья придется выбирать тщательнее. О глубоких декольте можно забыть.
А Рейнар… Похоже, он понятия не имел о том, что на самом деле между ними происходит. И знать ему об этом было не обязательно. Судя по тому, что они оба прекрасно жили друг без друга десять лет, брачная клятва носила скорее номинальный характер. А то и вовсе не была подкреплена чем-то важным… Например, брачной ночью. Получалось, что стоит перестать исступленно целоваться с господином ректором и вообще попытаться находиться от него подальше, как роза вновь пропадет.
Обдумав эту мысль, Арлин почти успокоилась.
Она нагрела воду с помощью камней из камина и с наслаждением погрузилась в горячую ванну. Однако стоило прикрыть глаза и постараться расслабиться, как под грудью вдруг заныло. Арлин попыталась не обращать на это внимания, но странное чувство стало усиливаться, и в конце концов разум девушки захватил почти неконтролируемый страх.
Фея вылезла из ванны и стремительно оделась, меряя беспокойными шагами комнату. В висках пульсировало, горло сдавило будто клещами, а сердце билось ошеломительно быстро.
Время шло, но ничего не менялось. За окном уже давно взошла полная луна, а Арлин никак не могла уснуть, лежа поверх одеяла и едва дыша.
– Если так на меня влияет проклятая брачная клятва, то клянусь, больше никогда в жизни не поцелую тебя, Рейнар Рес, – прошептала она раздраженно.
Это было уже не смешно. Казалось, у нее вот-вот случится сердечный приступ. И из-за чего весь – сыр-бор? Из-за страстного катания по ковру?..
Арлин была бы в бешенстве, если бы ею так сильно не завладела паника.
Вдруг за дверью раздались быстрые шаги. Затем быстрый топот ног и крики. В тот же миг, как была, в халате, Арлин выскочила из комнаты, не в силах больше лежать на кровати и смотреть в потолок.
По коридору мчался один из преподавателей.
– Что случилось? – воскликнула она, бесцеремонно схватив мужчину за рукав.
Но тот не обратил внимания на ее бестактность, серьезно ответив:
– Нападение монстров, сьера. Говорят, сьер Рес убит.
– Что?! – ахнула Арлин, испытав такой прилив ужаса, что и слепому стало бы ясно, насколько близок ей стал за это время господин ректор.
Мужчина, однако, больше ничего не ответил, только покачал головой, махнул рукой в сторону лестницы и убежал прочь.
Арлин ничего не оставалось, кроме как последовать за ним. А когда она оказалась на первом этаже академии, все вопросы отпали сами собой. На полу лежало неподвижное тело Рейнара.
В груди Арлин что-то оборвалось. Хотелось кричать, плакать. Хотелось умереть на месте или вырвать себе сердце и отбросить его прочь, потому что такой сильной боли она не испытывала уже много лет. Со дня смерти тети.
Вокруг Рейнара столпилось трое мужчин. В такой поздний час в академии уже почти никого не было. Лишь эти случайные преподаватели, по какой-то причине еще не разошедшиеся по домам.
Арлин бросилась к Рейнару через весь холл, падая на колени рядом с его окровавленным телом и не веря своим глазам.
– Рейн… Ректор Рес, ректор Рес… – шептала она нервно, боясь под взглядами незнакомых мужчин выдать как-то свое отношение к нему.
Она протянула руку к его груди, залитой пугающим багрянцем, и отдернула обратно.
– Не нужно беспокоить его, – тут же сказал один из невольных свидетелей этой сцены. – Мы уже вызвали лекаря, но не факт, что он успеет. Такие страшные раны…
Кто-то рядом покачал головой.
Из всего сказанного Арлин поняла одно – Рейнар жив. Но надолго ли?..
– Ничего-ничего, господин Рес недаром дослужился до должности ректора академии по защите от монстров, – ответил второй из стоящих здесь мужчин. – Он многократно участвовал в поимке и захвате особо ретивых особей, которым вздумывалось напасть на город. И всегда выходил победителем из самых опасных передряг. Даже паладины иногда зовут его в свою команду.
И все же эти ободряющие слова ни капли не успокоили Арлин, она видела, что Рейнар едва – дышит.
Однако он дышал. Он все еще был жив! А значит, она могла попытаться его спасти.
Народ фей обладал множеством способностей, о большей части которых Арлин и понятия не имела, с детства стараясь вовсе не использовать магию. Однако с одной особенной силой она была знакома довольно неплохо – со способностью лечить.
Как жаль, что у Арлин не было возможности должным образом тренироваться с ней! Ведь каждое использование магии приближало ее к превращению в истинную фею. А значит, и к сумасшествию.
Арлин снова протянула руку, но на этот раз не к груди Рейнара, а к его ладони, на которой виднелись потемневшие алые дорожки крови. Она хотела коснуться его и передать немного лечебной силы. Так она делала в детстве, когда хотела срастить пустяковый порез на коже или убрать ссадину. Простая, почти незаметная магия…
Но что, если эти колдуны, столпившиеся над Рейнаром, заметят ее манипуляции?
Фея лихорадочно вздохнула и отдернула руку.
– В трактире, где я раньше жила, кажется, остановился один лекарь… – сказала она, подняв взгляд на трех мужчин. – Возможно, он пришел бы быстрее, чем тот, кого мы ждем…
– Тогда нужно немедленно вызвать его, – тут же спохватился один из преподавателей. – Вы не могли бы?..
Но Арлин перебила его:
– Женщине так поздно вечером пытаться пробраться в комнату к благородному господину – не самая лучшая идея, – проговорила она твердо, – меня могут просто не пустить. А вот если бы пошел кто-то из мужчин… а лучше даже двое или трое… – Арлин всеми силами старалась спровадить отсюда возможных свидетелей ее волшебства. Но получалось не слишком уверенно: – Этот лекарь – очень упрямый старик, думаю, его будет сложно поднять, если он уже лег!
– Что, прямо настолько упрямый, что потребуются трое мужчин? – ахнул один из преподавателей. – Трое – это точно лишнее, сьера Вейер, но вообще идея неплохая. Сьер Дженте-ун и сьер Ласкерс-ак, вы не могли бы помочь?.. У нас мало времени. А я останусь приглядеть за господином ректором.
Те не стали спорить и с быстрыми поклонами скрылись из холла академии.
Арлин порывисто вздохнула, стараясь не глядеть на окровавленное тело Рейнара и все еще пытаясь придумать, как поступить дальше. Рядом оставался один свидетель, а время уходило.
– Сьер… простите, я не знаю, как вас зовут, хотя вы мое имя почему-то знаете, – простонала она невнятно, схватившись за голову. – Мне кажется, я сейчас упаду в обморок!
– Да вы никак шутите, сьера Вейер! – хмуро бросил оставшийся преподаватель. – Меня зовут Айлек Зеннар-иш. И сейчас совершенно не время падать в обморок, когда со сьером Ресом случилась такая беда! Идите к себе, если вы не способны ни на что другое! Или упадите в обморок чуть подальше от раненого, скоро появятся аж два лекаря, уверен, хоть один из них вам поможет!
Арлин стиснула зубы. Похоже, сьер Зеннар-иш твердо вознамерился остаться у тела Рейнара, пока тот не отправится в мир иной. А на это Арлин была категорически не согласна.
Нужно было думать быстрее.
– Сьер Зеннар-иш, я дико извиняюсь! – воскликнула она, театрально заваливаясь на него и мечтая побледнеть. Учитывая, что кожа у нее, как и у всех фей, и так была очень светлой, эффект должен был сложиться нужный. – У меня приступ удушья! Мне срочно нужно мое лекарство!
– Какое еще лекарство, сьера?! – в ужасе и негодовании прорычал мужчина, но все же подхватил ее на руки.
Арлин вдруг подумала, что было бы неплохо выпустить немного флера. В таком положении – хрупкая и уязвимая девушка на мужских руках – она должна была наверняка вызвать у Айлека сильную приязнь и желание защищать. Может быть, в таком случае он охотнее сделал бы все, что от него требуется. Однако так рисковать фея больше не хотела. А потому продолжила свою игру:
– Сьер Зеннар-иш, у меня в комнате на третьем этаже, номер «Семь “Т”», на столе лежит лекарство – таблетки в мешочке. Если вы не принесете мне их сейчас, я умру!
И начала хрипеть. Громко так. Со вкусом. Звук, вырывавшийся из ее горла, был столь характерным, что казалось, у нее вот-вот и пена изо рта пойдет.
Айлек скривился, но делать было нечего. Аккуратно положил ее на пол и раздраженно крикнул:
– Лежите тут и ничего не делайте! Не трогайте сьера Реса, чтобы не повредить ему… и себе. Я сейчас принесу ваше троллье лекарство, будьте вы все неладны!
И бегом скрылся на лестнице.
Арлин резко выдохнула, словно у нее с плеч упал тяжеленный груз. Мгновенно села и осторожно коснулась рукой окровавленной груди Рейнара.
Мокрая ткань разорванной рубашки мгновенно прилипла к пальцам, и Арлин едва не отдернула кисть, почувствовав прилив холодного ужаса. Она слишком натурально представляла то, что должно было скрываться под поврежденной одеждой.
Однако стоило ее ладони еле заметно подернуться золотистым туманом лечебной магии, как Рейнар вдруг открыл глаза, взглянув на Арлин, и резко схватил ее за запястье.
– Ты жив! – воскликнула девушка, едва не подскочив от удивления, и уголки губ мужчины дернулись.
Лечебный туман погас, не успев даже начать действовать. А Арлин так обрадовалась, что, всплеснув руками, тут же схватилась дрожащими пальцами за рубашку Рейнара.
– Конечно жив, – скривился мужчина, чуть отвернув голову. – Что мне сделается? Но не сжимай меня так, я тебя прошу.
Арлин вскрикнула и отдернула руки.
– Прости! Но… ты все это время был в сознании? Как это может быть, с такими-то ранами? Что вообще случилось?..
– Слишком много вопросов, жемчужинка, – покачал головой Рейнар. – А я едва дождался, пока все уйдут. Кстати, твой концерт был просто великолепен.
Он хитро улыбнулся, и Арлин узнала в этой улыбке того самого ректора академии, который творил что ему вздумается, насмехался над ней и то и дело ставил в дурацкие положения. А раз Рейнар снова был готов шутить, фея почти поверила, что с ним и вправду все в порядке.
Хотя раны под разорванной рубашкой и говорили об обратном…
– Ты все видел, – констатировала девушка, представив, как смотрелась со стороны, имитируя приступ удушья.
Впрочем, ей было не стыдно. Почти.
– Теперь придется как-то объяснять господину Зеннар-иш, почему у меня в комнате нет никакого мешочка с лекарствами… – устало выдохнула Арлин. – Зря я все это выдумала. – Она закрыла ладонями лицо, которое все же начало краснеть.
– Нет, не зря, – проговорил чуть хрипло Рейнар, вдруг крепко схватив ее за запястье и заставив опустить руки.
Арлин посмотрела в его глаза и поняла, что внезапно он стал абсолютно серьезен.
– Я не могу регенерировать, когда на меня смотрит толпа народу, – продолжил он, не отводя от нее пронзительного взгляда. – Это довольно странно, если у простого человека раны затягиваются буквально в считаные минуты, ты не находишь?
Он все еще продолжал удерживать ее запястье, и Арлин почувствовала, как ей становится теплее. Его большой палец скользнул по ее коже, словно слегка погладив, и по спине тут же прокатились мурашки.
– Если бы ты не отослала их прочь, пришлось бы умирать на глазах охающих лекарей или демонстрировать им чудесные возможности дракайнов, – сказал он и снова улыбнулся. – Так что ты спасла меня, Арлин Вейер. Спасибо.
И фея не смогла не улыбнуться в ответ.
– Значит, ты можешь по собственному желанию заставить тело регенерировать? – спросила она, а он откинул в сторону ткань разорванной рубашки, продемонстрировав огромную рану на груди.
Вся кровь отлила от лица Арлин, стоило ей понять, насколько тонким был волосок, удерживающий ректора Вечерней Академии от смерти.
Рана была чудовищно большой, кости ребер сломаны. Но при этом Рейнар оставался в сознании и умудрялся улыбаться. Арлин отвернулась, с трудом подавив приступ ужаса, а когда вновь взглянула на окровавленное тело, вдруг поняла, что оно и впрямь излечивается буквально на глазах. Края раны становятся уже, а сама она с каждым мгновением теряет свою пугающую глубину.
Рейнар снова накрыл себя рубашкой, проговорив:
– Мне нужно успеть хотя бы срастить кости до прихода лекаря. Иначе придется следующие несколько недель валяться в постели и изображать полумертвого, сохраняя человеческую регенерацию. С развороченными ребрами выжить будет проблематично.
– Но… – Арлин нахмурилась, задумавшись. – Эти трое преподавателей видели, в каком ты состоянии.
– Несложно сказать, что они перепутали от страха, – махнул рукой Рейнар. – Как, по-твоему, я умудрился пережить столько облав на монстров? Думаешь, каждый раз мне удавалось выйти из боя, не получив ни единого серьезного ранения? – он усмехнулся. – Даже паладины, профессиональные убийцы, и те долго не живут. Что уж говорить о «простом преподавателе», которым я был до недавнего времени.
– Получается, поэтому ты и стал ректором? – приподняла бровь Арлин, стараясь не концентрироваться на состоянии Рейнара, потому что каждая мысль об этом приближала ее к обмороку. Прямо сейчас она пыталась отвлечься и поймать тот короткий момент, когда Рейнар был с ней серьезен.
Она словно узнавала его заново. И теперь видела перед собой не надменного и наглого мужчину, который, получив над ней власть, стремился ее использовать, а того парня, который когда-то спас ей жизнь. И пусть Рейнар об этом не помнил и, скорее всего, относился к ней именно так, как она и думала, самой ей было приятно считать его другим. Парнем из далекого прошлого.
– Да, – кивнул в это время мужчина, направив спокойный взгляд в потолок.
Кажется, он был не против рассказать о себе. Впервые со дня их знакомства не против поговорить серьезно. И этим моментом стоило незамедлительно воспользоваться, что Арлин и делала. Она уселась поудобнее рядом с Рейнаром и, не вынимая своей руки из его, продолжила внимательно слушать. Эта крохотная связь через прикосновение магическим образом будто соединила их души, и фея вдруг поняла, что меньше всего на свете хочет эту связь разорвать.
– За заслуги перед королевством, – продолжал тем временем Рейнар. – За выдающиеся достижения в поимке и изучении монстров Разрыва.
– А тебе не жалко их?.. – спросила она чуть тише. – Не жалко ловить нас ?
Рейнар резко повернул к ней голову. Однако он не разозлился, на его лице не проскользнуло ни капли раздражения, которое Арлин уже почему-то ожидала увидеть.
– Сегодня ректора Вечерней Академии Рейнара Реса смертельно ранил огромный горгон, с какого-то перепугу решивший ночью выйти из леса, – спокойным дикторским голосом проговорил он, словно читал какую-то хронику. Или некролог. – Никому не известно, откуда вообще взялся горгон такого огромного размера рядом с Вечерней Академией имени Сайлуса Сайфеди. Неизвестно, почему он так сильно жаждал убивать и разрушать все вокруг. Ведь обычно, в природе, у этих тварей не бывает настолько саморазрушительной ярости, чтобы крушить рогами каменные стены и кованые заборы, не обращая внимания даже на собственные раны. К сожалению, – продолжал Рейнар все в том же стиле новостной сводки, – ректор Вечерней Академии потерпел сокрушительное поражение и был убит на месте огромными рогами, вспоровшими ему грудную клетку. С такими ранами не выжил бы ни один человек.
Мужчина на миг затих, не сводя темного, как ночь за окном, взгляда с Арлин. А затем продолжил совсем другим голосом, мрачным и невеселым:
– И если бы Рейнар Рес не был дракайном, завтра его уже закапывали бы на дворянском кладбище Беларии со всеми почестями, приличествующими его высокому и уважаемому статусу. Понимаешь, о чем я толкую?
Арлин глубоко вздохнула.
– Ты хотел спасти этого… горгона?
– Я хотел избежать жертв, – ответил он, покачав головой. – Неважно, с какой стороны. Но вышло не слишком хорошо. Горгон мертв и отправлен на изучение в королевскую лабораторию. А я получил настолько серьезные раны, что теперь придется постараться, чтобы объяснить всем вокруг, с какой это стати я еще не отбросил копыта.
Он усмехнулся и на миг закрыл глаза, отрывисто вздохнув.
Его грудная клетка лихорадочно дернулась и опустилась. На короткое мгновение Арлин показалось, что Рейнар сейчас провалится в обморок.
Она уже и думать забыла о том, что на самом деле ему, вероятно, очень больно. Он так бодро говорил с ней, что сложно было заподозрить в этом уверенном и спокойном мужчине смертельно раненного человека.
Дракайна.
Арлин прикусила губу, сдвинув брови.
– Я хотела помочь тебе, – проговорила фея, уже протянув было руку к его груди.
«Крохами магии тут уже не обойдешься», – подумала она в этот момент мрачно.
Рейнар повернул к ней голову и удивленно приподнял бровь. Кажется, он совершенно не понимал, о чем она говорит.
Арлин уже хотела объяснить, однако тут на лестнице послышались торопливые шаги. Похоже, возвращался сьер Зеннар-иш. Наверняка крайне злой и перепуганный. И наверняка он уже рассчитывал, вернувшись, обнаружить на полу два трупа.
– Ох, – только и проговорила Арлин, чувствуя, как кровь отливает от лица, а сердце падает куда-то низко-низко.
Только беспокоилась она не за себя. Быстро приподняв окровавленную ткань рубашки Рейнара и не обращая внимания на его удивленный взгляд, она бросила:
– Ты не успеваешь срастить кости…
А затем схватила его за руку и, несмотря на риск, все же выпустила мощный поток лечебной магии.
Прежде она никогда не делала ничего подобного, обходясь крохотными толиками этого волшебства. Оберегая и разум, и собственную безопасность. Однако сейчас ситуация была совсем иной. Либо она рискнет собой, либо придется рискнуть жизнью Рейнара.
Золотистая живительная магия хлынула в мужское тело, заставив дракайна вздрогнуть и стиснуть зубы, но уже в следующий миг Арлин его отпустила.
Как раз вовремя, потому что к ним уже подбежал Айлек.
– Что у вас тут происходит?! Сьер Рес, вы пришли в себя?! Сьера Вейер, я не нашел никакого лекарства, как вы себя чувствуете?!
Он упал на колени рядом с ними, и Арлин даже в какой-то момент стало его жаль. На профессоре лица не было, он серьезно переживал за них обоих.
Впрочем, фея быстро отбросила ненужные сантименты – ведь если бы Айлек узнал, что перед ним находятся вовсе не люди, а монстры Разрыва, он реагировал бы совершенно иначе.
– Все в порядке, – ответил вяло Рейнар, красиво играя роль раненого. – Жить буду. И не из таких передряг выбирался. Благодарю за беспокойство, сьер Зеннар-иш.
– Вот уж не стоит, это мы должны вас благодарить за избавление от горгона! Такого мощного монстра и с десяток паладинов вряд ли осилили бы, а вы сделали это в одиночку, – мужчина покачал головой. – О вас впору слагать легенды, сьер!
– О, не стоит, – криво улыбнулся Рейнар, тщательно имитируя страдание на лице.
Впрочем, может, он и впрямь страдал, просто прежде скрывал это от Арлин?..
Девушка нахмурилась еще сильнее. Это было слишком похоже на правду.
Она снова испугалась за Рейнара, почувствовав себя круглой дурой. Почему она сразу не стала его лечить? Зачем слушала, развесив уши, его болтовню?!
– Сьер Рес, я не хочу вас пугать, но вы серьезно ранены, сейчас появится лекарь… – Айлек поднял голову, услышав, как хлопнули большие двери академии. – А вот и он, кстати.
– Да бросьте, наверняка ничего серьезного, как обычно, – нарочито лениво махнул рукой Рейнар, даже пытаясь опереться на локти.
– Прошу вас, не двигайтесь! – воскликнул сьер Зеннар-иш, совершенно натурально впадая в ужас. – Вы не представляете, что у вас там!..
Он кивнул на грудь Рейнара, прикрытую рваными тряпками.
В этот момент к ним стремительно приблизился лекарь и, кинув чемодан с инструментами, одной рукой уложил Рейнара обратно на пол, а второй задрал ткань рубашки. Пару мгновений хмурился, а потом проговорил:
– Рану нужно тщательно обработать, но все не так плохо, как мне передали!
Арлин тоже взглянула на мощную грудь Рейнара, кожа и мышцы на которой были серьезно повреждены, но ребра хоть и были видны, но оказались целы.
– Ох, – только и выдохнул Зеннар-иш. – Мне казалось, я видел развороченную грудную клетку и порванные легкие.
– Наверняка это от переживаний, – благодарно сжал руку Айлека Рейнар. – Но разве смог бы я так быстро прийти в себя с такими ранами?
Айлек побледнел и кивнул, громко сглотнув.
– Наверно, и впрямь перенервничал…
Лекарь уже начал свою работу, отогнав от больного всех зрителей, в том числе и Арлин.
Трое мужчин, что находились вокруг Рейнара, когда она спускалась в холл пару десятков минут назад, снова были рядом. Среди них Арлин почувствовала себя сильно не в своей тарелке.
– Сьер Зеннар-иш, – обратилась она ко все еще бледному профессору. – Прошу простить меня за мою слабость, я…
– Не стоит извиняться, сьера Вейер, я рад, что с вами все хорошо, – серьезно ответил он, явно в этот момент размышляя не о ней. – Я только не понимаю, почему лекарства не оказалось там, где вы сказали. Я действительно везде искал!
– Видимо, оно закончилось, а я об этом совершенно позабыла, – выдумывала на ходу Арлин. – Хорошо, что приступ прекратился сам собой…
– Приступ? – тут же спросил другой преподаватель, один из тех двоих, что ходили за лекарем.
– Не стоит беспокоиться, все уже в порядке! – торопливо ответила фея и, краем глаза замечая, что холл академии медленно наполняется людьми, поспешила попрощаться со своими случайными собеседниками.
Рейнара в этот момент уже перевязали, положили на носилки и транспортировали в новые покои. Его-то собственные находились на пятом этаже – слишком далеко для раненого мужчины.
Арлин скрылась на лестнице, поднимаясь к себе. На улице уже давно наступила глубокая ночь, и не мешало бы поскорее лечь спать. Сегодняшний день оказался слишком насыщенным для феи, и она вовсе не была уверена в том, что сможет быстро уснуть.
Однако, очутившись, наконец, в своей теплой постели и едва закрыв глаза, Арлин, несмотря ни на что, погрузилась в спокойный сон. Метка на груди побледнела и больше не пульсировала. Похоже, Рейнару ничего не угрожало, и это как-то само собой успокаивало.
Фея спала глубоко и совсем без снов. Она еще не знала, что совсем скоро ее должно было настигнуть новое и, к сожалению, не самое приятное приключение.

Глава 8

Следующую неделю Арлин не виделась с ректором. Она преподавала свой предмет благородным студентам каждый вечер согласно расписанию. И могла лишь догадываться, хорошо ли чувствует себя Рейнар. Об этом она справлялась у секретаря в ректорате, у профессоров, которые наносили ему визиты, и у лекарей, которых удавалось поймать в коридоре. К самому Рейнару Арлин заходить категорически отказалась. Ее пугало то, как быстро она привыкала к нему. Ее шокировало то, как неожиданно спокойно и легко ей оказалось говорить с ним в тот час, когда он лежал на полу академии. Когда из-за ран он совершенно не пытался прижать ее к стене или засунуть ей бедро между ног. Она понимала его так, словно они знали друг друга долгие годы. И хотя фактически так оно и было, в реальности они оставались чужими. И Арлин вовсе не планировала это менять.
И по большей части причиной этому была роза. Сама мысль о том, что на ее груди всю жизнь будет метка, прямо указывающая на фейскую природу, приводила Арлин в ужас. И что самое обидное, она прекрасно знала: Рейнару в любом случае не придется беспокоиться ни о чем подобном. Красивый символ под самым сердцем – это прерогатива исключительно замужних фей-женщин. Даже на мужчинах из их рода ничего подобного не проявлялось, а уж на дракайнах и тем более не возникнет даже малейшего следа на связь. Рейнар полностью избавлен от неприятных сюрпризов, и оставалось лишь гадать, влияет ли вообще на него их брачная клятва.
Собственно, поэтому Арлин решила держаться подальше от ректора ради сохранения собственного душевного и физического спокойствия.
Лекции и практики с каждым днем у нее проходили все лучше. Благородные студенты, казалось, привыкли к ней и прислушивались с большим вниманием, чем прежде. Разве что Фатель оставалась все такой же высокомерной. Еще Картен появился всего один раз и, убедившись, что его действительно никто не отчитывает, снова перестал посещать занятия.
Странный тип со внешностью медведя продолжал молчаливо внимать каждому ее слову, а его наряд не менялся. Выглядел он так, словно прямо перед приходом в академию стрелял в лесу косуль из арбалета и кинжалом резал кабанов. Впрочем, Арлин не удивилась бы, если бы так оно и оказалось. Может, это был один из королевских ловчих или их помощников? Она даже узнала имя молчаливого студента – Сергал Лейб. К благородным дворянам он, естественно, не принадлежал, а значит, проведать о нем что-то конкретное было почти невозможно. Мало ли ходит по городу простолюдинов?
Впрочем, сам Сергал, похоже, был неплохим парнем. Он схватывал на лету все, о чем она рассказывала, запоминал самые редкие черты монстров и никогда не присоединялся к насмешкам и шуткам прочих дворян. Если тем вздумывалось незаметно перекинуться друг с другом уничижительными высказываниями в адрес Арлин, он глядел на них хмуро или отходил в сторону.
Но к чести студентов стоило заметить, что подобные шутки уже почти не появлялись.
В целом Арлин нравилось преподавать, однако в работе были и неприятные моменты. Оказалось, что многие студенты пришли в академию вовсе не для того, чтобы чему-то научиться. Как тот же Жакель, которому необходимо было получить диплом, чтобы повысить свой статус и вступить в свиту короля. Был и другой студент, Виль Бельде-ис, которому диплом оказался необходим ради наследства от отца. Вроде как его престарелый отец был недоволен тем, что бестолковый отрок сорока годов от роду никак не возьмется за ум. А потому поставил условие: либо диплом колдуна, либо вычеркнет из завещания. Поэтому Виль, наследник графского титула и мужчина почти в два раза старше Арлин, был вынужден ходить на ее лекции. Делал он это неохотно и совершенно без желания, что было бы очевидно даже слепому.
Но Арлин была феей терпеливой и продолжала выполнять работу исправно, никого не ругая, не критикуя. Пытаясь увлечь своими историями, а не галочками в журнале посещений. Иногда даже казалось, что у нее это получалось.
Однако сегодня после занятий девушка почему-то чувствовала себя особенно усталой и беспомощной. Казалось, что у нее ничего не выходит, все валится из рук, а лекции получаются пресными и скучными.
Именно в таком настроении ее встретил недавний знакомец – Кейлер Ашт-ен, профессор анатомии монстров Разрыва.
Поймав Арлин в коридоре академии, он низко поклонился и снова поцеловал ей руку. Узкое светлое лицо светилось, а в голубоватых глазах плескалась неприкрытая радость.
– Как давно я не имел счастья увидеть тебя, Арлин!
К щекам феи прилила краска, она еще не успела привыкнуть к тому, чтобы с ней обращались как с равной.
– Доброго дня, Кейлер, – ответила она, натянув на лицо улыбку, которая, впрочем, вовсе не была дежурной. Этот мужчина казался ей приятным и приветливым. Арлин даже могла бы сказать, что он ей нравится, если бы ей вообще было какое-то дело до него.
– Я так рад, что встретил тебя в этот час, Арлин, – воскликнул он. – Не хочешь ли небольшую экскурсию?
Фея собиралась уже, как и в прошлый раз, сослаться на усталость и уйти к себе. Тем более что она и впрямь утомилась. Однако слова профессора анатомии мгновенно приковали ее внимание, ведь он предлагал ей не банальный ужин в трактире.
– Экскурсию? – переспросила она. – Какую же?
Кейлер усмехнулся немного виновато, но очень открыто и располагающе.
– К сожалению, моя вотчина в этой академии не так широка и всеобъемлюща, как хотелось бы. А потому предложить экскурсию я могу лишь по своей лаборатории. Я предположил, что тебе, как преподавателю истории и классификации монстров Разрыва, будет интересно посмотреть на этих самых монстров, так сказать, изнутри.
– Что?! – воскликнула Арлин, почувствовав, как дурнота подступает к горлу. Однако следовало все же держать себя в руках, и фея постаралась не подавать виду, насколько шокирована этим предложением.
– О, не пугайся, – еще более виновато развел руками Кейлер, – я не буду показывать тебе ничего неприятного. Если ты, конечно, не захочешь. Просто у меня есть некоторые научные изыскания по редким монстрам, а еще я мог бы показать снадобья, которые изготовил сам.
– Что ж, – постаралась улыбнуться Арлин. – Уверена, это и впрямь будет интересно.
К ее побледневшим щекам снова прилила кровь – фея уже держала себя в руках.
Получив согласие, Кейлер едва не подпрыгнул от радости, потянув новую знакомую в свою святая святых. А Арлин и близко не предполагала, что обнаружит внутри.
Впрочем, все оказалось вовсе не так страшно, как она уже успела себе напридумывать. Место, куда ее привел сероволосый профессор, было светлым и чистым. На большом столе аккуратными стопками лежали документы, писчие перья ровным рядочком расположились в самом углу возле красивой чернильницы с крышкой в форме рыбьего хвоста.
Вдоль стен лаборатории стояли высокие, до самого потолка шкафы со стеклянными дверцами. За ними виднелись десятки крупных банок с растворами, внутри которых что-то плавало. Арлин не хотела думать о том, что именно.
– А вот и то место, где я провожу большую часть своего времени, – радостно проговорил Кейлер, пропуская ее перед собой. – Тут мое сердце, мой дом родной, мое хобби и моя работа. В общем, весь я.
Арлин вежливо промолчала в ответ, хотя вполне могла бы добавить, что, помимо прочего, неплохо иметь и нормальное хобби. Но она была девушкой культурной, к тому же привыкшей привлекать к себе как можно меньше внимания. А потому приходилось по большей части только улыбаться и кивать.
– Что бы ты хотела посмотреть в первую очередь? – спросил он, двинувшись сначала к ящикам под столом и извлекая оттуда толстые папки с научными работами, а затем бросая их и направляясь к ближайшему шкафу. Там, за прозрачными створками, к счастью, не было ничего отвратительного. Напротив, Кейлер будто специально выбрал самые безобидные из своих «игрушек» и поставил перед Арлин несколько красивых флакончиков с порошками. – Смотри, вот тут у меня лекарство от бессонницы, которое я изобрел благодаря драколискам. Как известно, они обладают способностью погружать в сон свою жертву перед тем, как убить. Честно говоря, у меня не было возможности много лет изучать этих монстров, на мой стол попало всего два мертвых экземпляра. Но у обоих обнаружилась некая железа в голове, выпускающая сонное вещество. Я изучил его и выделил химический состав, который теперь могу повторить без участия самих драколисков.
– Это… очень интересно, – сглотнув ком в пересохшем горле, ответила Арлин.
По-хорошему, изобретение Кейлера действительно было удивительным. Тем более что ради него не пришлось никого убивать. Но фее все равно было не по себе, хотя она и тщательно старалась это скрыть.
– А вот тут у меня описание разницы анатомического строения сирен и людей, – продолжал он, – и, что самое грандиозное – оказалось, что отличаемся-то мы мало чем! Жалко только, что мечтать о массовом распространении результатов этого исследования не приходится. Вряд ли кто-то обрадуется, узнав, что мы с монстрами почти одинаковые.
Мужчина невесело усмехнулся и присел на краешек стола.
Арлин подошла ближе и осторожно дотронулась до его ладони, инстинктивно стараясь поддержать. Кейлер тут же поднял голову и улыбнулся.
– А ты сумел понять, откуда берется ярость в этих существах? – спросила Арлин, убирая руку и отправляясь неторопливо изучать кабинет своего собеседника. Она уже чувствовала себя более смелой, чем прежде, и теперь неторопливо шла вдоль высоких шкафов, рассматривая колбы с органами, реторты и наборы инструментов.
– К сожалению, пока нет, Арлин, – выдохнул он. – Однако у меня есть надежда, что я вот-вот подберусь и к этой тайне.
Арлин подошла к небольшой двери, ведущей в соседнюю комнату, и заглянула внутрь через щель.
– Не стесняйся, входи, – тем временем бросил Кейлер. – Я сам тебя не пригласил, потому что не был уверен, что ты готова наблюдать предмет моего изучения, так сказать, воочию.
Арлин резко выдохнула, осознав, что в соседнем помещении на столе лежит под тонкой белой тканью труп какого-то огромного монстра.
– Кто это? – тихо спросила она.
– Это тролль. Он жил в вольере нашей академии, но буквально недавно совершенно вышел из-под контроля. Стал крушить все вокруг, и даже прочности усиленной клетки не хватило на то, чтобы его удержать. Смотрителю пришлось его усыпить.
Прикрыв рот ладонью, Арлин сдержала тихий вскрик.
В этот момент Кейлер уже прошел к столу и наполовину отдернул ткань. Огромное тело существа приобрело серовато-зеленый цвет, но фея была уверена: перед ней тот самый тролль, которого еще недавно она показывала студентам.
Она невольно подошла ближе, не в силах отвести взгляд от его толстой, грубой кожи, на которой проступал чудовищный и завораживающий рисунок из уколов и разрезов, нанесенных рукой Кейлера.
Увидев, как она побледнела, профессор задернул ткань.
– Прости, не стоит молодой девушке смотреть на это, – покачал головой он, и Арлин была ему благодарна за понимание. – Но чтоб тебе стало легче, я скажу, что, хоть мне и жаль этого здоровяка, я все же надеюсь узнать благодаря ему, откуда взялось его внезапное бешенство. Это поможет понять, откуда оно берется и у всех остальных.
– Будем надеяться, что у тебя получится, – улыбнулась Арлин через силу, совершенно уверенная, что ее улыбка похожа на кривой оскал.
– Подожди минутку, я кое-что принесу, чтобы тебя немного приободрить, – сказал в этот момент Кейлер и скрылся за дверью.
Фея хотела последовать за ним, однако внезапно в одном из шкафов, которых и тут было в избытке, она заметила нечто, что стальными болтами приковало ее внимание. В стеклянной колбе, рядом с которой расположилось нечто вроде крупной горелки, обогревающей полость шкафа, плавала идеально круглая сфера. Она была нежно-голубого цвета и почти полностью прозрачная.
Но не это так сильно поразило Арлин. А то, что было внутри. Поблескивая красивым изумрудным хвостом, внутри сферы свернулось калачиком маленькое тельце.
Сердце Арлин едва не остановилось.
Это был детеныш русалки, которого Кейлер явно собирался изучать…
На глаза навернулись слезы, стоило представить, что это младенец, который уже не дышит. Ведь профессор анатомии изучал только мертвых… А между тем детеныш казался совершенно живым, и от этого было еще больнее.
Прошло несколько тягучих мгновений, принесших Арлин много страданий. А затем неожиданно малыш вдруг перевернулся, взмахнув маленькими блестящими плавниками.
Арлин подскочила, как ужаленная. Она больше не могла думать ни о чем другом. Только о блестящей сфере, не крупнее грейпфрута, внутри которого спала русалочка.
Спина Арлин покрылась холодным потом. Она рванула к шкафу, не понимая, что делает, открыла створки и осторожно вынула из банки с обычной водой русалочью икринку. Спрятала ее в кармане юбки, обильно смачивая его влагой и прикрывая складками подола, и, закрыв шкаф, метнулась прочь из лаборатории.
В соседней комнате она встретила Кейлера, который удивленно что-то воскликнул. Арлин отрывисто проговорила, повторяя уже единожды выдуманную легенду:
– Я вспомнила – у меня же срочное дело, лекарство, надо принять… прямо сейчас… прошу простить, но я должна уйти немедленно!
Она выскочила из его кабинета так, словно за ней гналась сама смерть. И уже через семь минут была у огромного озера далеко за чертой академии. У озера, которое находилось в двух километрах от здания, возле глухого леса, отделенного от города высоким забором. Арлин с трудом, но все же пролезла сквозь прутья и, тяжело дыша, бросилась в воду прямо в одежде, крепко держа через ткань все еще мокрую икринку.
Казалось, это все происходит не с ней. Как ее угораздило так вляпаться? Как этот детеныш оказался у Кейлера в лаборатории? Он ведь говорил, что изучает лишь трупы?
Похоже, профессор анатомии рассказал ей далеко не все. Или не хотел ее пугать. Впрочем, напугать сильнее у него вряд ли получилось бы, Арлин и так была в шоке от его любимого дела. Оставалось лишь надеяться, что он занимается этим действительно ради благой цели – чтобы люди рано или поздно сумели сосуществовать с такими как она.
Как только икринка оказалась в воде, Арлин взглянула на нее, продолжая удерживать прозрачный шар в ладонях. Казалось, русалочка внутри повеселела. Она несколько раз перекувырнулась вокруг себя и уснула. Шар засветился легким розовато-голубым сиянием.
– Да… теперь понятно, как Кейлер нашел тебя, – улыбнулась Арлин, широко распахнутыми глазами глядя на это удивительное зрелище. Ей даже показалось, что от икринки раздается легкий, заметный лишь на грани слуха звук. Как будто вибрация, переходящая в тихий умиротворяющий звон. Впрочем, фея не была уверена, что и впрямь слышит его, настолько странным оказалось ощущение.
Однако до озера-то она икринку донесла, но что дальше? Просто бросить ее на дно?..
Было страшно оставлять такую русалочку одну. Несмотря на то что Арлин выбрала дикий и неухоженный водоем, который, к счастью, оказался всего в двух километрах от академии, все равно оставалось беспокойство, что сюда забредут люди. Вокруг берега росли камыши, а чуть в стороне начинался тот самый лес, из которого, по словам Рейнара, и вышел горгон. По правде говоря, случайные прохожие заглядывали сюда редко, испытывая вполне обоснованные страхи. Даже несмотря на то что озеро располагалось за городской оградой, далеко не от всех существ Разрыва способны защитить тонкие металлические решетки. При этом сам лес был огромен. Раскинувшийся в непосредственной близости, он тянулся от города на многие километры к югу, поэтому угадать, что за тварь может из него внезапно выйти, было невозможно.
И все же, несмотря на отсутствие людей, Арлин было не по себе. Она понятия не имела, как живут русалки. Где держат своих детей, как растят. И хотя фея знала из рассказов тети, что эти существа чаще всего обитают на самом дне озер и рек, где их так трудно обнаружить, все же тащить в пучину одинокую икринку не хотелось. Кто позаботится о ней? Кто вырастит ее, когда она вылупится из пузыря?..
Впрочем, другого выхода не было. Уж лучше понадеяться на инстинкты самой русалки, которая, возможно, сможет найти пищу самостоятельно, чем оставлять ее в анатомической лаборатории. Кейлер, конечно, накормил бы бедняжку, но что-то подсказывало Арлин, что взамен он сделал бы с ней что-то такое, что самой русалке вряд ли понравилось бы…
Фея вздрогнула, отогнав ужасные мысли. А в следующий миг прижала к себе икринку, надеясь, что та не выскользнет из рук, и нырнула.
Плавала Арлин неплохо. Гораздо лучше людей, которых даже приходилось спасать из воды. Это было не более пяти лет назад, когда она жила еще очень далеко от Беларии, в деревне, стоящей на горной реке. В тот день поднялся ураган, и быстрые воды едва не утянули на дно двух молодых девушек и парня.
Арлин вытащила всех троих, за что ей даже сам городничий подарил большую жирную куропатку, на шею которой повязали красную ленту. Фея скромно поблагодарила счастливых спасенных, куропатку тем же вечером выпустила в лес, а сама сменила место жительства, потому что лишнее внимание грозило ей печальными последствиями. Фея должна быть незаметной, а ее в тот день узнала вся деревня.
В общем, на дно озера Арлин плыла резво и быстро. И если бы не платье да руки, занятые икринкой, может быть, могла бы посоревноваться даже с хвостатыми сородичами малышки, спящей у нее в ладонях.
Вода была холодной, но Арлин не замечала. Только густые водоросли да почти полный водяной мрак вызывали у нее инстинктивные приступы страха.
Как только она достигла дна и выбрала незаметное место между камнями, куда можно было положить светящуюся икринку так, чтобы валуны и длинные листья шелкореллы ее скрывали, как услышала страшное скрежетание. А когда повернула голову, чтобы посмотреть, откуда в воде может взяться такой чудовищный звук, едва не выпустила из легких весь воздух.
К ней мчались огромные клыкастые существа, чьи лица были искажены яростью, а глаза горели знакомым радужным светом, озаряющим подводный мрак. Даже если бы Арлин не видела больших блестящих хвостов, по свету глаз, напоминающих красивые переливы икринки, она узнала бы их. Настоящих взрослых русалок, которые явно были недовольны ее появлением вместе с икринкой.
Арлин мгновенно поняла, как выглядит для них со стороны. Как вор, что украл самое ценное – ребенка. А значит, единственная цель, ради которой они так быстро плыли к ней, была до крайности простой.
Убить.
От испуга Арлин выронила икринку, и та медленно поплыла на дно. Но темного песка достигнуть не успела, потому что с чудовищной скоростью к ней метнулась одна из русалок и выхватила светящийся пузырь, скрывшись в водорослях. Напротив Арлин осталось еще несколько существ с большими блестящими плавниками. В их руках возникли острые кинжалы. Во мраке озерного дна их было почти не видно, но легкое мерцание хвостов отбрасывало блики на диковинные зазубренные лезвия, остроту которых фея уже почти ощущала на собственном горле.
Сердце бешено застучало. В этот момент Арлин глубоко пронзило осознание собственной неуклюжести. Она с новой силой почувствовала, как мешает длинная юбка, как лезут в глаза короткие непослушные волосы.
Все это отдавалось в голове феи болезненной пульсацией ужаса. Она отчетливо понимала: стоит развернуться, чтобы уплыть прочь, как русалки нападут. В собственных воспоминаниях о существах Разрыва Арлин лихорадочно пыталась отыскать способ договориться с подводными жителями. Насколько ей было известно, они умели разговаривать, как люди. Или феи. Но захотят ли они выслушать ее?
Нет, этим русалкам от Арлин ничего не было нужно. Разве что ее смерть.
Воздух, который фея набрала в легкие перед погружением в воду, уже заканчивался. Выносливость Арлин была гораздо выше людской, и под водой она могла находиться довольно долго. Однако до русалок ей было далеко, да и жабрами ее природа не наградила. Раньше казалось, что к счастью, теперь вот можно было бы с этим поспорить.
Арлин приподняла ладони, пытаясь показать, что не замышляет ничего плохого. Но это все казалось настолько пустой затеей, что хотелось рассмеяться. Сквозь слезы. На лицах русалок застыла ярость. И фея уже видела, что это ярость нездоровая. Та самая, которая появляется у всех существ Разрыва под воздействием чужого для них мира.
Ей так хотелось выкрикнуть: «Я такая же, как вы! Я не хочу вам зла!»
Но все это бесполезно. И Арлин даже не могла винить русалок за то, что они вот-вот ее убьют. И все же сдаваться фея не собиралась. У нее все еще был флер… Ее последний шанс.
Собравшись с силами, Арлин на миг закрыла глаза, чувствуя, как буквально горят легкие от отсутствия воздуха, а затем раскинула руки, выпуская наружу столько силы, сколько могла.
Флер фей был не столько магией, сколько особым запахом, веществом, выделяемым кожей. А так как вокруг была сплошь вода, то надеяться на быстрый эффект не приходилось. Будет хорошо, если флер вообще подействует.
Именно по этой причине Арлин постаралась использовать свои способности по максимуму, не оглядываясь на то, к чему в итоге это может привести. Кому какое дело, слетит ли она с катушек после такого фокуса, если в обратном случае ее искромсанное кинжалами тело пустят на корм рыбам?..
Несколько мгновений ничего не происходило. Однако Арлин видела, как привычный розоватый туман окрасил воду, распространяясь во все стороны. Это происходило не столь быстро, как обычно, и все же через пару бесконечно долгих мгновений зачарованная вода достигла русалок.
Арлин уже едва могла держать себя в руках, чтобы не выдохнуть воздух и не хлебнуть вместо него мутной озерной жижи. Кроме того, стоило использовать свои способности, как стало еще хуже. Никогда прежде Арлин не выпускала столько флера, и теперь голова кружилась, а перед глазами плясали алые круги.
Как только розовое облако достигло хвостатых хищников, Арлин резко развернулась и поплыла прочь. Она больше не могла смотреть на них, ждать, подействует ли ее сила, наблюдать за реакцией русалок. У нее просто не было на это времени.
Она двигалась так быстро, как могла. Каждая секунда могла стоить жизни. И сейчас как никогда прежде ощущалась проклятая одежда, в которой путались ноги.
Арлин не видела, плывут ли за ней, однако чувствовала, что так просто ей не спастись. В какой-то момент позади раздался резкий скрежет. И фея поняла, что по крайней мере на одну из русалок флер все же не подействовал и та плывет за ней.
Фея на короткий миг повернула голову. Действительно, за ней гналась лишь одна особь. Остальные застыли далеко на дне среди водорослей и уже были почти не видны.
Что ж… по крайней мере, теперь Арлин знала, что флер фей действует даже в воде. Есть что рассказать студентам в случае, если удастся вернуться живой.
Поверхность озера и берег были уже близко. В какой-то момент Арлин даже показалось, что она оторвалась от погони. Никогда еще девушка не плыла так быстро. А вновь повернув голову, поняла, что не ошиблась: преследовательница отстала. Или просто не захотела подниматься так близко к поверхности.
«Я спасена!» – едва успела обрадоваться Арлин, протянув руку и уже ощущая, как пальцев касается прохладный воздух. Но в следующий миг что-то схватило ее за ногу. Фея повернула голову, не видя ничего сквозь проклятые водоросли, и забилась в ужасе от осознания: воздуха не хватает. Лодыжку облепил скользкий мясистый лист шелкореллы, и чем сильнее девушка билась в этом захвате, тем сильнее запутывалась.
Нужно было срочно спасаться! Но что-либо сделать Арлин уже не смогла. Пузырьки воздуха вырвались из побледневших губ, и их место заняла мутная вода.
Фея потеряла сознание.

Глава 9

Возвращение в мир живых оказалось не из приятных. Арлин кашляла так, словно вот-вот выплюнет собственные легкие, в груди нестерпимо жгло. Ко всему прочему, кому-то вздумалось нещадно хлопать ее то по щекам, то по спине.
– Давай, Арлин, давай, приходи в себя! – раздался совсем рядом знакомый голос, от которого фею снаружи будто окатило ледяной волной, зато изнутри – плеснуло жаром.
Она резко открыла глаза, в которые словно набился песок, и взглянула прямо перед собой. В напряженное и хмурое лицо Рейнара Реса, обрамленное мокрыми слипшимися волосами, с которых на нее капали щекочущие брызги.
Взгляд ректора был непривычно темным, карие радужки, обычно слегка светящиеся желтым, сейчас отдавали цветом горького кофе.
– Ну наконец-то, – выдохнул он, и мощное тело тут же расслабилось.
Арлин молчала, находясь в состоянии легкого шока. Она перевела взгляд на обнаженную грудную клетку Рейнара, невольно любуясь тем, как с рельефных мышц стекают блестящие капли, на короткие мгновения замедляясь на алых шрамах. Там, где совсем недавно зияли огромные раны.
У ректора Вечерней Академии и впрямь была удивительная регенерация. И как он умудрялся объяснять это всем вокруг?
Арлин не знала.
Убедившись, что с ним все в порядке, она тут же попыталась понять, есть на нем брюки или хотя бы нижнее белье. Потому что от мыслей о своей смерти и беспокойстве о его здоровье вдруг переключилась на более насущные проблемы.
Например – близость дракайна, на которого ее заклейменное брачной клятвой тело отзывалось само собой. И думать о чем-то другом было невозможно. Однако сообразить, обнажен Рейнар частично или полностью, не получалось. Она лежала у него на руках и могла смотреть только в небо и пронзительные медово-карие глаза.
– Как ты…
Арлин снова закашлялась, а затем мгновенно покраснела, почувствовав, что в тот же миг его руки прижали ее сильнее. Словно объятия могли спасти от раздирающих спазмов в горле. Но, несмотря на этот абсурдный факт, стало так тепло от его заботы, что в сердце словно что-то защемило.
– Как ты тут оказался? Что произошло?.. – наконец смогла выдавить фея.
– Произошла случайность, – мрачно ответил Рейнар, жестко взглянув на нее, словно пытался отчитать. – Случайность, благодаря которой ты осталась жива, глупая девчонка. Я иногда прихожу на это озеро, чтобы искупаться. И делаю это вечерами, чтобы гарантированно не наткнуться на людей, задающих ненужные вопросы. До сегодняшнего дня все было в порядке. Обычно никому из горожан не приходит в голову на ночь глядя перелезать через забор и подвергать себя опасности оказаться один на один с какой-нибудь бродячей тварью Разрыва. Это озеро было моим козырем и моим маленьким секретом.
Он глубоко вздохнул, а затем продолжил, неожиданно протянув руку и убрав с лица Арлин мокрую прядь волос, заставив ее покрыться колючими мурашками:
– И вот, плаваю я, значит, в своем тайном убежище среди лягушек и скользких водорослей. Плаваю, между прочим, первый раз после ранения! – добавил он, прищурившись. – И тут откуда ни возьмись появляется моя таинственная преподавательница истории и классификации монстров. Она же по совместительству – фея, которая вроде как должна сидеть смирно и не привлекать к себе внимания! И вот эта фея вдруг протискивается через забор, ни капли не озаботившись тем, видит ли ее кто-нибудь, а затем со всего маху ныряет в озеро! Прямо в платье! – Рейнар стиснул зубы. – Думал ли я, что происходит нечто странное? Испугался ли? Да и да. Но все это было мелочью по сравнению с тем, что произошло дальше. Ведь ты не выплывала. Ни через десяток секунд, ни через минуту. Шло время, я искал тебя под водой рядом с берегом, где ты вошла в озеро, искал ближе к центру и даже в глубине. Хотя, признаться, не мог и предположить, что ты поплывешь в самую трясину, заросшую густыми водорослями! В самую заболоченную часть водоема!
Чем дольше Рейнар говорил, тем сильнее в его голосе прорывались рычащие нотки, и Арлин вдруг с изумлением поняла, насколько сильно он на самом деле переживал.
– А что было дальше? – тихо спросила она, отогреваясь в руках и, как ни странно, испытывая все меньше желания покидать объятия.
Рейнар, словно почувствовав ее настроение, перестал злиться.
– А дальше я нырял все глубже и глубже, пытаясь отыскать тебя среди озерной зелени, пока не заметил, как в стороне что-то трепыхается среди тины. – Он вздохнул и закрыл глаза, продолжив только через несколько секунд: – Когда я тебя вытащил, ты уже не дышала. Пришлось вытряхивать из твоих легких воду, надеясь только на чудо, потому что я не очень-то силен в помощи утопающим. Один только Огненный знает, что я испытал за те минуты, когда думал, что ты уже не очнешься…
Она прижалась щекой к его груди, слушая, как под горячей кожей бьется сердце, и боясь шевельнуться. Это был очень странный момент. Словно бесконечно растянулась одна-единственная секунда после того, как Рейнар ее спас, и до того, как она сама должна была освободиться от его объятий. Встать и поблагодарить за помощь. Секунда, превратившаяся в долгие минуты. И Арлин до смерти не хотела, чтобы это время когда-либо заканчивалось.
Фея ругала себя всеми словами за то, что не может просто встать и привести себя в порядок. Не может освободиться от обволакивающего тепла Рейнара, от успокаивающего стука в его груди, под самым ее ухом. Стука, который уже давно словно стал громче, быстрее.
Жарче.
И когда она смущенно подняла голову, оказалось, что Рейнар не отрываясь смотрит на нее, а его губы теперь настолько близко, что их дыхание почти стало единым.
Больше Арлин ни о чем не думала. Просто не могла позволить себе думать. И потянулась вперед, затаив дыхание и медленно, обжигающе медленно приближаясь к его губам, застывшим в паре сантиметров от ее собственных.
Под кожей мгновенно вспыхнул пожар.
Каждая мышца внутри сжалась, потому что… Рейнар не подался ей навстречу. Впервые он не проявлял инициативы. Вообще. Словно ждал, что это сделает она сама. А может, просто собирался вот-вот отпрянуть от нее…
Обиделся, что она столько раз отшивала его? Внял голосу разума и решил, что им не стоит прикасаться друг к другу? Или, может, тоже почувствовал их проклятую брачную связь?..
В висках Арлин бешено застучал пульс, сердце подскочило к горлу, а по позвоночнику скользнула холодная волна. Будто она одним махом прыгнула в ледяной водопад и помчалась вместе с потоками воды в самую бездну.
А затем ее мелко вздрагивающие губы все же дотронулись до его мягких и горячих. Таких пьяняще желанных и… неподвижных.
Рот Рейнара казался напряженным, словно он действительно злился.
Но все же дракайн не отстранился.
Сердце Арлин ухнуло куда-то вниз.
Еще бы он отстранился! Фея вдруг кожей почувствовала, насколько горячим он стал, ощутила своим нутром, как стремительно закипела кровь в его венах.
И все равно почему-то до сих пор боялась. Уже едва ощутимо касаясь его губ, лаская его короткими отрывистыми движениями…
Раз, затем второй…
А Рейнар молча продолжал смотреть на нее, и лишь его глаза горели все ярче, а каждая мышца в теле, казалось, стала каменной.
Это было странно. Странно, потому что его руки уже сжались на ее талии, на бедрах. В этот момент Рейнар прижал ее к себе так сильно, что казалось, легкие Арлин вот-вот окончательно опустеют.
Чтобы вновь наполниться уже его дыханием. 
В какой-то миг Рейнар медленно закрыл глаза и, зарывшись одной рукой в ее мокрые волосы, распахнул губы. Проник языком в ее рот, с тихим рычанием сжимая пальцы в перепутанных прядях. Медленно, ожесточенно целуя Арлин, жаждущую его прикосновений, его укусов, которые следовали один за другим. Словно Рейнар хотел за что-то наказать ее. Или себя. Или их обоих.
Он целовал ее неторопливо, но так глубоко и чувственно, что казалось, хотел сказать ей что-то важное. Словно открывал какую-то правду, которую сам едва осознал.
Они оба потерялись для окружающего мира, для бесконечности времени и пространства. Когда Рейнар уже ласкал не только ее губы, когда поцелуи стали не такими невинными, как прежде, Арлин начало невыносимо тяготить ее тяжелое мокрое платье, которое, казалось, ранило кожу, не допуская к ней горячее тело Рейнара, на котором мелкой черно-золотой пылью снова начала проступать чешуя дракайна.
Высоко в небе давно светила голубоватая луна, а окружающую тишину нарушали лишь отрывистые крики ночных птиц да их собственное рваное дыхание. Однако в какой-то момент, когда рука Рейнара скользнула вниз по ее телу, коснувшись самых чувствительных точек, Арлин не смогла сдержать стон, который и привел ее в чувство.
Она посмотрела в его золотые глаза, то и дело бросая испуганные взгляды на мощные плечи, искрящиеся в лунном свете маленькими чешуйками, и с ужасом прошептала:
– Рейнар… Ты изменился…
– Ты еще себя не видела, – с каким-то хриплым надрывом усмехнулся он, привлекая ее к себе, словно был не в силах и секунды провести без ее губ.
Но Арлин снова едва заметно оттолкнула его, не обратив внимания на эти слова. В голове билась лишь одна мысль:
– Нас увидят, Рейнар. Тебя увидят!..
Но, несмотря ни на что, она все же не могла не любоваться им. И не смогла заставить себя отказаться от того, чтобы провести ладонью по его плечу, вверх к шее, большим пальцем рисуя дорожку вдоль остро пульсирующей вены. Затем, очерчивая линию подбородка, к самым губам.
Рейнар зажмурился, поймал ее палец, едва сжав зубами. А в следующий миг свободной рукой вновь скользнул ей между ног.
– Рейнар!.. – ахнула Арлин, прикусывая губу. Боясь быть слишком громкой, но не в силах сдержать стона, рвущегося из груди. – Рейнар, Рей… нар…
Он двигался все быстрее, не обращая внимания на то, что она, кажется, все еще пыталась его оттолкнуть, хотя уже плохо помнила, зачем это делает. Глаза Арлин закрылись, а дыхание стало судорожным и всхлипывающим, пока она вдруг не запрокинула голову, едва не закричав от резкой огненной вспышки, пронзившей ее тело и расходящейся волнами по всему телу. В последний момент Рейнар накрыл ее губы поцелуем, глуша звук собственным дыханием и будто выпивая его.
Когда Арлин наконец открыла глаза, вновь обретя способность нормально дышать, в зрачках Рейнара плясало пламя.
– Ты вот-вот обратишься, – прошептала она, все еще с трудом дыша. – В десятке метров от черты города! Какого тролля, Рейнар?!
Он хрипло усмехнулся:
– Если ты не готова отдаться мне прямо сейчас, мы уже вряд ли сможем с этим что-то сделать…
Рес глубоко вздохнул, на секунду закрыв глаза. Казалось, прямо в этот миг он втягивал ее запах.
Арлин покраснела.
Учитывая, что Рейнар несколько минут назад спас ее, она была у него в долгу. И, по-хорошему, была обязана помочь ему в ответ. Что с того, что в качестве помощи ему требуется секс? Это всяко не страшнее смерти, которой ей удалось избежать.
– Тебе не кажется, что заниматься любовью возле забора, где нас могут увидеть, не самый хороший вариант? – немного нервно спросила Арлин. Она оглянулась по сторонам, уже почти ожидая увидеть в черте города какого-нибудь зазевавшегося ночного гуляку, которому вздумалось перед сном пощекотать себе нервы возле темного леса.
– Здесь никого нет, – возразил Рейнар, уткнувшись носом в основание ее шеи и вызвав у феи новую волну жара. – К тому же это не пугало тебя, когда ты неслась сюда сломя голову, чтобы нырнуть в воду прямо в одежде.
Он тихо усмехнулся, прикусив ее кожу, послав по венам Арлин волну горячих искр.
Фея тихо вздохнула и ответила, уже почти готовая согласиться на все что угодно:
– Я не могла поступить иначе. Я должна была спасти детеныша русалки, которого нашла у Кейлера в лаборатории.
– Что?! – воскликнул Рейнар, мгновенно забыв о поцелуях и схватив ее за плечи.
Его глаза вновь горели, но теперь уже не золотом, а огнем. А восхитительные искристые чешуйки медленно начали пропадать с плеч.
Арлин порывисто вздохнула, опустив глаза и вспоминая, что привело ее сюда.
– Русалочка, совсем маленькая, в светящемся пузыре, – проговорила она негромко. – Сегодня я нашла ее в лаборатории Кейлера. Он пригласил меня посмотреть на свое любимое дело, обещал похвастаться изобретениями…
Арлин едва заметно сморщилась и в тот же миг ощутила, как пальцы Рейнара сжались на ее коже. Это придало сил рассказывать дальше.
– В одном из шкафов я обнаружила банку с прозрачной икринкой, внутри которой был живой младенец. – Она на секунду прервалась, вспомнив испытанный в тот момент ужас. Что, если бы это оказался ее ребенок?.. Что, если однажды, через десяток лет, какой-нибудь другой Кейлер поймает или украдет маленькую фею, посадив ее в стеклянный ящик с крохотными дырочками для дыхания?..
Стоило представить нечто подобное, как Арлин пронзила ледяная молния страха. Ладони покрылись холодным потом.
– Когда профессор вышел в соседнюю комнату, я схватила русалочку и выбежала прочь, прикрыв ее складками юбки, – продолжила она значительно тише, потому что голос внезапно охрип. – Я не могла поступить иначе, понимаешь?..
Взгляд, который фея бросила на Рейнара, был полон щемящей тоски, что отравляла ее. И хотя Арлин прекрасно понимала, чем может грозить подобный поступок, оставить младенца в банке для опытов казалось чудовищным кощунством.
– Я никогда не давал позволения проводить эксперименты на живых монстрах, – медленно процедил Рес сквозь стиснутые зубы. – И уверен, не давал его и Дербиш Ласкерс-он. Когда я был его заместителем, он всегда выступал против подобного. Дербиш прислушивался ко мне. Кроме того, он и сам считал такие эксперименты негуманными. Ведь монстры имеют слишком сходное с людьми строение и разум, который мало чем отличается от человеческого.
– Может, он и не собирался проводить опыты, – пожала плечами фея, слабо веря в то, что говорила.
Ее внезапно стало знобить.
Рейнар бросил на нее такой красноречивый взгляд, что стало ясно: уж он-то точно не верит в чистоту помыслов Кейлера.
– В любом случае, о пропаже он сообщать не станет, потому что сам нарушил правила, – задумчиво выдохнул он, почувствовав, как дрожит Арлин, и прижав ее сильнее.
Но фея была не слишком согласна с Рейнаром.
– Думаю, Кейлер не совсем дурак и догадается, куда пропал его экземпляр для опытов, – проговорила она. – Даже если он не сообщит о пропаже, то поймет, что со мной что-то не так.
Она резко стиснула кулаки и встала.
– Мне нужно собираться. Я уеду прямо сейчас, – сорвалось с ее губ, и руки невольно задрожали.
Оказалось, что сама мысль о том, чтобы покинуть Беларию, академию и Рейнара, пугает ее ненамного меньше, чем все остальное.
Рейнар встал вслед за ней и, схватив за руку, резко потянул на себя, заставив прижаться щекой к его груди. Коснулся ладонью ее волос и мягко погладил.
– Никуда ты не поедешь, – шепнул он негромко, выдыхая слова куда-то ей в макушку.
– Но… – дернулась было девушка, однако тут же вновь обмякла в мужских руках, когда он сжал ее сильнее.
– С Кейлером я разберусь, – ответил Рес спокойно. – Скажу, что ночью на территорию академии проник вор. Мол, из лабораторий были украдены дорогие реактивы. А Кейлер сам виноват, что никогда не закрывает двери кабинета на ключ.
– И он поверит? – ахнула Арлин, на миг отстранившись и испытав такой прилив благодарности, что ей самой стало от этого неловко.
Хотелось броситься ему на шею, снова прижаться губами, почувствовать, как его язык проникает внутрь нее, завладевая, присваивая…
– Куда он денется? – мрачно усмехнулся Рейнар, и Арлин едва не улыбнулась, почувствовав знакомую властность ректора. – Как я скажу, так и будет. В конце концов, Кейлер – просто обыкновенный профессор анатомии.
– А ты – целый дракайн? – не могла не пошутить девушка, и Рейнар с легким удивлением взглянул на нее, не переставая улыбаться.
– Ну уж не половинка, – ответил он, прищурившись.
– Как думаешь, все дракайны такие самоуверенные или только ты? – Арлин приподняла бровь, слегка отстраняясь от него. Все же говорить с ним, не касаясь, было гораздо проще. Под кожей не так ярко жгло, под ребрами стучало не так быстро.
Не так… Но все же достаточно, чтобы Арлин чувствовала, как алеют щеки, а внутри зарождается желание если не поцеловать Рейнара Реса, то хотя бы поддеть его какой-нибудь шуткой.
Ректор Вечерней Академии сцепил руки за спиной, отчего его грудная клетка будто бы стала еще шире. На рельефных мышцах так и не высохли, искрясь в лунном свете, капли воды. И, хвала богам, он был в черных плавках, на которые, впрочем, Арлин старалась не смотреть.
– Понятия не имею, – ответил Рес серьезно, и только уголки его губ были чуть приподняты. – Я никогда не общался с другими дракайнами.
– Не общался? – переспросила девушка. – А кем же были твои родные?
Разговор принимал серьезный оборот, и Арлин не была уверена, что Рейнар ответит.
На короткое мгновение она даже подумала, что он проигнорирует ее вопрос. Дракайн отошел к озеру, спокойная гладь которого сейчас казалась совершенно черной.
Арлин последовала за ним, а Рейнар вдруг зашел за какой-то куст, скрывающий их от города, и сел на широкую подстилку, указывая фее на место справа. Девушка разместилась рядом, и он тут же накрыл ее плечи сухим полотенцем, отчего мгновенно стало тепло. Конечно, было бы неплохо снять мокрое платье, но фея готова была помучиться в нем еще немного. Все ради того, чтобы услышать рассказ дракайна, который, несмотря на все преграды, не только не боялся жить бок о бок с людьми, но и поднялся на такую высокую ступень в человеческой иерархии, что об этом впору было слагать легенды.
– Я рос в человеческой семье и понятия не имел, кем являюсь, – проговорил он негромко, чем вызвал внутри Арлин целую бурю эмоций.
– Правда? Но как же так?..
– Все просто, – пожал плечами Рес. – Меня подбросили на порог дома приемных родителей, едва я родился. Чета Ресов на тот момент не могла завести детей уже более пяти лет. Они почти отчаялись… И тут появился я. Конечно, у них не возникло даже крохотной мысли, чтобы избавиться от младенца. Я стал для них благословением богов.
Рейнар ненадолго замолчал.
– Значит, ты рос как человек… – задумчиво проговорила Арлин, даже примерно не представляя, что пришлось испытать молодому дракайну в период взросления. Когда никто не мог рассказать ему, кем он на самом деле является.
По-хорошему, большинство монстров на его месте были бы убиты еще в детстве. Скорее всего, как только родители узнали бы, что их чадо – на самом деле пришелец из другого мира и потенциально опасное чудовище, они убили бы его.
Убили, ведь так?..
Рейнар бросил на девушку тяжелый взгляд и, будто уловив ход ее мыслей, ответил:
– Они узнали, кем я являюсь, когда мне было семь. Тогда я впервые потерял контроль. У них на глазах. Мы с отцом играли в мяч на участке перед домом. Я проиграл. Это настолько разозлило меня, что я начал покрываться чешуей. Несколько мгновений отец ошалело смотрел на меня, и тогда по его глазам я понял, что происходит нечто ужасное. Я взглянул на себя и замер, не веря. Ведь буквально за сутки до этого в нашем городе поймали василиска, и я собственноручно кидал в него камни. В толпе таких же агрессивных и испуганных – людей…
Арлин молчала, боясь вздохнуть. Будто на собственной шкуре переживая все, о чем говорил – Рейнар.
– Отец схватил меня и тут же унес в дом, опасаясь, что кто-то из соседей заметит, – продолжал он, невесело усмехнувшись. – А я залился слезами, умоляя его не убивать меня. Казалось, что мне конец. Я был уверен, что отец меня убьет. Другого варианта просто не было. Но я ошибся – родители помогли мне. Скрыли ото всех то, кем стал их сын. И если бы не они, я бы давно был мертв.
Рейнар затих, сцепив руки на согнутых коленях и глядя вдаль.
– А где они сейчас? – тихо спросила фея, когда молчание начало затягиваться.
Рейнар не смотрел на нее. Он продолжал хмуро глядеть на черное озеро, словно в безупречной глади ему виделись события давно минувшего.
Арлин с любопытством проследила за его взглядом, но ей озеро не демонстрировало никаких откровений. Для нее оно было просто скучным черным пятном.
– С детства отец учил меня держать эмоции под контролем, – продолжил Рейнар, так и не ответив прямо на поставленный вопрос. – Как не выходить из себя. Мы вместе изучили десятки методов отделения разума от инстинктов. Половину своих денежных средств родители тратили на дорогие книги, которые можно было выписать только из столичных королевских библиотек. А вторую половину – на мастеров меча. Всю энергию, которая у молодого дракайна била ключом, было решено направлять на спорт и занятия боевыми искусствами, за которыми отец всегда пристально следил. И как только я начинал обращаться, он уводил меня еще до того, как тренеры что-либо замечали. Папа всегда говорил, что я не должен давать волю злости, ярости или страсти. Потому что именно они более всего влияют на дракайнов. Я слушался и уже к тринадцати годам был лучшим из молодых бойцов в своем городе. Меня готовили на поступление в школу паладинов… А затем все разом изменилось.
Арлин больше не задавала вопросов, но Рейнар и сам не прерывал рассказ. Казалось, ему тоже нужно было, чтобы эта история прозвучала до конца.
– Однажды я не послушался, – звучал тихий мужской голос. – И решил узнать, что случится, если я хоть раз позволю чувствам взять контроль над телом. Что ж… Это было по-настоящему удивительно. Я благоразумно выбрал для эксперимента самую темную и нехоженую часть леса, что прилегал к нашему городу, и обратился в дракайна. Отрастил чешую, выпустил крылья, которыми еще не мог управлять… До того дня я никогда не делал ничего подобного. Казалось, что сила буквально кипит у меня в крови… Я носился по лесу, пока не научился взлетать. Мне казалось, что в этом нет ничего ужасного, что, к счастью, несмотря на слова отца, я избежал проклятия всех монстров Разрыва – безумие обошло меня стороной. Но в какой-то момент я поднялся над деревьями и увидел, как вдали горит какой-то дом. И это вдруг показалось мне смешным. Я знал почти всех, кто жил в нашем небольшом городке, но в тот миг мне стало совершенно плевать, в чью семью пришла беда. Что с того, что где-то там горят людишки? Разве мне, дракайну, не должно быть все равно? Мне и было все равно. В тот день я оставался в лесу до самой ночи, не в силах перестать быть тем, кем сделала меня природа. И только к следующему утру решил вернуться домой и рассказать отцу, что нет ничего ужасного в том, чтобы перевоплощаться. Я ведь никому не причинил зла, хотя, положа руку на сердце, мне хотелось. Хотелось выйти из леса, показать всем, кто я на самом деле. И убить каждого, кому это не понравится… Но я этого не сделал. Хотел порадовать родителей. А оказалось, что радовать уже больше некого. В том пожаре погиб и отец, и мать. Я потерял самых близких людей.
– Но ведь ты был не виноват! – воскликнула Арлин, не в силах смотреть, как лицо Рейнара искажается от боли. – Пожар случился не по твоей вине!
– Но я мог им помочь, – покачал головой он. – А разум дракайна сделал меня бесчувственным. С тех пор я всегда вспоминаю то, что ощущал тогда: полное безразличие к чужим страданиям. И держу себя в руках. Ведь безумие настигает таких, как мы, не сразу. – Он внимательно посмотрел на фею и, опустив мрачный взгляд, закончил: – Сперва идет безразличие, затем ненависть, и только после – жажда крови. У нас есть отсрочка, но она ничтожно мала. Ничтожно мала, Арлин.
По спине феи прокатилась ледяная дрожь.
– Что же тогда нам делать?.. – спросила она негромко, сама не зная зачем. Просто впервые поняла, что не одна чувствует себя уязвимой. Что даже великий и ужасный Рейнар Рес, глава академии и один из лучших бойцов Беларии, ощущает то же, что и она.
– Ничего, – пожал плечами Рейнар. – Этот мир никогда не станет нашим. С этим стоит лишь смириться.
Арлин стиснула зубы, чувствуя, как накатывает холодная безысходность. Больше всего на свете она не любила именно это ощущение, поэтому сейчас ей так не хотелось, чтобы его испытывал Рейнар. Дракайн, рядом с которым она почему-то всегда становилась словно кем-то другим. Рядом с ним было не страшно, и Арлин не собиралась менять этот факт.
– Значит, ты применял магию, правильно я тебя понимаю? – прищурившись, спросила фея. То, что она задумала, было очень весело, но Рейнар об этом не догадывался.
– Правильно. А ты нет? – Он приподнял бровь, кажется, начиная заинтересовываться.
– Очень редко, – покачала головой она. – Я старалась этого не делать, потому что считала именно магию причиной возникновения безумия.
– В этом есть доля правды, – кивнул Рейнар. – Но не вся.
– Я поняла, что у тебя был иной подход, – улыбнулась девушка. – И как у дракайнов с магией? Как думаешь, вы сильно отстаете развитием от фей? – невозмутимо спросила она, словно это было что-то само собой разумеющееся.
– Что?! – ахнул Рейнар, кажется, пораженный ее вопросом до глубины души. Тоскливую маску с его лица как ветром сдуло. А ее место занял дерзкий прищур. – Хочешь посоревноваться?
– А ты разве можешь мне что-то показать? – лениво уточнила Арлин, нарочно отворачиваясь, будто пытаясь подавить зевок. – Ладно, забудь, это я просто так спросила…
С широко распахнутыми глазами Рейнар задрал голову к небу, словно пытался у него что-то спросить.
– Имей в виду, тебе придется ответить за свои слова, жемчужинка, – хмыкнул он и тряхнул влажными волосами, опустив взгляд в землю. А когда он снова посмотрел на Арлин, его глаза искрились золотом. На висках начала проявляться вязь мелких чешуек, уверенно сползая по щекам к шее, а затем украшая мощные плечи.
Фея следила за этими удивительными метаморфозами, затаив дыхание. Сердце забилось оглушительно быстро.
– Рейнар! – ахнула она, поняв, что происходит то, чего он все это время так настойчиво пытался избежать.
Ведь пытался?..
– Рейнар, успокойся, я не хотела!.. – выдохнула она.
А на его губах загорелась предвкушающая – улыбка.
– Не бойся, – хмыкнул он, с наслаждением расправляя плечи, словно мечтал сделать это уже давно. – Некоторое время я могу находиться в теле дракайна, если оборот контролируемый. Я понял этот в тот первый раз, когда ты едва не свела меня с ума, надев монастырский балахон на голое тело. – На его губах появилась мечтательная улыбка с легким хищным оттенком. – Ты убежала, а я таки потерял контроль. Однако обернулся я чуть раньше, чем сила вырвалась бы сама. И сумел повернуть действие магии вспять.
– Значит, использование магии не сводит тебя с ума? – восхитилась Арлин.
– Сводит, – кивнул Рейнар, улыбаясь и подбираясь ближе к ней. – Но знаешь, как-то очень неторопливо и в чем-то даже приятно.
Он сделал еще один шаг и чуть склонил голову, хрустнув шейными позвонками.
– Что ты такое говоришь! – ахнула Арлин. – Тебе приятно сходить с ума?
Рейнар снисходительно улыбнулся.
– Поверь, если появится опасность, ты узнаешь об этом первой. Но, как оказалось, я не слечу с катушек, пока не завершу оборот и не стану истинным дракайном. Тебе нечего опасаться, потому что я понятия не имею, как это делается.
Буквально через долю секунды что-то с тихим грохотом лопнуло и словно зашуршало – за спиной Рейнара выросли огромные черно-золотые крылья.
Арлин замерла, вглядываясь в чудо, и прошептала:
– Так это еще не все?..
– Не все, – хрипло и тихо прошептал он, разминая руки и ноги, заставляя увеличившиеся мышцы перекатываться под ослепительно красивой кожей и вызывая у феи волну мурашек по телу. – Покажи мне, на что способны такие как ты… Убегай!
Он низко усмехнулся и попытался ее схватить.
Арлин взвизгнула, чувствуя, как по венам растекается огонь страха и дикого веселья, и рванула вперед.
Прямо к озеру.
Высоко в небе давно светила яркая луна. Но прямо сейчас белый диск накрыло густое облако, и призрачные лучи уже не освещали землю. Вокруг разлилась почти кромешная тьма.
Арлин видела в темноте ничуть не хуже кошки или какой-нибудь совы. И очень надеялась, что дракайнам эта способность неведома.
Они затеяли игру, которая могла плохо закончиться, если бы кто-то из людей заметил догонялки на побережье дикого озера. Однако фея очень рассчитывала на поздний час и спасительный мрак. Никто не должен обнаружить это легкое сумасшествие, которое накрыло их обоих. Сумасшествие, которого им обоим так не хватает.
Как долго можно существовать, боясь, что тебя обнаружат? Сколько лет можно жить в атмосфере постоянного страха? Всему когда-нибудь приходит конец. И прямо сейчас, впервые за много лет позволив себе не скрываться, Арлин ощущала, как за ее спиной словно растут крылья. Это было невозможно, настоящей феей ей не стать – слишком уж она боялась потерять разум. Но и без оборота Арлин вовсе не была уверена в том, что сможет использовать силу так же активно, как это делал Рейнар.
Однако опыт ректора заставил ее вновь почувствовать в себе давно утерянную уверенность.
Фея продолжала бежать, почти не замечая, как смеется, и зная, что за ней по пятам гонится настоящий хищник. Но она была быстрее. И собиралась удивить своего преследователя.
Рейнар сознательно направлял ее в сторону озера, очевидно рассчитывая, что, когда бежать будет некуда, она остановится и упадет в его объятия.
Но нет! У Арлин был иной план.
Как только ее ноги коснулись воды, ступни оторвались от земли, и фея буквально побежала по прозрачной глади.
Едва это произошло, Рейнар позади нее что-то удивленно ахнул и, кажется, даже замер на несколько мгновений. Это была фора, которую фея не собиралась терять. Она бежала по воде, не касаясь ее. Босые ноги отталкивались буквально от воздуха, и девушка чувствовала, как щекочет ступни легкая «подушка» из магии, что не позволяла ей утонуть.
Одна из способностей фей – умение парить над землей. Полетом это назвать сложно, ведь крыльев за спиной Арлин не было. Однако магия особым образом поднимала фею в воздух, позволяя ей без труда преодолевать небольшие препятствия. Высота такого бескрылого парения не превышала метра над той или иной поверхностью. И это никогда нельзя было забывать.
Когда-то давно, в детстве, тетка строго-настрого запрещала маленькой Арлин преодолевать подобным образом, например, глубокие овраги. Она рассказывала о беспечных феях, которых знавала лично. Об их смертоносной забывчивости в момент, когда все они бежали из Атлантита. В попытке скрыться от катаклизма, уничтожающего мир, многие молодые феи пытались перенестись над глубокими пропастями, образующимися буквально на глазах. Те девочки еще не были полноценными феями, не умели выпускать крылья, однако настолько привыкали парить, что забывали об опасности. А потому падали и разбивались насмерть.
Арлин слишком хорошо запомнила этот рассказ, несмотря на то, что сама использовала способности крайне редко. Бедные феи, гибнущие в умирающем мире, стояли перед глазами так ясно, словно это Арлин когда-то в прошлом видела их смерти, а вовсе не тетя.
Но сейчас фее было не до грустных воспоминаний. Арлин преодолела озеро с немыслимой скоростью и скрылась в черноте леса. За спиной она слышала хлопанье крыльев дракайна и его сдавленную ругань, когда эти крылья пришлось сложить. Меж узких деревьев не особенно полетаешь. Зато парить можно!
Арлин улыбнулась и помчалась прочь, петляя среди кустов и толстых стволов. Ночное зрение позволяло ей безупречно ориентироваться в темноте, но, судя по быстрым шагам позади и по шороху листвы совсем рядом, Рейнар не отставал.
Когда показалось, что шум шагов стал тише, фея остановилась отдышаться. Арлин решила, что дракайн потерял ее из виду. Она спряталась за особенно большим деревом и стала тихо-тихо дышать, пытаясь успокоиться. Улыбка не сходила с ее лица при мысли, что ей-таки удалось обогнать своего хищника. А еще в груди быстро-быстро стучало сердце, разгоняя по венам пьянящую кровь, зачарованную побегом и погоней.
Арлин уже решила заканчивать игру в прятки и приготовилась крикнуть Рейнару, что он проиграл. Она выглянула из-за дерева и… ахнула. Оттуда выскочил огромный, ослепительно красивый дракайн и, улыбаясь, повалил ее на землю.
– Вот ты и попалась, феечка, – промурлыкал он ей на ухо, опалив горячим дыханием.
В груди Арлин громко ударило и затихло на целую секунду, чтобы уже через ослепительно короткий миг застучать тысячекратно сильнее. Прямо на ней лежал полуобнаженный мужчина, чьи огромные мышцы будто трещали от силы, бугрясь венами и сверкая черно-золотой чешуей. Его глаза горели, а уголки губ сладко растянулись.
Фее мгновенно стало горячо, а где-то внизу предательски заныло.
Чтобы хоть немного отвлечь саму себя от острых, дурманящих голову мыслей, Арлин прищурилась и проговорила:
– Я все равно победила, догнать меня тебе не удалось.
– Это все деревья! Я летаю быстрее! – притворно возмутился Рейнар, не переставая улыбаться.
– Ничего не знаю, – фыркнула Арлин. – Это все, на что ты способен?
– А ты? – в свою очередь спросил Рес, касаясь поцелуем уголка ее губ с едва различимым шепотом: – Аппетитная моя… Никак не оторваться…
Фея тут же покраснела, не понимая до конца, шутит он или говорит серьезно.
– Я еще умею вот так. – Она уперла руку в его грудную клетку, заставляя отклониться и дать ей пространство для маневра.
Рейнар вздохнул, но, очевидно, был достаточно заинтригован, потому что через мгновение все же послушался и сел рядом. Впрочем, одна его ладонь так и осталась на ее бедре, и было окончательно не ясно, с какой целью она там лежит. То ли Рейнару хотелось просто касаться Арлин, то ли таким образом он следил, чтобы шустрая феечка больше не упорхнула. В любом случае, из-за горячей руки, расположившейся выше ее колена, Арлин чувствовала, как напряжение где-то под желудком все сильнее берет ее в жгучее кольцо.
Однако фея старалась делать вид, что ничего подобного с ней не происходит и она вовсе не вспоминает умопомрачительные ласки там, возле пруда. Она протянула руку к луже, которую увидела между корней старого снежнодрева, и пошевелила пальцами.
Магия приятным теплом хлынула по телу: по костям, сухожилиям, коже, через секунду срываясь будто прямо из-под ногтей. Арлин давненько не прибегала к этому бесполезному волшебству, хотя в детстве ей нравилось играть так, несмотря на наказ тети. Сейчас забытое ощущение власти над природой вновь взбудоражило кровь, заставив всколыхнуться старые воспоминания.
Вслед за этим над лужей воспарило пять маленьких круглых капель. Они кружили в воздухе, словно крохотные бусины, а лунный свет, что едва пробивался сквозь густые кроны, будто специально падал именно на них.
Глаза Рейнара распахнулись шире, точно он увидел нечто необычное, удивительное, хотя, казалось, это был совершеннейший пустяк.
Арлин это невероятно ободрило, и в сердце разлилось незнакомое тепло.
Тогда она решила постараться еще сильнее и напряглась, прищурившись, глядя на капли пристально и уверенно. Круглые водяные бусины вдруг преобразовались в ограненные! Теперь казалось, что это драгоценные камни, а свет, что падал на них с высоты, преломился в десятках граней, тут же растекаясь от них в разные стороны.
– Поразительно, – проговорил Рейнар, осторожно протянув руку и едва не коснувшись одного из водяных камушков. Однако в последний момент отдернул ладонь, будто боялся все испортить.
– Ну что, два – ноль? – ехидно проговорила Арлин, стремясь увековечить соревнование собственными победными очками.
– Два? – хмыкнул Рейнар. – Ноль? – переспросил тут же. – Во-первых, в первом раунде ничья, я тебя все же догнал. Значит, один – один. А во – втором…
Он вдруг подставил ладонь под самые капли. Так, словно это он ими управлял, а вовсе не фея. А затем его кожа покраснела.
Арлин вздрогнула, подавив вскрик, потому что от Рейнара стало распространяться почти обжигающее тепло. Но в следующее мгновение ограненные капли вдруг взяли и превратились в пар, а кожа на руке дракайна снова приобрела нормальный цвет.
– Ох, – только и смогла выдохнуть девушка.
Он испарил воду, не прикасаясь к ней.
– Теперь получается два – два, жемчужинка, – проговорил Рейнар с улыбкой. – Будут еще фокусы?
Арлин стиснула зубы, притворно нахмурившись. А потом проговорила уже не так весело, как прежде:
– Есть еще кое-что, но, к сожалению, я этого не умею.
– Что же?
– Тетка рассказывала, что умеет создавать защитный кокон, внутри которого безопасно. И этот кокон может выдержать почти любые нагрузки. Даже если упасть в нем в пропасть, выживешь. Главное – успеть его создать.
– Кокон?.. – почему-то задумался Рейнар.
– Да, что-то вроде мыльного пузыря с феей внутри, – улыбнулась Арлин. – Впрочем, может, это выдумка. Ведь иначе нас всех не перебили бы…
А Рейнар покачал головой.
– Думаю, не выдумка.
– Почему? – Арлин прищурилась, во второй раз заметив, что ее рассказ словно всколыхнул внутри него какие-то давно терзавшие мысли.
– Я много лет размышляю над тем, как монстры сумели преодолеть Разрыв, – проговорил он, в очередной раз называя их всех, включая и самого себя, чудовищами.
Арлин не уставала поражаться этому. Со стороны казалось, что ректор Вечерней Академии – до мозга костей человек. И только она знала правду.
– Дело в том, что пространственные дыры очень нестабильны и вредоносны, – продолжал Рейнар задумчиво. – В них гуляет очень сильное напряжение, бьют молнии, иногда появляются ядовитые облака. Пройти через такой переход живым почти невозможно, не зря на месте возникновения Разрывов образовывались мертвые участки земли. Однако сорок лет назад таким образом в этот мир сумели попасть сотни тысяч разнообразных существ. И если некоторые из них, типа огров, обладают толстой кожей, защищающей даже от магии, то остальные – обычные смертные и слабые человекоподобные твари. Они все должны были погибнуть при переходе.
– Ты думаешь, что такой кокон был не только у фей? – Арлин приподняла бровь, с плохо скрываемым удовольствием изучая задумчивое мужское лицо, обрамленное влажными прямыми волосами.
– Нет, – покачал головой Рейнар, странно взглянув на нее. – Я думаю, что феи помогли всем тварям переместиться.
– Что? – ахнула девушка.
– Может быть, твоя тетя также упоминала о том, что умеет открывать порталы?.. – Он приподнял бровь, и внутри Арлин зажглась и тут же потухла какая-то болезненная надежда.
Что, если все и правда так, как говорит дракайн? Что, если именно феи открыли проход в этот мир? Разве это не означало, что они могут вернуться?..
Но спустя мгновение девушка вновь успокоилась, отогнав от себя бесплодные ожидания.
– Нет. Я бы знала, – ответила она, развенчивая скорее собственные мечты, чем удовлетворяя любопытство Рейнара. – Тетка старалась рассказывать мне все, что знает о феях. Пока находилась в сознании. Она торопилась, а потому ничего не утаивала. Однако если открытие порталов все же возможно, то уходить нам уже некуда. Атлантит мертв.
Это был ответ на вопрос, которого дракайн не задавал. Рейнар кивнул, словно был с ней абсолютно согласен, однако задумчивость с его лица никуда не делась. Арлин очень хотелось бы знать, что творится в его голове, до каких откровений он сумел добраться за свою жизнь и какими знаниями обладает?
Но Рейнар больше не торопился рассказывать.
– Значит, три – два в пользу фей? – спросила она, раз уж он продолжал молчать.
Но в ответ на это Рейнар снова улыбнулся и покачал головой.
– Уж если ты учитываешь в нашем соревновании свою нереализованную способность, то посчитай и мою. В мире, из которого мы все вышли, дракайны умели говорить мысленно. Причем чем сильнее был дракайн, тем на большее расстояние он умел переносить свои мысли. Так что три – три, феечка.
– Правда? – восхитилась Арлин. – Но откуда ты узнал это все? Ты ведь не встречал ни одного дракайна?
– Отец изучал книги, рассказывал мне все, что ему удавалось узнать о таких как я. Да и об остальных монстрах тоже. Однако о телепатии дракайнов я узнал иначе. Однажды у нас в городе поймали моего сородича. Он был уже абсолютно невменяем… кричал, дрался. Одному стражнику голыми руками оторвал кисть, когда его пытались посадить в клетку… – Рейнар нахмурился, а Арлин вздрогнула, словно ей передалось его настроение. – Отвратительное зрелище… Отец тут же повел меня домой, и я должен был мгновенно потерять из виду происходящее. Однако уже по дороге я понял, что все еще ощущаю то, что творится на площади. Буквально вижу, как паладин, который руководил операцией, приговоривает чудовище к смертной казни. В тот момент от эшафота мы с отцом удалились уже на несколько километров, однако я вдруг услышал у себя в голове крик того самого дракайна. Он прочно въелся мне в голову… навсегда.
«Я всех вас уничтожу, всех! Моя бедная Льесса будет мне свидетельницей с полей цветущих Арлиний! Вы все умрете, или я не Терран-реш-шерас, проклятые людишки! Услышьте меня, последние дети вулканов! Они убивают нас! И сами должны умереть…»
Рейнар на миг замолчал, не замечая, как побледнела Арлин, и только через несколько секунд продолжил:
– Он много еще чего кричал. А потом я понял, что дракайн мертв, потому что его голос у меня в голове внезапно оборвался. В этот момент мы входили в наш дом… Арлин? Что с тобой?
Рейнар наконец заметил, что девушка пепельно бледна.
Фея подняла на него мутный взгляд и ничего не ответила. Она много чего могла бы рассказать Рейнару. Например, что того дракайна она знала. Что именно в тот день он и сошел с ума, потеряв любимую. Потому что Льесса – имя ее тетки, умершей от безумия немногим раньше, чем ее любовник. Именно в тот день, похоже, она и отлетела на цветущие поля Арлиний – цветов потерянного мира Атлантита, к которым отправлялись мертвые. Именно в их честь когда-то назвали Арлин.
Цветок мертвых… Собственно, если подумать, это имя нравилось фее гораздо меньше «жемчужинки» или «вишневого пирожка».
– Тебе нужно согреться, совсем замерзла, – проговорил хмуро Рейнар, поднимая ее с земли и прижимая к себе, вырывая из плена мрачных мыслей. – Ой, что это?..
Случайно коснувшись ее платья, он еще сильнее нахмурился.
Арлин опустила голову и тут же обратила внимание на то, чего прежде не замечала, увлеченная невероятным разговором. Грудь под мокрым вырезом платья ныла значительно сильнее прежнего. Только теперь это ощущение было непохоже на боль или жжение. Лишь на чувство чего-то странного, оказавшегося на коже. Чего-то зудящего и слегка пульсирующего…
Проклятая метка!
Это уже была не рана, которая могла зажить и испариться. Это был словно зарубцевавшийся шрам, который стягивал кожу. Шрам, который уже просто не мог никуда исчезнуть.
Арлин стиснула зубы, почувствовав, как жгучие мурашки пробегают по спине. А затем медленно подняла взгляд на Рейнара.
Догадался ли он о том, что видит?
В обычном состоянии ее платье прекрасно прикрывало ту часть тела, где выросла гадкая роза. Но сейчас ткань намокла, и вырез декольте неожиданно оказался гораздо ниже, чем задумывалось фасоном. Гораздо ниже, чем рассчитывала Арлин!
И теперь из-под тонкой линии недорогих кружев уверенно проглядывал аккуратный алый лепесток, который девушка тут же скрыла, подняв мокрую ткань повыше.
Рейнар проследил за ее движением и нахмурился.
– Что это, ты ранена? – проговорил он и протянул руку.
Арлин отпрыгнула так быстро, словно его прикосновение могло убить. Натянула сильнее проклятое декольте и быстро-быстро заговорила:
– Ничего, тебе показалось. Там… просто аллергия. Аллергия на… водоросли.
– Аллергия на водоросли? – приподнял бровь Рейнар.
– Ага. – Она кивнула, нервно оглядываясь по сторонам и лихорадочно соображая, что делать. – Уплывая от русалок, я запуталась в водорослях. Видимо, они слегка обожгли меня. Нам, наверно, пора возвращаться, как ты считаешь?
Фея говорила быстро-быстро, надеясь отвлечь дракайна от символа на груди, который не очень-то походил на ожог.
Она развернулась к дороге, желая побыстрее выбраться из леса.
– В этом озере водятся русалки? – ахнул Рейнар, похоже, и впрямь забыв про метку. Хитрость Арлин удалась.
– Да, а ты не знал? – Девушка быстро перебирала ногами, старательно удерживая платье.
– Русалки – очень редкие гости в человеческих поселениях. А уж в целой столице Южного Артрона… – покачал головой дракайн, торопясь за ней.
Вместе они подошли к ограде, и Рейнар уже протянул руки, чтобы предложить Арлин помощь в перелезании на другую сторону, как фея ловко втянула живот, вытянулась на мысочках, выдохнув из грудной клетки весь воздух, и легко протиснулась сквозь часто расположенные прутья решетки.
Рейнар уважительно присвистнул, примерившись к ограде, чтобы повторить фокус феи. Но оказалось, что даже одно его плечо почти в два раза шире, чем просвет решетки.
Арлин усмехнулась. На ее лице должно было читаться: «Ну, и как ты это сделаешь, хитрый дракайн?»
Чешуя уже полностью исчезла с кожи Рейнара, крылья истаяли, словно их и не было, а внушительная мускулатура монстра Разрыва уменьшилась и стала не такой пугающе мощной. Впрочем, Рейнар даже по человеческим меркам всегда был огромным, и ничто не могло этого изменить.
– Мне, получается, дико повезло напороться именно на русалок, – хмыкнула Арлин, продолжая разговор, а затем замолкла. Ее глаза расширились, а рот приоткрылся от удивления, потому что ректор академии вдруг, воровато оглядевшись по сторонам, чуть подпрыгнул, схватившись рукой за верхнюю перекладину решетки, затем подтянулся и перемахнул через нее, так, словно металлические прутья были вовсе не три метра высотой, а так… не выше колена.
К этому времени Рейнар уже успел откуда-то раздобыть свои брюки и даже рубашку, натянуть их и застегнуть на все пуговицы. Сейчас он выглядел немного потрепанно, однако вполне свежо и прилично. Лишь волосы влажными прядями падали на лицо, но это даже придавало мужчине особенный шарм.
Арлин же в мокром, потемневшем от воды платье чувствовала себя курицей, которую неудачно пытались утопить. Перья слиплись, рот ошеломленно щелкал на манер клюва.
Постаравшись придать выражению лица побольше невозмутимости, фея повыше натянула декольте платья, развернулась и еще быстрее пошла по дороге к академии. Рейнар спешил за ней.
– Нужно как-то защитить этих русалок, – задумчиво проговорила она. – Хоть они и пытались меня прикончить, но Кейлер наверняка не случайно обнаружил икринку. Прогуливался ранним утром возле академии, а тут бац – и она. Наверняка целенаправленно искал детеныша русалки. А значит, в курсе, что здесь они водятся.
Рейнар кивнул, сдвинув брови.
– Не волнуйся. Об озере я позабочусь.
Арлин на миг замерла, но затем тут же продолжила путь, так ничего и не сказав. Однако оттого, что дракайну было не плевать на судьбу озерных обитателей, внутри разлилось приятное тепло.
До академии они добрались довольно быстро, фея даже успела согреться, несмотря на мокрую одежду. Быстро и неловко попрощавшись с Рейнаром, она захлопнула перед ним дверь, не обращая внимания на щемящее чувство в груди. Ректор проводил ее до комнат, взглянув напоследок тяжелым, глубоким взглядом, от которого Арлин стало жарко и неуютно. Поэтому она поторопилась расстаться с ним быстрее, чем ей взбредет в голову дурацкая мысль пригласить его в гости.
Справившись с этой нелегкой задачей, фея поторопилась разжечь камин и нагреть ванну. Дело это было небыстрое. Пока огонь займется на заготовленных поленьях, пока раскалит специальные камни, которые потом придадут воде необходимую температуру… По-хорошему, можно было успеть уснуть. Однако Арлин закуталась в мягкий теплый халат и принялась ждать, размышляя обо всем случившемся.
Брачная метка стала еще материальнее. Теперь Арлин чувствовала ее, даже не глядя, и, похоже, сама была в этом виновата. Ведь она планировала не приближаться к Рейнару, чтобы избежать подобного эффекта. Однако ничего не вышло.
Сегодня стало ясно, что сам дракайн не подозревал о происходящем. Он играл с ней и чувствовал себя совершенно свободно. Уверенно. А вот Арлин все больше боялась. Ведь теперь любой врачебный осмотр грозил ей неминуемым раскрытием личности со всеми вытекающими последствиями. А значит, стоит банально упасть в обморок от жары или потерять сознание от отравления орешками, на которые у Арлин, к слову сказать, аллергия, это будет означать смерть в руках паладинов.
И все до тех пор, пока метка снова не побледнеет и не пропадет.
Привыкнув прятаться всю жизнь, быть незаметной, как тень летним вечером, прямо сейчас Арлин чувствовала себя ужасно уязвимой. И не было ни единой мысли о том, что делать дальше.
Однако она понимала, что спрятаться от Рейнара не получится. Их непреодолимо влекло друг к другу, и Арлин подозревала, что даже метка тут ни при чем. Много лет назад, в первый день их встречи, ее сердце билось так же быстро, как и сейчас. С первой секунды их знакомства ее кожа горела от его прикосновений, а внутри все переворачивалось. Поэтому и брачная клятва зажглась так легко.
Но что делать с этим дальше, Арлин не имела ни малейшего представления. Она не могла позволить себе ни принять факт существования алой розы у себя на груди, ни отвергнуть его, постаравшись выкинуть Рейнара из головы. Оба варианта казались малоосуществимыми.
Примерно через час, засыпая в своей постели под теплым одеялком, Арлин поняла еще кое-что. При мысли о том, что ректор академии и дальше будет участвовать в облавах на сошедших с ума монстров, ее одолевал ужас. Она уже боялась за него так, словно он являлся ее официальным мужем. Или просто самым дорогим существом на земле.
К сожалению, приходилось признать, что теперь так оно и было. Рейнар Рес стал ее наибольшей уязвимостью.

Глава 10

Рейнар  
Рейнар Рес молча смотрел, как в камине догорает огонь. За окном было все еще темно, а он так и не смог уснуть. Пересмотрел за ночь десятки страниц собственных записей, освежил в памяти множество секретных магических формул, до которых дошел сам, без чьей-либо помощи. Но так и не смог приблизиться к разгадке, как заново создать Разрыв пространства.
Отложив последний лист, испещренный бесконечными расчетами, он тяжело вздохнул. Между бровей пролегла глубокая складка.
Многолетние магические исследования, что лежали сейчас перед ним, были столь ценными, что всего за пару листов ему могли отрубить голову. В этих записях в деталях изучались силы и слабости дракайнов, их наследственная магия, описывались формулы, которые применять могли лишь те монстры, у которых в крови жил огонь.
Когда-то жил…
К своему большому сожалению, Рейнар не обладал и десятой долей знаний о своей расе. Некому было научить его оборачиваться, выпускать крылья, летать, говорить с пламенем и совершать множество вещей, которые могли бы показаться удивительными. До всего пришлось доходить самому. И, естественно, многое, может быть самое важное, осталось за гранью понимания. В том числе переход через Разрыв.
– Сколько можно мучить себя, Рейнариш-ш-ш? – раздался треск пламени чуть в стороне от ректорского стола.
Мужчина повернул голову и встретился взглядом с крохотным существом, пляшущим на вершине фитиля свечи. Круглый комочек огня, неведомым образом приобретший очертания живого создания. У него были маленькие глазки, которые казались едва различимыми на фоне остального тела и выделялись лишь более насыщенно-оранжевым цветом. Ни рук, ни ног шар огня не имел. Но создавалось впечатление, что, если бы он захотел, из пламени возникли бы любые необходимые ему конечности.
– Я не мучаю, Хекс, – покачал головой Рейнар. – Я спасаю.
– Как насчет того, чтобы смиритьс-с-ся? – Шарик огня чуть отклонился в сторону, маленькие глазки прищурились. – Покориться силе, дать своему другу обнять тебя и успокоить?.. Раз-с-с и навсегда…
Оранжевый язычок на фитиле свечи снова стал прямым, как и прежде. И только Рейнар прекрасно различал в треске пламени хитрое выражение лица огненного существа.
Ректор академии хмыкнул.
– Нет, Хекс. Я много раз говорил тебе, что не собираюсь с тобой обниматься. Я еще не спятил до того, чтобы совершить ритуальное самосожжение.
– Очень жаль, – трескнул огонек. – Я бы объял тебя целиком, проник даже в твои кости, клянусь магмой и дыханием земного с-с-сердца!
– Спасибо, я даже не сомневаюсь, – фыркнул Рейнар, немного развеселившись.
Крохотный аватар огня уже много лет скрашивал его дурное настроение, помогал и поддерживал. И все эти годы не переставал мечтать попробовать Рейнара на вкус. По словам Хекса, это была самая близкая связь, которую мог ощутить аватар огня с живым существом. Связь сожжения, когда плоть становится пламенем, а пламя – плотью.
У расы Хекса были свои причуды, и Рейнар давно уже не удивлялся. Впрочем, совсем иначе все было в тот день, когда они встретились впервые. Когда молодой дракайн еще только пробовал пользоваться своей силой. В то время Рейнар впервые начал чувствовать, что имеет какую-то связь с огнем. Он ощущал призрачную нить между собой и смертоносными всполохами, под кожей начинало зудеть, а силы будто росли, стоило оказаться возле обычного костра или камина.
Однако сколько бы он ни пытался управлять этой стихией, все было бесполезно. Пока однажды на его злое обещание никогда больше не подходить к огню в камине не зажглись глаза Хекса. Аватара огня, которого он случайно пробудил.
С тех пор маленький горящий колобок не покидал дракайна и всегда являлся на его зов.
– Я должен найти ответ, Хекс, – снова вздохнул Рейнар. – Иначе рано или поздно они доберутся до нас. Люди не отступят. Они будут искать новые и новые способы борьбы с нами. Будут совершенствоваться в магии, в силе. Пока рано или поздно не перебьют нас всех. Поэтому мы должны быть сильнее.
– Кто «мы», Рейнариш-ш-ш? – спросил Хекс, привычно изменяя его имя, как он делал с первого дня их знакомства. По словам Хекса, так назвали дракайна его настоящие родители. Аватары огня каким-то образом видели истинное имя, и Рейнару оставалось лишь согласиться с этим.
– Мы – это монстры Разрыва, Хекс, кто же еще? – пожал плечами Рейнар, без толку цепляясь взглядом за тысячи раз просмотренные формулы.
– Среди сотен монстров Разрыва по какой-то таинственной причине полностью вменяем лишь ты да еще твоя фея-с-с-с, – продолжил огонек, как всегда переходя на потрескивание в конце фразы. – Остальные сопротивляться не способны. Вам не справитьс-с-ся…
Рейнар улыбнулся.
– Знаешь, твои пессимистичные прогнозы всегда меня мотивируют, Хекс. Спасибо.
– На здоровье-с-с, – без капли юмора ответил огонек.
– Но дело даже не в этом, – покачал головой Рейнар. – Монстры вменяемы, просто не могут бороться с собой. Окончательное и бесповоротное сумасшествие настигает не всех. Вот, например, я. Мне всегда казалось, что стоит полностью обратиться в дракайна, выпустить крылья, как я сойду с ума. Но это неправда. Крылья – лишь часть истинного облика, а полный мне до сих пор недоступен и неизвестен. Я не знаю, как совершить полный оборот. И очень может быть, что поэтому до сих пор в своем уме.
Он на миг прервался, а потом снова начал говорить, раскладывая по полочкам информацию скорее для себя, чем для мудрого Хекса, которому, казалось, все известно и так.
– Иногда я чувствую, как накатывает бешенство, – размышлял вслух Рейнар. – Но это пустяк. С этим можно бороться, если понимать, что эти чувства – не мои. Главное – уметь отличать истинные желания от навеянных этим проклятым миром.
Он хмыкнул:
– Дружить с собственным безумием – это забавно, признаться. Но лучше дружить с врагом, которого нельзя победить, чем соревноваться с ним. Я признаю существование проблемы и иногда даю сумасшествию то, чего оно желает. Чтобы не убивать людей, я убиваю монстров, которым уже не вернуться в сознание.
– Это разумно, Рейнариш-ш-ш, – протрещал огонек.
А ректор академии тем временем продолжал:
– К сожалению, это не так просто, как кажется… И тем удивительнее, как это получается у Арлин…
Стоило ему произнести имя феи, как на лице сама собой вспыхнула улыбка. Огонек не перебивал.
– Невозможно не восхищаться силой ее воли. Ведь ей-то убивать некого. Она не может выйти из академии с мечом наперевес и отрубить голову какому-нибудь свихнувшемуся горгону, выплеснув всю ярость, что накопилась внутри. И при этом она даже пользуется магией… Знаешь, – он резко прервался и взглянул прямо в крохотные огненные глаза, – я бы хотел запретить ей колдовать. Оградить ее от самой минимальной возможности поддаться безумию монстров. Но это неправильно. И невозможно.
Его голос стал грустным.
– Каждый из нас справляется по-своему. Если Арлин перестанет использовать свои силы, то рано или поздно сорвется. И, не умея управлять безумием, что последует за вспышкой, полностью лишится разума. Я мог бы помочь ей иначе, постараться научить ее пользоваться магией, позволяя телу принимать сумасшествие крохотными дозами. Но правда в том, что я и сам не понимаю, почему до сих пор в своем уме.
Рейнар задумчиво замолчал, но мысли его продолжали бешеный бег. Под наполовину опущенными веками он видел узкое светлое лицо Арлин Вейер, короткие, чуть волнистые волосы оттенка огненной вишни и ощущал, как в груди стучит все громче. Он восхищался ею. Восхищался тем, что она умудрялась использовать флер и парение, сильную врожденную магию фей, и при этом сохранять добродушие и сострадание к другим монстрам. Даже к тем, которые пытались ее убить. Его самого магия временами делала почти жестоким. Что-то злое, зудящее просыпалось внутри, прося отомстить всем людям, причинить им ту же боль, что они причиняли монстрам. И справиться с этим оказывалось очень сложно.
Отвлекшись, наконец, от размышлений, Рейнар встал из-за стола, чтобы пошире распахнуть шторы. Солнце поднималось над горизонтом. Однако в этот момент из-за двери в самом углу его кабинета раздался какой-то стук. Затем снова и снова, пока за шумом не последовал еле различимый пугающий звук. Со стороны никто бы и не догадался, что это вообще такое. Может быть, какой-нибудь ручной зверь решил поиграться без хозяина. Например, домашний пес, которого забыли выпустить на улицу. Или дрессированный енот, что дерет обивку кресел.
И только Рейнар прекрасно знал, что это не пес и не енот. Он резко двинулся в сторону двери, быстро распахнул ее и направился в глубину соседнего помещения, в котором происходило нечто ненормальное.
Уже через несколько мгновений все затихло. А спустя несколько часов оттуда рука об руку вышли двое. Ректор Вечерней Академии Рейнар Рес, одетый в изящный лилово-черный камзол, и ослепительно прекрасная дама в пышном вечернем платье и с драгоценностями, высокую стоимость которых можно было оценить даже издали.
Улыбаясь, они направились прочь из академии, и каждый, кто встречался им на пути, почтительно кланялся ровно до тех пор, пока Рейнар со своей дамой не сели в карету и не исчезли из виду.

Арлин  
С самого раннего утра Арлин гуляла по центральной площади Беларии. Здесь было очень красиво. Едва проснувшееся солнце еще не успело как следует разогреться и осеняло землю мягким, ласкающим теплом. Фея подставляла лучам бледное лицо и улыбалась.
Утром в парке почти никого не было. Простой люд спешил по делам в торговой и ремесленной части города, а богатые дворяне, которым некуда торопиться, вообще не вылезали из своих особняков раньше полудня.
Поэтому Арлин любила гулять в это время. Она шла по узким тропинкам, наслаждаясь приятной сенью высоких деревьев, запахом цветов, щебетом маленьких птичек и порханием бабочек. То здесь, то там в небо устремлялись человеческие статуи, изображающие каких-то героев и видных политических деятелей, давно почивших королей и борцов с монстрами. Последних оказывалось меньшинство, к радости феи. Потому что когда она смотрела на новенькие блестящие монументы воинов, в руках которых сверкали огромные мечи, выполненные так детально, что казалось, на них можно разглядеть кровавые разводы, ей становилось сильно не по себе. Скольких фей убили эти герои прежде, чем их «подвиг» решили увековечить в веках? Сколько изрубили троллей, русалок, василисков и… дракайнов?
Иногда совершенно случайно возле таких статуй встречались маленькие дети, которые с восторгом рассматривали своих кумиров и мечтали, что когда-нибудь и у них будут такие длинные мечи. Тогда Арлин быстрее проходила мимо, стараясь не думать о происходящем и не давать свою оценку. В конце концов, это были просто дети… Пусть даже в будущем они мечтали убивать таких как она.
Выйдя к большой площади внутри парка, Арлин огляделась. Она редко приходила сюда, потому что изваяния, находящиеся здесь, нравились ей меньше всего. А именно – четыре огромных отрубленных головы, что принадлежали древним ящерам – змеезаврам. Громадные существа, которые, по легендам, основали мир Атлантит. Они же были аватарами вулканов и покровителями дракайнов. По крайней мере, так рассказывала Арлин ее тетя.
Но каким-то образом люди прознали о верованиях существ Разрыва и вытесали из камня четыре мертвых головы. Ведь что может подействовать более устрашающе на врага, чем изображение его мертвого бога?
Арлин невольно повернула голову к монументам. Из их пастей будто вживую вываливались каменные языки, громадные клыки высовывались из распахнутых ртов, а глаза, покрытые алой эмалью, казалось, сверкали яростью. Головы были направлены друг на друга, и, если оказаться в центре между ними, создавалось впечатление, что они вот-вот тебя сожрут.
Мертвые головы символизировали победу людей над монстрами. И, похоже, план создателей памятника сработал – каждый раз, глядя на него, Арлин впадала в уныние. И она ушла бы отсюда как можно быстрее, если бы вдруг не заметила за одним из изваяний знакомую фигурку в дорогом голубом – платье.
Но что она там делала в такую рань?
Это была Фатель Ранна-еш.
Арлин прищурилась, сперва не поверив своим глазам, а затем заметила на лице девушки ужас.
Фея резко напряглась, в первый момент решив, что должна уйти. Однако Фатель, которая, к счастью, не видела ее, опустила голову, качнувшись чуть назад, и стало заметно, что ее руки судорожно сжимают тонкий белый платочек. Фатель вела себя странно. И она явно с кем-то разговаривала.
Арлин нахмурилась.
По-хорошему, стоило убраться отсюда прочь как можно быстрее. Не нужно жалеть того, кто никогда не пожалел бы тебя саму. Кроме того, ничего ужасного же не происходило, верно?
Ну и что с того, что несносную девчонку кто-то обидел? Может, возлюбленный ее бросил или папочка сказал, что она не сможет купить себе очередное платье с блиронским жемчугом. Какие только пустяки не расстраивают молодых дворянок!
Однако Арлин стиснула кулаки и вновь посмотрела на девушку. В глазах той застыли самые настоящие слезы.
Фея нахмурилась еще сильнее.
Что могло заставить гордую и самоуверенную Фатель, которой давно уже было не семнадцать, расстроиться настолько сильно?.. Арлин намеревалась это узнать. Сжав губы, она начала тихо подкрадываться к той каменной голове, за которой застыла женская фигурка. И через пару шагов до феи стали доноситься голоса.
– Хватит тебе уже этого бессмысленного баловства, – звучал спокойный мужской голос, в котором сквозила скрытая властность.
– Что значит – баловства?! – воскликнула Фатель, явно стараясь приглушить собственное возмущение. Крик получился тихий и почти благопристойный.
– То и значит, дорогая, – прохладно ответил мужчина, – что будущей графине рода Дюпри-эн и матери семейства совершенно незачем изучать каких-то там русалок, тритонов и говорящих выдр.
– Мы не изучаем выдр!!! – сорвалась девушка, видимо не в состоянии терпеть такое пренебрежение. – Мы изучаем монстров, которые находятся рядом с нами! Которые в любой момент могут выйти из леса на границе города и напасть на твое, между прочим, поместье, отец!
– Хватит этих глупостей, – жестко оборвал ее мужчина, оказавшийся маркизом Делон Ранна-ешем, весьма уважаемым человеком. – Я был не против твоего желания учиться, когда о твоем будущем еще не было ничего известно. Но сейчас нам несказанно повезло, и давеча прибыл граф просить твоей руки. Естественно, я ответил, что ты будешь счастлива принять предложение такого высокопоставленного и уважаемого сьера, как он.
Фатель на миг замолчала, словно обдумывала сказанное. Но Арлин нутром чувствовала, что ее студентка в этот момент явно не взвешивала все «за» и «против». Она уже была против.
– Граф Дюпри-эн немолод, – медленно проговорила она через мгновение, и в ее голосе словно что-то сломалось.
– Но еще и не стар, милая, – уже мягче ответил отец, ощутив, что Фатель пошла на попятную. – Я бы не стал отдавать любимую дочь за старика. Графу всего сорок два. И он весьма хорош собой.
– Но я… – Фатель оборвала себя, не договорив, однако Арлин и так поняла, что та хотела сказать.
Что у нее есть другой возлюбленный…
Несмотря на то что Фатель никогда особенно не признавала в Арлин хорошего преподавателя, фея, напротив, интересовалась жизнью девушки и всегда замечала, что с ней происходит. Ни один из взглядов Фатель в сторону несносного блондина Аскера Бельте-ена не был пропущен. Эти взгляды периодически возмущенно вспыхивали, словно Фатель вот-вот скажет: «Ах, как вы мне надоели, барон, со своими приставаниями». Однако вслух она этого так ни разу и не произнесла. Поэтому можно было с уверенностью говорить: реальное значение тех взглядов было совсем иное. И переводилось оно примерно так: «Продолжайте в том же духе, милый барон, я влюблена в вас без памяти…»
Когда это происходило в очередной раз, фея всегда улыбалась и отворачивалась. Потому что Аскер и вовсе обожал Фатель, совершенно не скрываясь.
В общем, Арлин совсем не злилась на девушку. Та была всего лишь обычной дворянкой, которую воспитала ее среда. Взбалмошная, в меру жестокая, в меру нетерпеливая – Фатель ничем не отличалась от любой благородной сьеры. Однако фее всегда казалось, что могло быть и хуже.
К тому же со временем Фатель привыкла к ней, презрительные взгляды исчезли, шутки прекратились. И даже если студентка все еще старалась делать вид, что ей не интересны уроки Арлин, на самом деле фея замечала, как внимательно начинала слушать девушка ее рассказы о чарующем голосе сирен, о подкожном яде василисков, о чешуе горгон. И о том, что когда-то давно, в далеком мире Атлантите, все эти существа жили бок о бок в согласии.
Арлин надеялась, что однажды из ее боевой госпожи выйдет неплохой знаток существ Разрыва. А может быть, даже еще один человек, который не будет так сильно ненавидеть монстров, как – остальные.
У кого, как не у благородных, был шанс что-то изменить в Беларии? Установить новые законы, повлиять на мнение других людей. Арлин стремилась именно к этому – посадить зерно, которое однажды даст мощные всходы.
Фатель вот могла бы выйти замуж за Аскера. Барон вообще изначально проявлял лояльность ко всему, что рассказывала фея, и несколько дней назад на занятии по обезвреживанию монстров вместо болезненной атаки на дракоящера погрузил его в сон с помощью трав, как учила Арлин. Это был настоящий преподавательский триумф феи!
Она уже представляла, какой красивой была бы свадьба молодого барона и дерзкой маркизы…
И вот теперь, похоже, эти скромные своднические планы рушились. Аскер не женится на Фатель, и новой дворянской семьи, лояльной к существам Разрыва, не состоится. А все потому, что, хоть барон Аскер Бельте-ен и обладал довольно серьезным состоянием, его род не мог похвастаться знатностью. И, судя по всему, отец девушки подобрал ей более выгодную партию.
Тем временем Фатель все же ответила родителю, хоть и вовсе не то, что планировала изначально:
– Хорошо, я выйду за него, раз вы так просите, отец. Но вы должны позволить мне продолжать обучение…
«Ведь в Вечерней Академии все еще будет учиться Аскер…»
– …ведь умная жена вовсе не повредит графу Дюпри-эн, – закончила Фатель.
– Графу не нужна жена-магичка. И некогда вникать в такие мелочи, – безразлично ответил Делон. – Он назначил свадьбу через месяц, после чего вы оба отбудете из столицы в провинцию, где находится родовое поместье Дюпри-эн.
– Уверена, если вы позволите мне поговорить с графом на ближайшем королевском балу, я сумею убедить его в полезности образованной жены…
– Нет, милая! Не стоит беспокоить графа! – на этот раз голос повысил сам маркиз, явно выходя из себя от споров с дочерью. – Вдруг он и вовсе передумает, когда поймет, насколько у него будет упрямая жена? Нет уж, увольте! Такую партию упускать нельзя.
– Но, отец!..
– Я сказал нет! – оборвал он ее, и все внутри Арлин перевернулось, словно это ее надежды только что разрушились, а не Фатель. – К тому же, – голос отца смягчился, – ты недостаточно знатна для того, чтобы тебя пустили на королевский бал. Наш род не вхож в королевское окружение. И если меня за заслуги перед Скипетром и Жезлом еще примут в замке, то тебя – нет. Да и вообще, я все равно не отпустил бы тебя, когда по городу опять бродит очередной сошедший с ума монстр. Поговаривают, что он огромен!
Под ребрами феи закололась тонкая корочка льда.
Монстр?..
– Все, разговор окончен, – сказал тем временем маркиз. – У тебя остался месяц на учебу. Хотя я бы советовал потратить его на подготовку к свадьбе.
Как поняла Арлин, с этими словами мужчина резко, почти зло, развернулся, потому что раздался громкий скрип его каблуков по каменной плитке. Затем он пошел в сторону кареты, что застыла на другой стороне площади, и скрылся из виду.
Фея едва успела получше спрятаться за клыкастым изваянием, чтобы маркиз ее не заметил. Однако в этот миг с другой стороны каменной головы из тени вышла Фатель… И тут же заметила свидетельницу крушения своих надежд.
В руках девушки был зажат шелковый платок, который она то и дело прижимала к глазам. К чести маркизы, она так и не расплакалась, тушь на ресницах не потекла, пудра не размазалась от влаги. Фатель выглядела как всегда прекрасно.
Однако взгляд ее в этот момент метал молнии. Арлин отшатнулась, опасаясь, что ее прямо-таки сейчас будут убивать. Но маркиза лишь развернулась и убежала прочь.
Фея невесело вздохнула. Сколько бы крови ни выпила у нее эта девушка, ей было ее жаль. Кроме того, гораздо сильнее было жаль романтичного светловолосого Аскера, чье сердце будет разбито.
Ужасно хотелось помочь паре, но как?
Впрочем, прямо сейчас, ранним утром, этот вопрос уж точно было не решить, поэтому Арлин постаралась забыть о случившемся и направилась к академии. Хотелось вернуться к себе в комнаты и хорошенько подумать.
Вот только едва она минула высокий забор, ее окликнул мужской голос, от которого по спине прокатилась волна болезненных мурашек.
Фея повернула голову и встретилась с улыбающимся Кейлером.
– О, Арлин, ты так быстро убежала в прошлый раз, что я подумал, быть может, я в чем-то перед тобой виноват? – спросил он, подходя ближе.
Фея сглотнула ком в горле и постаралась улыбнуться в ответ.
Понял ли профессор анатомии, что это именно она украла икринку? Успел ли Рейнар донести до Кейлера легенду об ограблении?..
Арлин понятия не имела, а потому не знала и как себя вести.
– Нет, что ты, – проговорила она сбивчиво. – Мне действительно нужно было вернуться к себе за лекарством, – повторила девушка собственную легенду, которую уже едва не забыла.
Арлин терпеть не могла лгать.
– Надеюсь, сейчас все в порядке? – Мужчина подошел еще ближе и заботливо коснулся ее локтя.
Фея пожала плечами, постаравшись поскорее убрать от него руку.
– Конечно! Не стоит беспокойства.
– А ты слышала, что совсем недавно на академию было совершено воровское нападение? – Он округлил глаза, спокойно отойдя от Арлин на шаг и ни капли не настаивая на близости, которая была так неприятна фее.
И ей мгновенно стало легче. Она даже смогла чистосердечно улыбнуться.
В конце концов, может же быть такое, что преподаватель просто беспокоится о ней, а заодно делится свежими новостями? На самом деле Кейлер вовсе не заслужил того, чтобы она шарахалась от него, как от прокаженного. Насколько Арлин успела понять, у профессора анатомии и так друзей особенно не водилось. Он занимал высокий статус в академии, и, по слухам, его зарплата была выше, чем у большинства коллег, что, конечно, не могло не вызывать их зависть. Кроме того, возле дверей любимой лаборатории Кейлера у всех на виду в красивых рамочках висели многочисленные дипломы и благодарственные грамоты на его имя, подписанные рукой самого короля. Все это, как успела понять Арлин, многих раздражало. Даже Рейнар терпеть не мог несчастного ученого по одной ему ведомой причине.
Именно поэтому фее было даже немного жаль профессора.
– Да, что-то, признаться, до меня доходило насчет нападения воров, – поддержала беседу девушка, пока они вместе приближались ко входу в академию. – У тебя что-нибудь пропало?
– О! Нет, – весело ответил Кейлер и широко улыбнулся, чем чрезвычайно удивил Арлин. – Мне чрезвычайно повезло, несмотря на то, что я всегда держу двери лаборатории открытыми. Впрочем, я бы очень удивился, если бы кому-то понадобились банки с растворами, потенциально ядовитые составы и одному мне понятные формулы.
Он явно был очень доволен собой, а по спине феи прокатилась колючая волна, словно кто-то просыпал ей за шиворот холодную стеклянную крошку.
Получается, Кейлер так никому и не признался, что у него пропала новорожденная русалка. Что ж, причина его поведения ясна… Но что же он сам думает о том, куда она делась? Верит ли в то, что ее украли воры? Или все же считает виновной Арлин?..
Понять было невозможно. Однако его лицо было столь добродушным и невозмутимым… Хотелось верить, что к Арлин он не имеет никаких претензий.
Фея глубоко вздохнула, успокаивая внутреннюю дрожь, и решила спросить то, что беспокоило ее саму:
– А вы не слышали ничего насчет того, что в городе объявилось новое объятое безумием существо Разрыва?
– О, да! Конечно слышал! Но я не думаю, что стоит переживать на этот счет, – махнул он рукой.
– Но говорят, что оно огромно! – Арлин округлила глаза, вспоминая слова отца Фатель.
– Пустяки! – снова махнул рукой Кейлер. – Паладины скоро поймают монстра, а очевидцы всегда преувеличивают размеры. Наверняка это обычный мантикор или драколиск. Хорошо бы увидеть его на своем столе, но увы, полагаю, что, раз особь крупнее обычного, ее снова заберет к себе королевская лаборатория. Как и предыдущий экземпляр.
Он покачал головой и разочарованно вздохнул.
Арлин отвернулась, чтобы не видеть в глазах профессора блеск неудовлетворенного любопытства.
Солнце уверенно двигалось к зениту, на улице становилось все жарче. Фея втянула носом теплый воздух, наполненный ароматами цветов, и немного успокоилась.
На территории академии пахло жемчужными астралиями, которые росли здесь в большом количестве. Аккуратные кусты с розовато-белыми бутонами украшали дорожки напротив здания, были высажены вдоль забора и являлись частью декоративных клумб. Невольно взглянув на все это цветущее великолепие, Арлин улыбнулась, вспоминая первую встречу с Рейнаром, эти самые цветы, свое нижнее белье и прозвище, которым с тех пор он иногда ее называл.
«Жемчужинка»…
Арлин вдруг словно вживую услышала голос Рейнара, произносящий это. В груди разлилось что-то жаркое и тягучее, устремляясь приливной волной в желудок и одновременно изгоняя из головы все дурные мысли.
Когда фея уже собиралась попрощаться с Кейлером и ненароком заглянуть в ректорат – ну просто так, скажем, чтобы узнать расписание будущих семинаров, – двери академии распахнулись, и оттуда вышел Рейнар Рес… с какой-то сьерой.
Это была очень красивая женщина. А ее великолепное платье, усыпанное разноцветными камнями, и вовсе приковывало к ней все взгляды.
Заметив Арлин с Кейлером, парочка на миг остановилась, и Рейнар, бросив на фею короткий серьезный взгляд, кивнул:
– Доброго дня.
– Доброго дня, – добавила его спутница.
Не дожидаясь ответа, парочка проследовала мимо, через минуту скрывшись за дверями кареты.
Арлин не могла вымолвить ни слова, и почему-то прямо в этот миг ей показалось, будто ей в сердце кто-то воткнул тонкий кинжал. Только через пару мгновений она смогла хрипло произнести, вообще не контролируя, что говорит:
– Надо же, как нарядились…
Она уже позабыла о присутствии профессора анатомии. Забыла вообще обо всем на свете. Но мужчина спокойно напомнил о себе, не замечая состояния своей спутницы:
– Конечно, ведь они едут на королевский бал-маскарад.
– Бал… маскарад? – удивилась Арлин.
– Да, – кивнул тот. – Бал устраивает его величество в честь дня рождения своей новой фаворитки. Причина неважна, собственно. Но туда съезжаются все самые именитые и благородные сьеры нашего королевства. Надевают смешные и бешено дорогие костюмы…
– Значит, простым людям нельзя, – заключила девушка, неприлично перебивая собеседника и не замечая этого.
– Само собой, – ответил Кейлер, делая вид, что все в порядке. – Даже недостаточно благородным дворянам запрещено там появляться. Только тем, кто имеет заслуги перед Скипетром и Жезлом.
Арлин вдруг вспомнила Фатель, которая говорила с отцом. Ведь она упоминала именно об этом событии! И маркиз уверял девушку, что ее не пустят.
Если уж даже Фатель не пустят…
Фея нахмурилась и сказала:
– И они там, значит, будут танцевать и развлекаться, так?
– Вообще такие балы часто используются для того, чтобы сделать кому-нибудь предложение руки и сердца, – улыбнулся Кейлер, не замечая, что сыплет на внезапно разверзшуюся рану Арлин целую пригоршню соли. – Прекрасная традиция, я считаю! Королевский замок – лучшее место для этих целей. Такой сюрприз наверняка запомнится даме на всю жизнь.
Арлин нахмурилась еще сильнее. Теперь у нее внутри буквально зудело, словно кто-то ковырял и тер свежую царапину.
Рейнар уехал на бал с какой-то женщиной. С той самой, между прочим, портрет которой некоторое время назад она нашла у него в кабинете!
Неужели это была его возлюбленная? А что, если он и правда собирался сделать ей предложение сегодня? Не зря же эта сьера так вырядилась!!!
Арлин накручивала себя все сильнее и никак не могла успокоиться. Даже мысль о том, что Рейнар волен делать все, что захочет, ее уже не останавливала. Даже принятое ранее решение не рассказывать ему о метке не отрезвляло. Теперь хотелось немедленно отправиться за ним и, встав напротив, многозначительно оттянуть вниз разрез декольте.
Просто чтобы он увидел… Чтобы все понял…
– Вот это было бы смешно, – сказала Арлин, покачав головой в ответ на собственные фантазии.
– Что именно? – спросил Кейлер, вырвав ее из плена не самых приятных мыслей.
– Нет-нет, ничего, – поспешила ответить она. – Прошу меня простить, мне пора…
С этими словами она быстро поднялась по короткой лестнице парадного входа академии и скрылась в ее стенах, снова не обращая внимания на удивленные крики в спину.
Она в который раз бросала профессора анатомии без объяснения веских причин. Тому пора было бы уже и обидеться! Впрочем, Арлин было наплевать.
У нее созрел план. Не самый мудрый, может быть. Весьма опасный – наверняка. Однако в случае удачи она могла убить двух зайцев одним выстрелом. И Арлин не собиралась пренебрегать такой возможностью.
А потому, быстро прошмыгнув в свои комнаты и схватив кошелек со всеми сбережениями, она молнией выскочила из академии. Терять время было нельзя.
Буквально через пару минут она уже входила в едва ли не самое модное ателье Беларии, которое, к счастью, располагалось не так далеко. Над дверью значилась вывеска с надписью: «Золотые ножницы».
Стоило шагнуть внутрь, как Арлин окутал мягкий, чуть прохладный аромат новых тканей. Она сдержала улыбку, стараясь не выглядеть слишком пораженной. Прежде ей не приходилось бывать в таких местах. Как правило, фея экономила на одежде, а уж наряды, сшитые вручную, и вовсе были без надобности.
Правда, она и сейчас надеялась обойтись чем-нибудь готовым, вовсе не собираясь просить портного снимать с нее мерки. На это не было ни времени, ни денег.
Невысокий мужчина с внушительным животом и горделиво задранным подбородком уже двигался к ней сквозь заполненные одеждой ряды. На его плече висел портняжный метр, а на изысканной тряпичной портупее оказались воткнуты штук пятьдесят серебристых булавок. Все они располагались четко параллельно полу и на одинаковом расстоянии друг от друга. В итоге складывалось впечатление, что они здесь вовсе не для работы, а для украшения самого мастера-портного.
– Что вам угодно, уважаемая сьера? – с поклоном спросил он.
Арлин слегка вздрогнула, потому что обычно «уважаемой сьерой» ее называли, когда хотели завуалированно оскорбить, намекая на принадлежность к неблагородному сословию. Однако мужчина выглядел настолько невозмутимо и даже немного лениво, что становилось ясно: он ко всем так обращается.
– Мне нужен костюм для бала-маскарада! – выпалила она, не сумев сдержать бушующий внутри ураган.
– Бал-маскарад? – лицо портного чуть вытянулось. – Но он начнется уже через час, я не смогу сшить вам платье за такой срок…
– Нет-нет, – покачала головой Арлин, прикусывая губу, – мне хотелось бы посмотреть что-нибудь готовое, если можно.
– Конечно, – кивнул мастер, и складки на его лбу разгладились. – Но маскарадных нарядов, к сожалению, наше ателье почти не производит. Боюсь, вы не сможете ничего выбрать. Подобные костюмы мы шьем исключительно на заказ.
– Но хоть что-нибудь должно же быть? – протянула Арлин, чувствуя, как расстройство подбирается к самому горлу.
А еще пропадала решимость.
Конечно, и так было ясно, что она задумала самоубийственную авантюру. Но фея всегда считала, что если что-то решил, то нужно обладать смелостью идти до конца. Арлин же чувствовала, что весь запал, воспламенивший ее при взгляде на Рейнара и его девицу, вот-вот потухнет.
Впрочем… если портной сейчас скажет, что ничем не может ей помочь, она уйдет отсюда и с чистой душой проведет вечер у себя дома, вышивая крестиком. В конце концов, это не она – трусиха, а обстоятельства сложились таким образом.
Так будет даже лучше!
– Ну, в принципе, кое-что есть, – ответил мастер, поманив девушку за собой.
Арлин резко выдохнула, испытав и радость, и разочарование одновременно.
Через пару мгновений они уже стояли в соседней комнате. Портной выдвинул одну-единственную короткую стойку с готовой маскарадной одеждой и с некоторым интересом во взгляде взглянул на фею:
– Вы желаете костюм животного или насекомого? Наряд с маской или без? – деловито осведомился он, профессионально осматривая фигуру девушки и перебирая одежду.
Арлин слегка смутилась, но быстро нашлась с ответом:
– Подберите что-нибудь недорогое и обязательно с маской.
Это будет просто волшебно, если ее лицо еще и окажется скрыто. Изначально фея надеялась, что на балу среди знати ее просто-напросто никто не узнает. Особенно в костюме какого-нибудь оленя или антилопы… или во что там принято у благородных одеваться в таких случаях?.. Однако с маской на лице вопросов к ней и вовсе не останется.
Мастер кивнул и через мгновение достал узкое желтое платье, неожиданно прекрасное в своей простоте и изысканности.
– И… кого же я буду изображать в этом наряде? – удивилась Арлин, заметив, что платье было самым обычным. Оно ничем не походило ни на животное, ни на насекомое, как это вроде было принято на маскарадах.
Лицо портного неожиданно стало очень хитрым, словно он собирался сказать нечто чрезвычайно веселое:
– Вы будете бабочкой-лимонницей, – наклонился он к ней и подмигнул.
Затем достал откуда-то желтую маску из того же материала, что и платье. Перевернул наряд на вешалке, и Арлин увидела, что на спине к лифу приделаны маленькие округлые крылышки, усыпанные серебристыми блестками. Это смотрелось волшебно!
– Я согласна! – воскликнула тут же фея. – Беру!
А потом резко остановила сама себя, широко распахнув глаза. А хватит ли у нее на наряд денег?..
– Не волнуйтесь, сьера, – вдруг сказал совсем другим тоном мастер. Его лицо внезапно совершенно изменилось. Когда Арлин входила в ателье, ей показалось, что портной – человек, привыкший к богачам. Что стоит показать, насколько мало она платежеспособна, как тут же окажется за дверью. Однако прямо сейчас перед ней словно возник совсем другой мужчина, приветливо улыбающийся и… снова подмигивающий.
Будто разговор о любимом деле преобразил его до неузнаваемости.
– Я вижу по вашему лицу, сьера, что вы действительно полюбили этот наряд, – проговорил он негромко, любовно проведя ладонью по лифу платья, – а я, знаете ли, очень ценю, когда мои работы приходятся кому-то по сердцу.
Он на миг замолчал, бросая полный обожания взгляд на желтую ткань, а затем, снова вернувшись к своей прежней, немного ленивой физиономии лучшего мастера в своем деле, добавил, разворачиваясь и неся платье на выход:
– Скидку пообещать не могу, однако вы можете смело рассчитывать на рассрочку. Всего три золотых монеты, сьера. Всего три.
Арлин едва не схватилась за голову. Один золотой был равен десяти серебряным. А она явилась в этот город с половиной такого богатства. Теперь же нужно заплатить шестикратно больше, чем у нее было всего месяц назад.
К счастью, совсем недавно ей впервые выплатили жалованье…
– Я заплачу всю сумму сразу, – ответила она твердо, и портной, к его чести, даже не повернул головы, чтобы бросить на нее удивленный взгляд.
– Всю так всю! Как вам будет угодно, дорогая сьера, подходите к стойке…
– Могу ли я надеть платье уже сейчас? – прервала Арлин.
– Хотите поехать на бал прямо от меня? – любезно уточнил мастер из соседнего помещения. – Прекрасно! Я найду для вас экипаж. Ступайте в комнату для примерки, сьера.
Арлин вздохнула, мысленно прощаясь с деньгами, с которыми едва успела сродниться, и скрылась в маленькой каморке за шторкой.
Когда она вышла оттуда, на ней уже была маска. Платье сидело идеально, словно говоря: «Ты все делаешь правильно, Арлин Вейер».
Хотя сама Арлин вовсе не была в этом уверена. При этом фея уверяла себя, что ее цель была благородной, на самом же деле с каждым мгновением ей становилось все страшнее.
– Карета уже ждет вас, сьера. Было приятно с вами поработать, – сказал мужчина.
Отсчитав три блестящих золотых монеты мастеру-портному, который снова выглядел сверкающим, как одна из этих самых монет, фея стремительно направилась к выходу и уже там столкнулась со странным незнакомцем.
– О, я сейчас ослепну от такой красоты! – ахнул высокий статный мужчина в костюме королевского служащего высокого ранга. На нем был длинный сюртук из черного гладкого полотна с серебряной вышивкой. Красная роза на воротнике сверкала неподалеку от синего тюльпана – знака приближенного к его величеству.
У Арлин горло сжало спазмом.
Привлекать внимание столь благородных господ ей еще не доводилось. Да они и сами обычно не смотрели на простую, довольно бедно одетую девушку.
Сейчас, видимо, ситуация слегка изменилась. В дорогом платье и маске Арлин была не просто неузнаваема, она казалась дворянкой.
Фея нахмурилась: лишние знакомства, особенно такие опасные, были ей совершенно не нужны.
– Прошу прощения, сьер, – проговорила она сбивчиво.
– Ну, что вы, что вы… – Незнакомец тут же поймал ее за руку и запечатлел поцелуй на тыльной стороне ладони, подтверждая, что принял ее за равную себе.
При этом его положение, очевидно, было очень высоко, и поцелуем он наверняка в любом случае старался ей польстить.
– Позвольте представиться, меня зовут Ивар Лозьер-ис, – продолжил он, будто нарочно не замечая, что Арлин пытается обойти его и прошмыгнуть на улицу.
Бесполезно. Мужчина занял собой весь дверной проем.
– Я – министр культуры и дворянской этики его королевского величества. А кто же вы, прекрасная волшебница, похитившая мое сердце?
Из-под длинной челки мужчины сверкнули темные глаза, а тонкие губы растянулись в улыбку.
Арлин пронзила холодная дрожь. Внутри тут же возникло странное ощущение. Словно влажная рука убийцы коснулась ее шеи, поглаживая. Предупреждая.
Фею передернуло от дурного предчувствия.
– Я сказочная волшебница, как вы верно заметили. – Она натянула улыбку, через силу вынимая свою ладонь из его руки. – А волшебницы своих имен не выдают, ведь тогда они могут оказаться в чужой власти.
Мужчина улыбнулся в ответ, распрямившись. Похоже, он счел слова Арлин флиртом. На самом же деле это была лишь попытка бегства.
«Министр культуры и дворянской этики» звучало вполне миролюбиво. Что плохого можно ожидать от человека, занимающегося искусствами и просвещением?
Но почему-то фея ощущала вполне реально исходящую от него угрозу. А она привыкла доверять чувствам.
– Может быть, оказаться в чужой власти – это не всегда плохо? – улыбнувшись одним уголком рта, продолжил расспросы Ивар.
Арлин же все еще пыталась протиснуться мимо него сквозь проход. И ей это почти удалось. Увлекшись разговором, министр чуть отклонился назад.
– Смотря чья это будет власть, – пожала плечами Арлин и уловила, как после этих слов ноздри незнакомца едва заметно хищно дернулись. Как у зверя, почувствовавшего добычу.
В этот момент Арлин сделала стремительный рывок вперед и оказалась, наконец, на улице. Там она развернулась и, стараясь выглядеть грациозно, как и положено благородной сьере, поклонилась.
Впрочем, она все же была уверена, что со стороны смотрится неуклюжей и неловкой, однако ей не было до этого никакого дела. Через секунду она уже сидела в ожидающей ее карете, а еще через две – мчалась по мостовой к королевскому замку.
У нее был план. Очень важный и не так уж легко осуществимый план, на мысль о котором ее натолкнула пара «ректор – красотка», покидающая академию.
Признаться, Арлин ревновала. И да – нестерпимо хотела узнать, кто эта женщина, что своевольно и совершенно по-хозяйски держала под руку ее… названого мужа. Знает ли эта особа, что он дракайн? А что, если и она тоже – одна из существ Разрыва, просто Рейнар не счел нужным рассказывать Арлин о своих «особых» знакомствах?
Тогда она могла оказаться русалкой, принявшей человеческий облик. Или сиреной. Или даже дракайной… И тогда, получается, они с Рейнаром, вполне вероятно, идеальная пара. А может быть, и вовсе – много лет любовники.
Арлин прикусила губу и встряхнулась, стараясь выкинуть из головы многочисленные предположения, каждое из которых ее более расстраивало, чем успокаивало. Она все узнает уже совсем скоро. На королевском балу, куда таких девушек, как она, не пускают, но куда фея в маске сможет проникнуть без особенных проблем.
Впрочем, стоило говорить откровенно: ради таинственной спутницы Рейнара Арлин никогда не стала бы рисковать. Ну и что, что внутри все кипело до такой степени, что невозможно было усидеть на месте? Ну и что, что в груди так болезненно горело, что хотелось совершать глупости?
В конце концов, Арлин могла бы наступить себе на горло и прямо после бала спросить у Рейнара напрямую, кем ему приходится эта сьера. Да, пришлось бы признаться, что она страшно ревнует, и наверняка выдержать острый насмешливый взгляд его золотых глаз. Но к этому фея была готова. Еще пришлось бы дождаться следующего дня, терзаясь в догадках, не целует ли он в королевском замке под светом хрустальных светильников свою очаровательную спутницу. Не шепчет ли ей на ушко всякие нежности, не касается губами ямочки над ее ключицей…
Все это Арлин стерпела бы. И мужественно переждала.
Но отец Фатель ждать не станет. Подпишет с графом Дюпри-эном соглашение о браке дочери, и расторгнуть его будет уже невозможно. Если только прямо сегодня на балу Арлин не сумеет этому помешать.
В общем, звезды сложились так, что сегодня у Арлин было аж два повода, чтобы нарушить закон и пробраться на королевский бал. И фея смело шла к осуществлению своего плана.
Как только карета стала подъезжать ко дворцу, Арлин попросила кучера свернуть вправо и обогнуть замок. Тот не стал удивляться, в конце концов, ему было совершенно все равно, где собиралась высадиться благородная сьера.
Он остановил лошадей у глухой части забора, за которым, на расстоянии целого километра, располагался замок. Фея вышла, а карета умчалась прочь.
Взглянув в ярко-голубое небо, девушка вздохнула, слегка расстроившись, что сейчас не вечер. В сумерках было бы гораздо проще. Однако для такой как она, и день не был особенной проблемой.
Оглянувшись по сторонам и дождавшись, пока случайные прохожие скроются с глаз, Арлин быстро надела тонкий черный плащ, что все это время лежал у нее в крохотной сумочке, натянула поглубже капюшон и протиснулась через прутья забора, оказавшись на территории дворца. К счастью, фея была очень миниатюрной девушкой, и человеческая преграда из стальных прутьев не могла ее остановить.
Подобрав подол юбки, чтобы не мешал, она вышла на дорожку и быстрым шагом направилась ко дворцу, минуя главный вход, где уже сейчас то и дело появлялись все новые гости. Арлин не планировала оказаться в их числе, ведь именно там у всех спрашивают имя и фамилию рода, сверяясь со списками всех дворянских родов Беларии. Фее предъявить было нечего, а лгать она и вовсе не собиралась. Поэтому скоро она добралась до входа для прислуги и, окутав одного-единственного охранника фейским флером, уже через несколько минут была внутри замка.
Для того сонного верзилы ей понадобилось совсем мало магии. Буквально щепотка только лишь затем, чтобы он продолжал безразлично ковырять в носу и не приставал с подозрительными вопросами. Для него Арлин стала просто миловидной служаночкой, что направлялась по своим делам.
Однако, очутившись внутри замка, когда, казалось, самое сложное было уже позади, фея почувствовала, что ее окатила волна неуверенности. Так с ней бывало часто. Когда половина пути уже пройдена, появлялся тот самый страх, который должен был бы остановить еще в самом начале. Но, к счастью, поворачивать назад, как правило, было уже поздно и совершенно бессмысленно.
Оставалось понять лишь две вещи: где в этом огромном дворце располагается бальный зал и как среди десятков гостей обнаружить тех, кто нужен Арлин.
Хвала всем богам, на первый вопрос ответить оказалось не так уж и сложно. Гости вереницей от главного входа двигались к лестнице и поднимались на второй этаж в сопровождении лакеев в праздничных золоченых ливреях. Все вместе они входили в огромный зал, чьи двери были призывно открыты. Кроме того, изнутри доносилась живая музыка, которая распространялась вокруг мягкими, будто приглашающими волнами, так что перепутать место назначения было невозможно. Похоже, празднество в честь любовницы его величества короля уже в самом разгаре.
Арлин давно скинула плащ, свернула его и спрятала в сумочку аккуратным комочком. Ее ярко-желтое платье снова подчеркивало фигуру и приковывало внимание. Фея чувствовала себя немного неловко, то и дело ловя чужие взгляды, однако ее успокаивало то, что на ней, как и на других гостях, была надета маска.
К слову сказать, не у всех приглашенных оказались столь же выгодные наряды, как у Арлин. Только здесь фея смогла по достоинству оценить мастерство своего портного. Другие дамы красовались в нарядах с черно-белыми полосками зебр, оранжевыми пятнами жирафов и желтой львиной шерстью в качестве жабо. Лишь единицы были в элегантных платьях с перьями белоснежных голубей или изумрудных павлинов, с разноцветными камушками и крыльями бабочек за спиной.
Оказавшись в какой-то момент напротив огромного зеркала, перекрывавшего всю стену замкового коридора, Арлин впервые в жизни ощутила себя по-настоящему красивой и даже немного покраснела.
Наконец она добралась до зала, окна которого были плотно закрыты толстыми непроницаемыми шторами, а освещение составляли десятки декоративных светильников, торчащих из стен на метр выше человеческого роста. Последние были сделаны из разноцветного стекла с множеством граней, внутри которых горело несколько восковых свечей с ароматом роз. Из-за этого создавалось впечатление, что все помещение наполнено мягким цветочным ароматом, а на стенах будто ожившими шариками дрожали блики от свечей.
– И как же мне найти тут графа Дюпри-эна?.. – тихо пробубнила фея себе под нос, вглядываясь в лица снующих по залу гостей.
Сейчас почти никто не танцевал, и большинство приглашенных без толку бродили туда-сюда, болтая друг с другом. Наверное, это называлось «поддерживать светскую беседу».
Да, затея с поиском среди множества дворян одного-единственного графа была, прямо скажем, не самой простой. Впрочем, и начинать сегодняшний вечер фея собиралась не с этого. Честно говоря, Арлин надеялась сперва обнаружить Рейнара. Невозмутимо уточнить, как зовут его спутницу, посмотреть в нахальные желто-карие глаза и понять, не стыдно ли дракайну за его двойную игру. А потом гордо удалиться, предварительно попросив ткнуть пальцем в сторону сьера Дюпри-эна. Мол, на самом-то деле ей нет никакого дела ни до Рейнара, ни до его девушки, а на бал она явилась по своим делам.
Но, что удивительно, получилось все совсем наоборот. В какой-то момент, стоя в уголке зала возле узкого, но высокого стола с напитками, Арлин заметила, как к нему подходят двое мужчин в богатых нарядах. Один был похож на фазана с коричневыми перьями на камзоле, а второй – на тигра, чья жилетка была расшита желтым и оранжевым мехом. Сперва фея старалась не обращать на них внимания и вовсе делать вид, что ее тут нет. Но затем совершенно случайно услышала проскочившее в их разговоре имя графа Дюпри-эна.
Похоже, сегодня сама судьба была к ней благосклонна!
Арлин подскочила на месте и не смогла удержаться от того, чтобы подойти к незнакомцам и первой завести разговор.
– Прошу прощения, любезные сьеры, – начала она, жутко смущаясь. К счастью, маска все скрывала. – Признаться, я в затруднении, вы не могли бы мне помочь?
Опыт осторожного, почти скрытного общения с людьми и внимательность помогли Арлин с детства изучить некоторые тонкости людской психологии. Например, если попросить человека что-нибудь сделать, он может и отказать. Но если попросить человека помочь, то отказать сможет далеко не каждый. Да что там – практически никто не сможет. Возможность помочь – это то, что заставляло любого из людей чувствовать свою важность, необходимость.
– Конечно, прекрасная сьера, что-нибудь случилось? – приподнял бровь ближайший к ней мужчина, подошел ближе и запечатлел поцелуй на тыльной стороне ее руки, поприветствовав как равную. – Быть может, вы потеряли кого-то? – спросил он, чем чрезвычайно облегчил задачу Арлин.
– О, да! – воскликнула она радостно. – Я случайно услышала, что вы упомянули имя графа Дюпри-эна, он мне очень нужен! Вы не могли бы подсказать, где мне его найти?
В этот момент вперед вышел второй мужчина, что был в наряде тигра. Его худое уверенное лицо выглядело слегка удивленным.
Он тоже взял руку Арлин и неторопливо поцеловал тыльную сторону.
Фея краснела изо всех сил, стараясь культурно улыбаться и делать вид, что все в порядке. Вряд ли эти господа обрадовались бы, если бы узнали, что она далеко не ровня им. А значит, следовало сохранять инкогнито до конца.
– Я – граф Дюпри-эн, – сказал «тигр», – к вашим услугам, сьера. Но не припомню, чтобы мы были представлены друг другу.
– Мы и не были, – виновато проговорила Арлин, не зная, как уйти от опасной темы разглашения ее личности и перейти сразу к делу. – Однако у меня к вам крайне важный вопрос, граф.
– Вот как? – Он склонил голову. Многозначительно взглянул на своего спутника-фазана, и тот тут же, откланявшись, удалился. – Я слушаю вас, сьера…
Он выждал паузу, давая возможность Арлин назвать свое имя.
– Нынче маскарад, граф, не так ли? – постаралась пошутить она. – Кого вы видите перед собой сегодня, тем я и являюсь.
Вышло не слишком умно, но, кажется, ее собеседник был согласен с озвученными правилами.
Он улыбнулся, и Арлин вдруг подумала, что, возможно, Фатель была бы не так уж несчастна с этим человеком. Граф казался спокойным, уравновешенным и вполне гибким, готовым играть даже в такую сомнительную игру, которую она ему прямо сейчас предлагала.
– Что ж, будь по-вашему, – хмыкнул он. – Жаль только, что передо мной прекрасная фея, а я нынче нечто вроде домашнего кота. – Он улыбнулся и стряхнул с полосатой жилетки невидимую пыль.
Арлин сперва дернулась от ужаса, переспросив:
– Фея?..
– Простите, я не угадал ваш наряд? – вполне натурально испугался граф. – Простите мне мою глупость, я подумал, что раз у вас есть крылья и прекрасные розовые волосы, то вы, несомненно, фея. Кто же вы тогда?
Арлин отпустило в тот же миг, как она поняла, что граф имеет в виду всего лишь ее платье и он вовсе не догадался, что она на самом деле не человек.
– Вообще-то, это был костюм бабочки, – улыбнулась она, стараясь не вдаваться в подробности того, что волосы-то – вовсе не часть наряда. – Зато ваш костюм казался мне костюмом тигра, неужели на самом деле вы – кот?
Граф удовлетворенно растянул губы.
– Действительно, это был тигр, спасибо, что угадали, сьера. Так что у вас ко мне за дело?
Арлин глубоко вздохнула. Ну, вот и настал тот момент, ради которого все и затевалось.
Она должна помочь Фатель, сделать хоть что-нибудь хорошее для своих студентов. Как ни странно, за то недолгое время, что она преподавала в академии, группа, которая была прикреплена к ней всего лишь до конца года, стала важна для нее. И Арлин хотела, чтобы у них всех все было хорошо.
– Я хотела поговорить о вашей невесте, граф, – начала фея и тут же заметила, каким внимательным и серьезным стал его взгляд.
Через несколько минут, в течение которых Арлин осторожными фразами рассказывала об академии и о том, как важно обучение для молодых сьер, граф начал согласно кивать и тереть подбородок. Фея ни словом не обмолвилась о том, что у Фатель есть другой возлюбленный, или о том, что она не хочет замуж. С этим, как надеялась Арлин, девушка уж как-нибудь разберется сама. Главное – дать ей возможность продолжать обучение. И наделить ее временем, которого у нее не было.
– Конечно-конечно, – в очередной раз кивнул граф. – Я с вами совершенно согласен. Но почему маркиз Ранна-еш не сказал мне, что его дочь проходит обучение в академии? Это ведь так престижно? Конечно, я не стал бы торопить со свадьбой и тем более просить Фатель бросить обучение. Полагаю, есть смысл дождаться хотя бы конца года.
Арлин улыбнулась. Дело было сделано. А дальше, если Фатель захочет, найдет способ избежать этого союза. В конце концов, она может сбежать, Аскер может ее выкрасть или вовсе граф передумает сам.
– Полагаю, маркиз просто беспокоился о вашем удобстве и не хотел стеснять вас, – пожала плечами она. – Но я рада, что удалось решить этот вопрос. Спасибо, граф.
«Тигр» снова взял ее руку и запечатлел на ней поцелуй уже с гораздо большим желанием, чем прежде. А снова взглянув на Арлин, проговорил:
– Я хотел бы тоже быть вам чем-нибудь полезен. Подскажите, что я могу сделать для прекрасной бабочки, красотой затмевающей фей?
Арлин улыбнулась.
– Что вы, не стоит беспокоиться, – ответила она и забрала руку от греха подальше. Пора было закругляться с разговорами.
Тем более что Арлин внезапно заметила, как метрах в двадцати от них мелькнула фигура того самого министра культуры, что привязался к ней в ателье. Не хотелось бы, чтобы он ее увидел.
– И все же я настаиваю, – говорил тем временем граф Дюпри-эн, доставая из нагрудного кармана маленькую серебристую карточку с голубыми буквами. – Здесь указано мое имя и печать, – добавил он, протягивая ее Арлин, – один раз этот документ может послужить вам помощью в каком-нибудь важном деле. Все что угодно: от разговора с любого рода чиновниками до доступа к королевской библиотеке. Не знаю, что вам может понадобиться из этого, однако на всякий случай возьмите. Так я хотя бы не буду чувствовать себя должником.
– Спасибо, – неловко проговорила Арлин, представления не имея, что делать с этой бумажкой, но на всякий случай забирая ее из рук графа. – А теперь, если не возражаете… – хотела она закончить разговор, как откуда-то сзади раздался знакомый и невероятно грозный голос, от которого все внутри феи перевернулось и вспыхнуло:
– Прошу прощения за то, что вынужден украсть у вас эту прекрасную сьеру, – сказал Рейнар Рес таким голосом, словно подписывал кому-то смертный приговор.
– Сьер Рес, – с уважительным поклоном поприветствовал его граф Дюпри-эн, и стало ясно, что, хоть Рейнар никакой и не граф, не виконт и даже не барон, положение при дворе его величества короля он занимает даже не среднее.
– Сьер Дюпри-эн, – вернул поклон ректор и, не дожидаясь, пока граф скажет что-либо еще, схватил Арлин под локоть и повел куда-то в сторону.
– Эй-эй! – прошипела фея, едва сдерживаясь, чтобы не вскрикнуть, привлекая к ним излишнее внимание. – Что ты себе позволяешь?
– Это ты что себе позволяешь? – прорычал Рейнар, как только вытолкал ее за дверь зала, продолжая тащить по коридору. Впрочем, сейчас со стороны могло сложиться впечатление, что они и вовсе обычная влюбленная парочка и просто прогуливаются вместе.
Словно подтверждая мысли Арлин, Рейнар втолкнул ее в какую-то нишу в стене, спрятанную за высокой колонной. Фея ахнула, сперва решив, что вот-вот ударится лбом о камень, но внезапно оказалась в крохотном узком пространстве, скрытом той самой колонной и дополнительно огороженном тяжелыми портьерами. Догадаться, что в обычном коридоре есть вот такое тайное место, было совершенно невозможно.
– Что это? – опешила сперва Арлин, позабыв даже возмутительную наглость своего спутника.
– Это секретное помещение в стене создано еще при строительстве замка для тайного прослушивания. Ну и для возможности спрятаться, если за тобой гонится, например, убийца или отравитель, – отчеканил Рейнар, а в следующий миг упер руку в камень прямо возле головы Арлин, нависнув над ней всей своей огромной мощной фигурой.
Фея шумно сглотнула, почувствовав близость дракайна. Нечеловеческий жар его тела мгновенно достиг ее кожи, обжег. А губы, которые так вызывающе двигались всего в нескольких сантиметрах от ее лица, и вовсе вызвали вдруг неуместную дрожь вперемешку с раздражением.
– Не будем заострять внимание на том, откуда ты такой умный взялся, но кто позволил тебе так со мной обращаться? – фыркнула Арлин, стараясь всеми силами концентрироваться на той эмоции, которая казалась ей единственно верной: на возмущении. А вовсе не на желании прикоснуться к лицу своего похитителя, мягко провести ладонью по щеке, очертив пальцами подбородок и дойдя до приподнятого уголка губ…
Тролли его укусите, почему уголки его губ приподняты?.. Он смеется над ней?!
Или?..
– Умный я от природы, – улыбнулся Рейнар, но в этой улыбке Арлин почудилось что-то хищное. Она подняла взгляд к его глазам и увидела, что они все еще агрессивно горят, несмотря на все остальные знаки, что подавало его тело. На то, что его рот изогнулся в улыбке, язык будто случайно облизнул нижнюю губу, сделав ее влажной, а все тело мужчины ощутимо напряглось, став горячее.
С каждым мгновением Арлин все сильнее казалось, что рядом с ней просыпался живой огонь.
– А вот тебя кто надоумил приходить во дворец? – тихо проговорил он, однако с каждым словом его голос все более походил на рык. Рейнар явно был в бешенстве, вот только Арлин понятия не имела почему.
– Какая тебе разница? – хмыкнула она, отвернувшись. Следуя собственной легенде, мол, пришла она сюда и не из-за него вовсе. И вообще – будто до ректора Вечерней Академии никакого дела ей, приличной фее, нет. Она даже демонстративно сложила руки на груди и приподняла нос.
Смешно, конечно. Учитывая, как сильно билось ее сердце оттого, что Рейнар в этот момент наклонился к ней еще ближе и прошептал прямо на ухо, запутавшись носом в коротких рубиново-алых – прядях:
– Меня волнует все, что касается тебя, глупая феечка. Я, знаешь ли, вовсе не хочу, чтоб моя фея вдруг лишилась головы!
– Что?! – ахнула Арлин, резко повернувшись к Рейнару и едва не столкнувшись с ним губами.
Возле шеи все еще бегала стая мурашек оттого, как его горячее дыхание только что шевелило ее волосы…
– А то, что за своевольное проникновение на территорию королевского дворца наказание – смертная казнь, Арлин Вейер. Ты не знала?
Фея шумно сглотнула ком, передавивший горло.
– Н-н-но почему? Это ведь всего лишь бал… Какая еще казнь?
– Кому какое дело, бал или нет? – выдохнул Рейнар и вдавил ее бедрами в стену. Его голос на миг стал хриплым. – Если ты собиралась убить короля…
– Но я не собиралась!.. – ахнула фея, почувствовав, как земля уходит из-под ног. И не вполне ясно почему. То ли от страха, что ее могли и все еще могут поймать, то ли оттого, что Рейнар второй рукой обхватил ее затылок и тут же впился в ее рот поцелуем. Таким голодным и жгучим, пьянящим и остро пряным, что захотелось застонать, подавшись ему навстречу. Обнимая и запутываясь пальцами в его волосах. Так, словно она ждала этого очень давно.
Она ведь ждала?.. Ждала?..
Ждала.
Арлин ответила на этот поцелуй, просто потому что не могла не ответить. Несколько минут, а может быть, целую вечность они исступленно целовались в стенной нише, почти в полной темноте, не обращая внимания на шум, что доносился из зала, на пыль, что летала вокруг, на шаги и смех гостей, которые казались так близко и так далеко одновременно.
И только через бесконечно долгое и неуловимо короткое время они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Арлин скользнула щекой по его щеке, уткнувшись носом в его широкую шею, втягивая его горячий, невозможный запах и позволяя обнимать себя, жадно сжимая пальцы на бедрах.
Хотелось большего… много большего. Настолько, что кожа, кажется, начала гореть от отсутствия его прикосновений… везде.
– Глупая, глупая фея, – прошептал Рейнар, касаясь горячими губами ее уха, говоря это уже совсем другим тоном, словно он и вправду волновался. Словно боялся за нее…
Вот только Арлин уже не так уж в это верила. Она надула губы и, как бы ни хотела произнести следующие слова спокойно и с достоинством, произнесла все равно с обидой:
– Ты пошел на бал с какой-то женщиной.
Рейнар хмыкнул и вдруг прижал ее к своей груди. Так сильно и крепко, что стало сложно вздохнуть.
А она и не хотела дышать.
– Это моя сестра, – ответил он едва слышно.
– Но… – у Арлин пропал дар речи. – Какая сестра? Почему о ней никто не знает?.. Уж как-нибудь за месяц работы в Вечерней Академии я поймала бы хоть парочку слухов о том, что у нашего знаменитого ректора есть сестра! Тем более… она тоже дракайн? – последний вопрос фея выдохнула почти с ужасом.
Потому что если это правда, то, возможно, у Рейнара большие неприятности. Или наоборот, есть какой-то секрет, которого Арлин не знает.
– Да, Арлин, – устало проговорил Рейнар. – Она – дракайн. И для всех, кто знает нас, она безнадежно больна с детства. Собственно, это почти правда, потому что в корзинке, которую подбросили на порог дома родителей, было двое детей. Только, в отличие от меня, Джайране с детства почти не удавалось оставаться в своем уме. Она была агрессивна и практически не контактировала с людьми. Однако отец обучал и ее, даже построил для нее маленькую пристройку к дому. К счастью, в том ужасном пожаре именно этот домишко и не сгорел. В общем, – он вздохнул, – для всех моя сестра чудовищно больна. О ней стараются не распространяться, жалеют. Мол, глава такой уважаемой академии, а мало того, что сирота из неблагородных, так еще и со смертельно больной сестрой.
Арлин широко распахнула глаза, не веря своим ушам. Ей тоже было жаль Рейнара.
Впрочем, она была не уверена в том, что причина молчания людей о личной жизни ректора заключалась в том, что люди его жалели. Скорее – боялись. Ведь Рейнар Рес регулярно сражался с сошедшими с ума существами Разрыва, был почти героем для огромного количества людей. Его уважали паладины, и его статус признавал сам король. О какой жалости могла идти речь?..
– Но ее безумие… Как же вы справляетесь? – тихо спросила Арлин, и Рейнар не стал скрывать:
– Безумие владеет Джайраной почти восемьдесят процентов времени. Лишь изредка она возвращается в сознание, и тогда я могу вывести ее на люди и показать, что с ней все в порядке. Как сегодня.
– Но зачем вообще выводить ее в свет? – ахнула Арлин. – Это же так опасно! А вдруг она лишится рассудка прямо на балу?
– Чтобы никто не заподозрил в ней монстра, – спокойно ответил Рейнар. – Да, это риск. Но это тот риск, который позволяет мне не звать к ней толпу врачей и не объяснять, почему она не наблюдается у них. Все должно быть натурально. А так я говорю всем, что в свободное время ухаживаю за ней сам, а в прочие часы она лежит в постели.
– Где же она сейчас?
– Отправил домой на личной карете, – мрачно ответил Рейнар. – По моим расчетам, у нее есть еще часа два до нового приступа безумия. Она доберется до дома, а там за ней присмотрит Хекс.
– Хекс? – приподняла бровь Арлин.
Рейнар загадочно улыбнулся.
– Мой друг. Ему можно доверять, – ответил он через мгновение.
– Вот как, – удивленно покачала головой Арлин.
Ей было сложно осознать услышанное. Она-то себе напридумывала совсем другое. Так много всего! А оказалось…
Рейнар опустил голову и вдруг обхватил подбородок Арлин, заставив ее посмотреть на себя.
– У меня было приглашение на бал на две персоны, – медленно проговорил мужчина. – Я не хотел брать с собой каких-то других сьер… – он вдруг странно усмехнулся, опустив взгляд. – И специально взял сестру, чтобы…
Арлин вдруг почувствовала, что ей стало жарко. Сердце подскочило к самому горлу, и она, не задумываясь, выпалила:
– Чтобы я не ревновала?
И тут же прикусила губу, боясь, что сморозила глупость. Вдруг он имел в виду что-то другое? Да, наверняка именно так и есть, а она уже напридумывала себе!
– Да, – ответил он, прервав поток ее панических мыслей и снова взглянув ей в глаза. На его губах появилась легкая улыбка, но впервые она показалась Арлин грустной. – Я вел себя так, словно мы с тобой пара. Словно ты уже моя. Хотя, как мы оба знаем, ты мне ничего не обещала. Глупость, конечно…
Его голос стал тихим и неровным. Словно он вовсе и не планировал всего этого говорить, но все как-то вышло само.
– И вовсе не глупость! – воскликнула Арлин и нахмурилась, освобождаясь из кольца его рук и возмущенно глядя в его золотистые глаза, мечтая и обнять его, и отругать.
Улыбка на губах Рейнара стала шире, и теперь в ней появились совершенно новые оттенки. Те самые, от которых фею всегда бросало в жар.
Бросило и сейчас.
– Значит, я могу считать это твоим согласием? – спросил он, приподняв бровь.
– Согласием на что? – хрипло проговорила она.
– Быть моей, конечно же, – ответил он, довольный, как сытый тигр.
Или дракайн.
В этот момент Арлин зажмурилась, потому что все внутренности будто опалило и не хватало сил ответить. Ей хотелось улыбаться, хотелось поцеловать Рейнара, прошептать ему в ответ какую-нибудь глупость, а потом согласиться.
Обязательно согласиться.
Вот только стоило ей на миг забыться, утонуть в объятиях и поцелуях, в прикосновениях губ, которые вдруг стали пьяняще-горячими, как кожу на груди, прямо в области сердца, стало так нестерпимо печь, словно кто-то пытался оставить на ней клеймо каленым железом. Метка въедалась в плоть, и Арлин поняла, что стоит ей согласиться не только мысленно, но и на словах, как этот знак останется на ней навсегда.
Вот сейчас – точно навсегда. Это осознание зажглось внутри нее само, словно инстинкт. И, признаться, фее уже почти было наплевать… Ну и пусть она больше никогда не сможет надеть платье с глубоким воротом! Пусть ей придется забыть о посещениях лекаря – она и прежде-то не часто обращалась к врачам, опасаясь разоблачения. Пусть ей всегда придется бояться… До самой смерти. Потому что в этом мире с брачной печатью феи она навсегда останется просто меченым монстром Разрыва.
Арлин вздрогнула и отстранилась от Рейнара, уперев ладони ему в грудь. Мужчина взглянул на нее, не понимая. Его огромные, широко распахнутые глаза светились, как солнце, и Арлин едва могла вздохнуть от мысли, что придется обидеть его. Расстроить. Погасить золото его взгляда.
Поэтому она ничего не сказала, кроме:
– Прости…
И, отстранившись, убежала прочь.
Она выскочила из стенной ниши, как тень, не замечая ничего вокруг. Глаза щипало, и вряд ли она понимала хоть наполовину, что происходит. И как это может выглядеть со стороны.
На ее беду, в коридоре в тот момент вовсе не было пусто. И прямо за ней помчался мужчина, которого видеть ей совсем не хотелось. Встречаться с которым ей было не нужно.
И даже Рейнар, который выбрался из ниши почти сразу же за Арлин, не успел сказать ей, что она бежит не в ту сторону. Что там, куда помчалась фея, располагается главный выход из дворца и именно там стражники проверяют пропуска у всех приглашенных. Потому что досмотр гостей ведется не только на входе в замок, но и на выходе.
Поэтому буквально через минуту, когда Рейнар, стиснув челюсти, быстрым шагом подходил к двум королевским гвардейцам, задержавшим гостью в желтом платье с крылышками, было уже поздно. Испуганную Арлин уже взял под руку подозрительно улыбающийся Ивар Лозьер-ис, министр культуры и дворянской этики его величества короля. Крайне опасный тип, который тщательно отслеживал нарушения сословных различий и жестоко наказывал за них.
И когда тот уводил ее прочь, Арлин в последний момент обернулась, увидев чуть в стороне, но совсем рядом неподвижно застывшего Рейнара. Она бросила на него полный ужаса взгляд, но дракайн уже ничего не мог сделать. Только стоять и смотреть, скрипя зубами от раздражающей безысходности.
Какого дохлого тролля здесь оказался Ивар? Как он заметил Арлин?
Рейнар не знал.
С двумя стражниками ректор Вечерней Академии еще смог бы разобраться на месте. Но не с министром дворянской этики.
Его руки были связаны. Рейнар не лгал, когда говорил Арлин, что за проникновение во дворец ее могла ждать жестокая кара.
Даже смерть.

Глава 11

Спустя почти сутки в камере предварительного заключения  
– Вы хорошо подумали, Арлин Вейер? – ласковым голосом спросил Ивар, в который раз обходя по кругу замершую на стуле девушку.
Фея громко сглотнула и потрясла головой. Ее руки были связаны за спиной, а комната, в которой они находились, напоминала тюремную камеру. Серые стены и одно узенькое окошко в помещении для допросов – вот и все, на что она могла рассчитывать после попадания в королевскую тюрьму Беларии. И в этой комнате Ивар держал ее всю ночь.
Сейчас в узеньком просвете окна уже забрезжило солнце, и Арлин чувствовала себя уставшей и измученной. Однако, как ни странно, страха уже не осталось.
– Мне кажется, вы не до конца понимаете, что происходит… – медленно продолжал мужчина свою песню. Его темные, злые глаза пронзали ее калеными иглами.
Но Арлин все понимала. Это Ивар еще не осознавал истинного положения дел и того, кто на самом деле находится перед ним.
Арлин устало вздохнула и закрыла глаза. Она так долго боялась разоблачения, боялась попасть сюда, что теперь, оказавшись в тюрьме, в шаге от виселицы, словно почувствовала освобождение. Да, пока ее не собирались судить за фейскую природу, вот только наказание светило примерно то же.
А поэтому, когда разозленный ее молчанием министр подошел ближе, резко и больно обхватив узловатыми пальцами ее подбородок, она лишь улыбнулась.
Ивар стиснул зубы.
– Ты понимаешь, что, отказывая мне, подписываешь себе смертный приговор?! – рявкнул министр, и фее показалось, что он вот-вот топнет ногой от бессилия.
Как бы это ни было банально, но прямо сейчас этот человек обещал снять с нее обвинения в обмен на то, чтобы Арлин согласилась лечь с ним в постель. И, признаться, его предложение не было лишено смысла.
После самовольного проникновения в королевский дворец ее обвиняли в подготовке убийства короля. Это была страшная ложь, но из-за нее Арлин ждала неминуемая казнь практически без суда и следствия. Ивар же обещал переквалифицировать статью в нечто попроще. Например, в попытку попасть на бал для поиска жениха. И если первое грозило быстрой смертью с чисто номинальным судебным заседанием, то второе могло считаться всего лишь нарушением той самой дворянской этики, за которую отвечал министр Лозьер-ис.
Девушка хмыкнула.
Жизнь в обмен на постель…
Арлин окинула усталым взглядом своего мучителя.
Колючие черные глаза, короткие волосы, тщательно уложенные воском, орлиное лицо… Этот мужчина вбил себе в голову, что она похожа на фею. А ему всю жизнь хотелось провести ночь с той, которую породил Разрыв.
«Проклятый развратник…»
Фея отвернулась и уперла взгляд в стену.
– Эти твои крылышки, – протянул тем временем Ивар, склонившись к ней и проведя рукой по бутафорским крыльям на платье, – твои потрясающие крашеные волосы… Я был очарован с первого момента, как тебя увидел, – говорил он, подтверждая ее мысли. – А твое узкое личико, кукольные зеленые глазки…
Он уткнулся носом в ее шею и с наслаждением втянул воздух возле самой ключицы.
Арлин вздрогнула и попыталась отстраниться.
В тот же миг министр выпрямился, сцепил руки за спиной и, сжав губы в линию, отошел в сторону.
– Строптивая гусыня. Сразу видно, что плебейка! Не понимаешь, какую честь я тебе оказываю. Еще и жизнь твою никчемную пытаюсь спасти! Все без толку! Словно жемчуг метать перед троллем…
Он прижал к носу надушенный платок привычным жестом.
– Так, может, стоит отпустить меня, и все? – устало спросила Арлин.
– Вот еще! За то, что пробралась в замок в обход стражи, готовя покушение на его величество короля, завтра утром тебя повесят на Рыбной площади, где казнят всякую шваль. Так и знай. И никто не даст за твою жизнь и полмонеты.
С этими словами он развернулся и приготовился выйти из комнаты. Лишь на пороге остановился и немного лениво бросил:
– Впрочем, у тебя есть шанс передумать. До – обеда.
И уже затем окончательно вышел, хлопнув – дверью.
Арлин осталась одна.
Наверно где-нибудь в другой жизни она могла бы заплакать. Впасть в уныние или истерику. Но фея просто неподвижно сидела на стуле, изредка шевеля затекшими от веревок запястьями, пока не начала клевать носом и не уснула.
Что-то внутри нее будто застыло. Словно сердце обморозилось и покрылось колючими ледяными иголочками.
Ивар хотел, чтобы она провела с ним ночь. Может быть, не одну. И ценой этому была бы ее жизнь. Велика ли цена? Арлин не думала, что велика. Фея всегда считала, что жизнь – вот величайшая ценность.
Ее жизнь подарила ей мать, которую она никогда не видела, а может, просто не помнит.
Ее жизнь пыталась сохранить для нее тетка, раз за разом цепляясь за сознание, утопающее в безумии.
Ее жизнь когда-то давно спас и Рейнар.
И все это было не для того, чтобы однажды она сама палец о палец не ударила ради собственного вызволения. Что такое честь и невинность, если на другой чаше весов – собственное дыхание?
В конце концов, мерзкую ночь собственного позора Арлин могла бы и забыть. А после смерти забывать будет уже нечего. И некому.
Однако почему-то при мысли о том, как она изменит своему дракайну, внутри протестовало и переворачивалось.
Но и это было еще не все. Арлин прекрасно понимала, что стоит ей согласиться на предложение Ивара, как смертный приговор, от которого ее обещали избавить, окончательно будет приведен в исполнение. А все потому, что министр увидит на ней брачную метку фей и поймет: она – истинный монстр Разрыва, а не обычная преподавательница вуза, надевшая на бал платье с крылышками. У нее просто не было шанса избежать гибели. Предложение Ивара не спасало, а точно так же обрекало на смерть.
А ведь это было именно то, чего боялась фея, когда не хотела сближаться с дракайном. Поцелуи и крепнущая между ними связь усилили метку, заставили ее проявиться и сделали такой яркой, что нельзя не заметить. И теперь из-за нее фея не могла спастись.
Но, признаться, Арлин была этому даже рада. Да, совсем скоро толстая пеньковая веревка обовьет ее шею и затянется тугой петлей, пока тело будет болтаться в удавке, как мешок с картошкой. Зато не придется делать мучительный выбор: чужая постель или смерть. Такого выбора у нее просто нет.
А это очень легко, когда не нужно ничего решать.
Поэтому она и уснула, ни капли не волнуясь о том, что же будет дальше. От того, что она будет мучительно искать выход из положения, ничего не изменится.
Признаться, у нее еще оставалась легкая призрачная надежда, что ее спасет Рейнар. Но это скорее вспыхивали и гасли ее влюбленные фантазии. О том, как он ворвется в тюрьму на своих огромных черно-золотых крыльях, подхватит ее на руки и унесет далеко-далеко в закат, где им обоим не нужно будет прятаться. Где они могли бы быть действительно счастливыми. Потому что здесь их до самой смерти будут преследовать лишь страх и безысходность.
Но Рейнар не пришел ни вчера, ни сегодня, ни через пару часов, когда Ивар снова вернулся, чтобы услышать ее отказ.
– Ну и подыхай, как собака, – раздраженно сплюнул он и вновь покинул комнату.
Все эти сутки Арлин ничего не ела, и вот это действительно приносило ей некоторые страдания. Как и тоска по Рейнару, застывшая в сердце ледяной иглой. Арлин лишь надеялась, что не слишком обидела дракайна своим побегом и отказом. Ей хотелось, чтобы у него сохранились добрые воспоминания о ней после того, как ее казнят.
Хмурый Ивар вернулся через час в сопровождении двух гвардейцев. Арлин отвязали от стула, подняли на ноги, и фея вдруг поняла, что едва стоит. Все тело затекло, кисти занемели от веревок и не двигались. К счастью, путы связывали ее не слишком сильно, иначе, наверное, сейчас она бы уже лишилась рук оттого, что кровь к ним давно перестала бы поступать.
– Вставай, – жестко сказал Ивар. – Как я и говорил, суд заочно подтвердил твою вину. Тебя повесят через пятнадцать минут.
Арлин могла бы в ужасе ахнуть и упасть в обморок от этой новости. Но, по правде говоря, она всегда знала, что рано или поздно это произойдет. Так или иначе, ее должны были поймать. Когда-нибудь…
Просто Арлин все же очень надеялась, что это случится еще нескоро.
Она тихо всхлипнула и закрыла глаза.
– А я предупреждал тебя, строптивая дура, – прошептал ей на ухо Ивар, заметив ее слабость.
Но, как ни странно, в его голосе было гораздо меньше злобы, чем ожидалось.
– Вот только сегодня я уже ничего не могу сделать для тебя. Поздно. Надо было соглашаться на мое предложение раньше.
Арлин невидящим взглядом посмотрела в его злые черные глаза и отвернулась, так ничего и не ответив. Хотя казалось, что он ждал.
Так и не дождавшись, отвернулся и сплюнул на пол.
– Тоже мне – министр культуры и этики, – тихо усмехнулась Арлин, заметив этот неблагородный жест.
– Что ты сказала?! – ахнул Ивар, услышавший ее шепот и пораженный им до глубины души.
Кажется, он хотел даже ее ударить, но в этот момент дверь их комнаты снова резко распахнулась, громко хлопнув о стену, и внутрь вошли трое офицеров гвардии короля.
– Что вы здесь делаете, господа? – строго спросил Ивар, сдвинув брови.
Но они ничего не ответили, лишь расступились в стороны.
И следом за ними четким чеканным шагом с неотвратимостью бури в помещение вошел Рейнар Рес.
– Указом его величества короля Вердана Луноликого я являюсь адвокатом и защитником Арлин Вейер как преподавательницы моей академии и моей непосредственной подчиненной, – проговорил Рейнар, не бросив в сторону феи ни единого взгляда.
Сердце девушки сжалось, когда она смотрела на его хмурое, мрачное лицо, густые брови, сведенные на переносице, и глаза, приобретшие цвет темной карамели.
– Приговор уже вынесен, – раздраженно бросил Ивар. – При всем моем уважении, сьер Рес, вы опоздали.
И голос его звучал так, словно ни о каком уважении и речи идти не может.
– Это вам кажется, – ничуть не смутившись, ответил ректор, подав знак офицерам. Те тут же подхватили девушку, которая от слабости едва стояла.
Гвардейцы Ивара были вынуждены отступить. Их было меньше, да и перечить старшим по званию они не имели права.
Казалось, Рейнар все продумал.
Коротко кивнув головой на выход, он продолжил:
– Приговор смертной казни был обжалован, и прямо сейчас его величество явился на Рыбную площадь, чтобы лично присутствовать при повторном рассмотрении дела.
Ивар, казалось, разозлился, но сдержал себя. Только сжатые кулаки его выдавали да заигравшие на щеках желваки.
– Ничего не изменится, сьер Рес.
– Посмотрим, – ответил Рейнар, не глядя больше на министра.
И Арлин поняла, что он и сам не уверен в том, что дело можно поправить.
Однако, несмотря ни на что, фея все равно была рада. Сердце билось в груди как ненормальное. Пело и пульсировало, разгоняя кровь по застывшим венам.
Он пришел! Пришел за ней, чтобы спасти…
Через десять минут она оказалась на той самой Рыбной площади, что располагалась в непосредственной близости от королевской тюрьмы. Чтобы, так сказать, при выходе из камеры сразу приступать к делу – к казни.
Арлин громко сглотнула, потому что увидела прямо напротив здания, откуда ее вывели, свежесколоченный эшафот с виселицей. Ивар не солгал – для нее все уже было подготовлено. И толпа людей стояла вокруг, лениво пожевывая булочки и переговариваясь.
Жители Беларии были обделены развлечениями. Его величество Вердан Луноликий редко устраивал общественные гуляния. Все праздники проходили только для знати в королевском дворце. А черни оставались лишь зрелища публичных казней, да еще шанс поглазеть на трупы монстров Разрыва, пока тех везут в тележках в государственную лабораторию.
Обычно Арлин обходила подобные сборища стороной. Но сегодня ей выдалась уникальная возможность понаблюдать с самого лучшего места за тем, как оживляется простой люд при виде чужих страданий. Единственный и последний в ее жизни шанс.
Офицеры молчаливо довели ее до эшафота, заставили подняться по ступенькам туда, где стоял мощный широкоплечий палач, и встали рядом, окружив ее кольцом.
Толпа зашумела, все рассматривали фею так, словно перед ними была диковинная зверюшка. Из галдящей массы людей доносились крики, улюлюканье и смех.
А Арлин… чувствовала себя уже погибшей. И только лицо Рейнара, которое никак не стиралось из ее мысленного взора, позволяло не упасть в обморок. Она надеялась, что он сможет что-то сделать. Но внутреннее ощущение безысходности уже слишком сильно пустило корни в ее сердце.
Кроме того, в толпе, что глазела на нее, как на пугало, недостойное уважения, ей чудились взгляды ее студентов. И от этого становилось еще хуже.
Даже если она случайно выживет, разве сможет потом продолжить нормальное существование? Казалось, ее жизнь только-только наладилась. Она получила розу, которая должна была оградить ее от паладинов, у нее была нормальная зарплата, и умереть от голода больше не грозило. Кроме того, был призрачный шанс изменить будущее всех существ Разрыва, повлияв на умы дворянства. И вот – все разрушено. Даже если она останется жива, ей придется скрыться. Забыть обо всем. Даже о Рейнаре…
Арлин глубоко вздохнула, а затем вдруг криво усмехнулась, так, что офицеры бросили на нее удивленные взгляды.
Какой смысл думать обо всем этом, если ее все равно убьют?..
В это самое время Рейнар и Ивар скрылись в огромном шатре, который раскинулся в паре десятков метров от эшафота. На его ткани были начертаны символы правящей династии, а на самом верху изображена серебряная луна – личный герб его величества. И Арлин поняла, что прямо в этот момент там, внутри, решается ее судьба.
Время начало течь болезненно медленно. Все прошедшие сутки пролетели для нее за один миг. Фея почти не помнила, как провела те часы одиночества в помещении для допроса, когда была привязана к стулу. Ее сознание то вспыхивало, то вновь ныряло в беспамятство. В тот момент она уже считала себя мертвой.
А сейчас несчастные десять минут показались вечностью… потому что в сердце зажглась болезненная, кровоточащая язва надежды.
Когда наконец двое мужчин вышли из шатра, Арлин вцепилась взглядом в лицо Рейнара, чтобы понять, каков исход переговоров. Но по его мрачному выражению ничего понять было невозможно. Разве что… ее все равно ждет смерть. Однако против этого предположения выступало такое же мрачное лицо Ивара Лозьер-иса. Оба мужчины были недовольны.
Арлин стиснула пальцы на изрядно помявшемся желтом платье, которое со вчерашнего дня ей так и не позволили сменить, и зажмурилась. Ждать не было больше никаких сил.
Однако, вновь открыв глаза, она увидела, что вслед за двумя мужчинами из шатра выходит сам король. На нем была длинная мантия и дорогой наряд, блистающий каменьями, орденами и медалями. Его величество окружало кольцо стражи, а возле него шел одетый в позолоченные доспехи паладин.
Арлин вздрогнула.
Сперва она решила, что ее все равно казнят, только палачом будет выступать именно он, рыцарь, убивающий монстров Разрыва, – паладин. Однако его меч покоился в ножнах, а в руках он нес нечто странное. Что-то высокое, накрытое металлическим блестящим куполом, испещренным диковинными надписями.
Буквально через минуту вся процессия приблизилась к эшафоту. Король остался внизу, усевшись на принесенный специально к нему трон, а все остальные поднялись к ней. Паладин, удерживающий в руках свою странную штуковину, расположился с левой стороны от нее, а хмурый Рейнар – с правой.
Больше всего на свете фея хотела повернуться к своему дракайну и спросить: «Что происходит?»
Но он выглядел так мрачно, что Арлин не решилась.
А затем король лениво махнул рукой, и прозвучал зычный голос глашатая:
– Начинайте!
Паладин сдернул со своей ноши блестящую крышку.
Арлин была готова увидеть все что угодно. От топора палача до отрубленной головы предыдущего заключенного. Но того, что предстало ее глазам, увидеть не ожидала никак.
– Роза Сирена, – удивилась фея, вперив взгляд в пухлые мясистые листья и насыщенные, будто налитые кровью лепестки.
Перепутать было невозможно. Точно такой же цветок, только гораздо меньшего размера, стоял в ее комнате.
А еще – этот экземпляр тоже пел. Сейчас, когда металлическая крышка была снята, явив любопытным взглядам всей толпы диковинное и редкое растение, по воздуху начал разноситься негромкий, но сильный звук – мелодия, которую источала Сирена. Этот звук не заглушал голоса людей, не был похож на шум, от которого хочется избавиться. Словно перезвон колокольчиков на самой грани человеческого восприятия, щебетание птиц, доносящееся прямо из сердца каждого слушателя.
– Зачем тут роза Сирена?.. – выдохнула Арлин, нахмурившись.
И наконец поймала взгляд Рейнара. Такого бледного и темного выражения лица она не видела у него никогда прежде.
По спине прокатилась волна холодных мурашек.
А в следующий миг к Рейнару подошел Ивар. Он сцепил руки за спиной и задрал подбородок, стараясь взглянуть на ректора академии сверху вниз. К его сожалению, это было невозможно – рост не позволял. Несмотря на то что министр этики был мужчиной не маленьким, даже выше среднего, все же до рослого и мощного дракайна ему было далеко.
– Поздравляю с победой в переговорах, – процедил он сквозь зубы и неожиданно улыбнулся.
От этой улыбки Арлин стало еще страшнее. Ивар злорадствовал. Но почему? Если Рейнару удалось взять верх в переговорах и отменить казнь, то почему Ивар так доволен?..
Фея до сих пор не слишком понимала, чем заслужила такую яркую ненависть министра, но по его поведению было понятно, что он не желает ей ничего хорошего. Арлин не могла взять в толк, как можно мечтать о смерти женщины только потому, что она не согласилась лечь с тобой в постель. Но, судя по всему, Иваром руководили именно эти – эмоции.
Рейнар не ответил, сжигая его ледяным взглядом. Несколько мгновений Ивар пытался выдержать этот взгляд, однако в конце концов отвернулся и снова сплюнул на землю в неподобающем для министра этики жесте, который еще в прошлый раз вызвал у Арлин ухмылку.
Сейчас ей больше не хотелось смеяться.
Ивар мотнул головой, подавая какой-то знак палачу, и отошел на край эшафота, сложив руки на груди. А когда высокий мужчина в кожаном фартуке, гремя цепями, завязанными на поясе, и потрясая огромным мечом, подошел к Рейнару и Арлин, фея почти потеряла сознание от ужаса.
Ей казалось, что от палача пахло смертью. На черной коже ей виделись темные кровавые разводы, в глазах, выглядывающих из-под специальной маски, – безразличие, несущее смерть.
Однако палач не обратил никакого внимания на фею. Он молча отстегнул от ремня длинную плеть, скрученную кольцом, и подал Рейнару. И только затем кивнул Арлин в сторону столба, протянув руку, чтобы схватить ее.
Но Рейнар и тут не позволил этого.
– Я сам, – глухо проговорил он, мягко взяв фею за запястье и подтолкнув в сторону столба.
Толпа начинала волноваться. Уже очень давно не происходило ничего интересного, и людям становилось скучно.
– Что сейчас будет, Рейнар? Что ты делаешь? – тихо шепнула фея бледными, похолодевшими губами.
Но в этот самый момент где-то с краю громким зычным голосом заговорил Ивар Лозьер-ис:
– За нарушение декрета номер шестьсот пятьдесят шесть, гласящего, что ни один человек из неблагородного сословия не имеет права выдавать себя за представителя дворянства, сьера Арлин Вейер сегодня понесет наказание. Указом его величества Вердана Луноликого мерой наказания за подобное святотатство избраны двадцать ударов плетью «Черная лоза».
После этой фразы толпа зашевелилась, одобрительно загалдела. Люди стали переглядываться, кто-то свистел. Но, признаться, были и те, кто качал головами, скорбно зажмуриваясь и закрывая лица руками.
Арлин же в этот момент смотрела только на огромную страшную плеть, сделанную из странного опасно-блестящего материала, с крохотными зазубринами по всей длине.
Что-то она слышала уже про подобное изобретение. С ее помощью часто наказывали самых отъявленных преступников, убийц и насильников. И вот теперь… накажут и ее?..
Однако Ивар в это время продолжал:
– Благодаря ходатайству ректора королевской Вечерней Академии сьера Рейнара Реса наказание было изменено на семь ударов Молчания, которые он нанесет сьере Вейер лично, как ответственный за ее проступок!
Толпа что-то вновь загалдела.
В этот момент Арлин перестала улавливать суть произносимого министром. Сперва она обрадовалась, что ударов стало более чем вполовину меньше, а затем нахмурилась, недоуменно взглянув на Рейнара. Что значит «удары Молчания»?
Еще больше недоумения у нее вызвало окончание речи Ивара, который будто специально поторопился ответить на ее вопрос:
– Если во время исполнения наказания хоть один звук сорвется с губ сьеры Вейер, в тот же миг она умрет!
Толпа вновь одобрительно загалдела, а у Арлин помутилось перед глазами.
Она повернула голову в сторону дракайна, который молча, стиснув зубы, привязывал ее к столбу.
«Одно слово, скажи хоть одно слово!» – крутилось на губах феи, когда она смотрела на него, но мужчина не произнес ни звука.
Когда ее руки были крепко зафиксированы на столбе, он осторожно, почти ласково развязал завязки на ее платье сзади и молчаливо приготовился к чему-то.
Сердце бешено колотилось в горле феи. Ей было страшно. До одури страшно. И только стоящий рядом Рейнар, казалось, удерживал ее в сознании. А именно – его взгляд, который словно что-то хотел ей сказать, только она не понимала, что – именно.
В этот момент паладин поднес к фее огромный цветок. Растение продолжало тихо петь, позвякивая своими внутренними колокольчиками где-то на грани слышимости.
К цветку приблизился крайне довольный Ивар. В руках он держал прозрачный кувшин с какой-то зеленоватой жидкостью. Взглянув на фею черными углями глаз, министр улыбнулся и медленно вылил часть жидкости из кувшина прямо на цветок.
Роза Сирена затихла в тот же миг, как первые капли впитались в землю. И эта тишина неожиданно показалась фее оглушительной, неправильной. В следующий миг, налив новую порцию жидкости в прозрачный бокал, он громко продекламировал, словно выступал в театре, а не находился сейчас на Рыбной площади, посреди толпы:
– Зелье «Молчание смерти»! Оно связывает голос с магией, превращая любой произнесенный звук в колдовской взрыв! Роза Сирена молчит, потому что знает: стоит ей вновь начать петь, как ее разорвет на части!
Кровь отлила от лица Арлин, губы затряслись.
Теперь ей вдруг стал ясен смысл этого странного наказания и вообще всего происходящего. Как только она выпьет «Молчание смерти», то любой произнесенный звук для нее будет означать мгновенную гибель.
Но зачем Рейнар это сделал? Зачем заменил двадцать ударов плетью на семь, но с такими условиями? Ведь если она вскрикнет хоть раз, то на этом все – конец!
Двадцать ударов она, может, смогла бы и выдержать. Кричала бы, лишилась бы сознания, спина превратилась бы в кровавое месиво, но сама Арлин осталась бы жива! А теперь… как можно не издать ни звука во время ударов Черной лозы, когда весь хвост этой плети покрыт мелкими крючочками, буквально сдирающими плоть?..
Она в ужасе взглянула на ректора академии, но снова натолкнулась на его странный, сосредоточенный взгляд, в котором сквозило что-то непонятное.
Только Арлин уже не становилось от этого легче.
В этот момент Ивар протянул ей бокал, желая собственноручно напоить фею, но Рейнар перехватил его руку. Забрал бокал у стиснувшего челюсти министра и медленно поднес к губам Арлин, не прекращая смотреть в ее глаза. Словно это могло чем-то помочь.
Однако именно этот жест дал фее понять, что другого выхода нет.
Несколько мгновений она смотрела на Рейнара в ответ, силясь не разреветься. А затем жидкость все же коснулась ее губ, полилась по горлу, обжигая, въедаясь, превращая ее голос в ее же смерть.
Бокал опустел, и в тот же миг раздалось:
– Приступайте! – это Ивар воскликнул с такой радостью, словно и впрямь получал удовольствие от всего происходящего.
Собственно, вероятно, так оно и было.
И толпа как по мановению руки затихла.
Прохладный воздух холодил обнаженную спину Арлин.
Рейнар уже скрылся с ее глаз, и теперь с его исчезновением с каждой секундой ожидания удара внутри феи словно что-то натягивалось. Напряжение росло стремительно и болезненно, сердце стучало все громче, и дыхание перехватывало спазмами.
А затем раздался тонкий свист хлыста.
Вспышка боли разрезала сознание Арлин, пройдя по телу жгучей судорогой. Она стиснула челюсти, не в силах сдерживаться – слезы хлынули из глаз сами собой.
Хотелось разрыдаться в голос, но фея знала, что это равносильно тому, что она сама подпишет себе смертный приговор.
Она не могла даже всхлипнуть…
За первым ударом последовал еще один, и Арлин почувствовала, как горящую от боли спину щекочет что-то. Вероятно – ее собственная кровь.
Третий удар оказался настолько чудовищным, что зубы феи начали стучать, а из груди рвался крик, который она едва удерживала в себе плотно сжатыми губами.
Слезы уже текли не переставая, а стоило опустить взгляд, как становилось видно, что доски эшафота залиты липким багрянцем.
Впрочем, судя по тому, что Арлин уже ощущала себя одним сплошным сгустком боли, крови должно было оказаться больше.
После четвертого удара осталось еще три. Неужели Арлин думала, что сумеет выдержать двадцать таких? Плеть, которая опускалась на ее спину, рассекая ее не хуже лезвия, была необычной. Теперь фея поняла, почему самых отъявленных разбойников наказывали именно таким образом: ее хвост с мельчайшими зазубринами легко сдирал кожу. Эта плеть создавалась лишь с одной целью – убить преступника, а не просто причинить ему боль.
Арлин беззвучно рыдала, умоляя себя выдержать еще немного. Еще совсем чуть-чуть. Но после пятого удара поняла, что все. На этом конец.
Она повернула голову назад, чтобы встретиться взглядом с Рейнаром, который в этот момент должен был держать в руках оружие, буквально уничтожающее ее. Она хотела последний раз посмотреть на него, потому что понимала, что больше не сможет терпеть. Ни минуты.
Хотел ли он спасти ее тем, что изменил наказание с двадцати обычных ударов на семь молчаливых? Очевидно – хотел. Хотел ли он причинить ей меньше боли, когда сам взял в руки плеть вместо палача? Наверняка – да. Арлин знала, что умелые мастера пыток могли полностью содрать кожу со спины жертвы за три удара. А Рейнар явно не вкладывал и половины своей силы в замах.
Он хотел как лучше… Хотел спасти ее единственно возможным способом.
Но у него не вышло. Арлин хотела сказать ему спасибо за то, что он попытался. Дать понять, что просто не может больше терпеть.
Она повернула голову, чуть отклонившись назад, и с трудом, но сумела увидеть дракайна. Встретиться взглядом с широко распахнутыми карими глазами, на дне которых плескалась такая тьма напряжения, которую она никогда не видела у Рейнара прежде. Его лицо было белым как мел, губы превратились в линию.
Арлин едва дышала. От боли ее грудная клетка сжалась спазмом, и она едва могла втянуть воздух сквозь стиснутые зубы. Она открыла рот, чтобы сказать последнее «прощай» и прекратить раз и навсегда эту пытку, но вдруг застыла.
Что-то было не так с дракайном. Он выглядел напряженным как струна, руки опущены, кисть правой побелела от того, с какой силой он сжимал рукоять плети.
Что-то не так, что-то не так…
Она взглянула ниже и поняла, что из-под рукава камзола Рейнара, внутри которого частично скрылась белая кисть, падали багряные капли. Почти незаметно. Доски эшафота уже окрасились алыми брызгами от ударов плети по ее спине, поэтому вряд ли кто-то обратил внимание на то, что возле Рейнара появилась собственная лужа крови. Не принадлежащая Арлин.
Странная догадка пронзила ее насквозь, заставляя сжать челюсти. И как только она подняла взгляд, снова встретившись с потемневшими глазами своего невольного палача, как у нее в голове будто что-то взорвалось.
А затем прямо там, внутри, где-то под самым ее черепом, раздался голос Рейнара:
«Если прямо сейчас ты закричишь, мы умрем оба…»
«Что?.. Но почему?» – мысленно ужаснулась она, почти не удивляясь тому, что мужчина говорит с ней мысленно. Тогда, на озере, он уже упоминал, что дракайны когда-то это умели. Судя по всему, он тоже научился.
Арлин и не сомневалась в нем, Рейнар был очень способным дракайном. Но почему сейчас? Что он имел в виду, говоря, что они умрут оба?..
Он не успел ответить, потому что в этот момент раздался раздраженный голос Ивара:
– Продолжаем! Откуда эта заминка?!
«Отвернись… – снова раздалось в ее голове. – И потерпи еще немного…»
Когда в ее голове снова стало тихо, пульс в ушах показался оглушительным. И если Арлин пару секунд назад была готова умереть сама, то убить Рейнара она была не готова. Его слова заставили ее собраться с силами.
Она едва заметно кивнула, зажмуриваясь, и ощутила новый удар.
Но, как ни странно, в этот раз ей показалось, что боль была далеко не так сильна, как могла бы. Она пыталась прислушаться к себе и поняла, что ощущает нечто странное. Словно чудовищное жжение, раздирающее ее плоть, делится надвое. Оно сперва вспыхивает после удара, а затем стихает молниеносно, застывая где-то на середине предыдущего уровня.
Сперва Арлин казалось, что так и должно быть. Так реагирует ее собственное тело, снижая чувствительность, чтобы она не умерла от болевого шока. Но теперь вдруг поняла, что, похоже, ошибалась.
И, судя по всему, прямо сейчас Рейнар ощущал ровно то же, что и она, разделив ее боль пополам…
Эта догадка настолько сильно шокировала Арлин, что она едва не вскрикнула. Лишь память о том, что нужно держать челюсти плотно стиснутыми, спасла им жизнь.
Рейнар спас им жизнь.
После седьмого удара она услышала его хриплый голос:
– Наказание исполнено. Сьера Арлин Вейер искупила свое прегрешение и отныне считается невиновной.
Толпа что-то заревела. Где-то в этом шуме раздавался мерзкий голос Ивара. Но она уже этого не слышала, потому что ее накрыла спасительная чернота.
Она так и не издала ни звука.
Они оба выжили.

Глава 12

Когда Арлин очнулась, лежа на животе, ее взгляд уперся в стену. Над головой оказался высокий потолок с незнакомыми деревянными перекрытиями и красивыми свечными светильниками, свисающими вниз на черных диковинных цепях. Они целиком освещали комнату, прогоняя тени даже из самых дальних уголков, рождая ощущение тепла и уюта.
В первое мгновение фея никак не могла понять, где находится. Однако стоило еще немного повернуть голову и встретиться взглядом с Рейнаром, сидящим на ее кровати, как все встало на свои места.
Она улыбнулась.
– Это твоя спальня? – спросила она тихо, чувствуя, как щеки начинают слегка пылать.
Он в ответ кивнул и погладил ее руку.
– Да.
– Не думала, что окажусь тут при таких обстоятельствах, – пробормотала она путано, лишь бы что-нибудь сказать. Ей было все более и более не по себе.
– То есть ты все же планировала тут оказаться, но немного иначе, да? – переспросил Рейнар, хитро ухмыльнувшись.
Если до этого Арлин была еще не целиком красная, то после последней фразы вспыхнула, казалось, до корней волос.
– Что ты такое говоришь?! – воскликнула она, не в силах сдержать улыбку.
– А что, разве я неправ?
Арлин приподнялась, чтобы возмущенно шлепнуть Рейнара или слегка толкнуть его в плечо, но стоило шевельнуться, как спину пронзила боль.
– Ай! – воскликнула она, и недавно минувшие события всколыхнулись в памяти, как штормовой шквал.
Рейнар нахмурился и помог ей лечь обратно в постель, но на этот раз слегка повернул ее на бок.
– Лежи, – проговорил он. А затем осторожно коснулся рукой ее спины через тонкую ткань чего-то, что было на ней надето, и боль исчезла.
Арлин округлила глаза от удивления.
Во-первых, на ней больше не было того проклятого желтого платья, в котором она выглядела как фея, нарядившаяся в фею. Вместо него кожи касалась свободная сорочка из нежного хлопка с бантиком на груди.
А во‑вторых, Рейнар снял ее боль одним прикосновением!
– Как ты научился это делать? – выдохнула она, мгновенно вспоминая тот ужасный момент на эшафоте, когда повернула голову и увидела, что из-под камзола дракайна по его руке текут багровые капли. – Что вообще происходит? Ты умеешь лечить на расстоянии?
Мужчина рядом с ней вздохнул, но ладонь от ее спины не убрал.
– Только разделять боль. Научился, как только понял, что, если не сделаю что-нибудь, ты умрешь, – ответил он совершенно спокойно. Словно в этом не было ничего необычного.
– И передавать мысли…
– Да, – кивнул он. – Когда я узнал, что Лозьер-ис заключил тебя в камеру, то понял, что у меня не больше суток на твое спасение. Но отменить приговор за реальное преступление невозможно, можно лишь уменьшить наказание. Уже в первые часы твоего заключения я знал, что тебе грозит казнь. Но также мне было известно, что если упросить короля изменить приговор, то самый минимум, на что он согласится, – это двадцать ударов Черной лозы. И их тебе тоже не выдержать. Нужен был иной выход. Я должен был обнаружить нечто, что заставило бы Вердана Луноликого заинтересоваться приговором лично.
Арлин кивнула, вспоминая розу Сирену, которую нес на руках паладин.
– Я никогда не слышала о подобного рода наказаниях, – проговорила она.
– Потому что прежде их и не существовало, – тут же ответил Рейнар. – Это была идея Хекса. Он же поведал мне, что дракайны умеют разделять боль.
К этому моменту он уже убрал руку от спины Арлин, видимо увлекшись разговором. А она, неловко повернувшись, тихо зашипела. Мужчина тут же вернул ладонь.
– Не надо! – попыталась его остановить фея, не желая, чтобы Рейнар тоже страдал.
Но он только покачал головой, продолжая рассказ:
– Это была новая информация для меня. Прежде Хекс не говорил ничего подобного, а я никогда не пробовал забирать чью-то боль. Я страшно рисковал. И все же знал, что, если не попробую, другого шанса у нас не будет вообще.
Арлин громко сглотнула, невольно покрываясь холодным потом при воспоминании о случившемся.
– Я сказал его величеству, что, несомненно, он будет очень мудрым правителем, если позволит тебе искупить вину с помощью зелья «Молчания смерти». Оно убивает все живое, стоит жертве произнести хоть звук. Этот напиток давно известен в Беларии, но в качестве меры наказания никогда не использовался. Вердан заинтересовался и даже согласился снизить количество ударов плетью, решив понаблюдать за необычной казнью лично. Похоже, он был уверен, что ты не выдержишь и закричишь, – мрачно рассказывал Рейнар.
Арлин резко выдохнула. Позвоночник пронзила судорога остаточного страха.
Дракайн осторожно провел рукой по ее спине, и в тот же миг все прошло. Словно теплая волна прокатилась по коже, забирая не только боль, но и воспоминания об испытанном ужасе.
– А зачем была нужна роза? – тихо спросила Арлин.
– Чтобы подтвердить качество зелья, – ответил Рейнар. – Ведь оно могло быть подменено другим, а то и просто не действовать. Замолчавший цветок – это знак, что зелье работает.
– Понятно, – выдохнула фея. – А как насчет тебя? Значит, у тебя с самого начала получилось разделить мою боль?
От прикосновений Рейнара по ее телу то и дело скользили горячие мурашки.
– С первого же удара, – кивнул он. – Я почувствовал, как кожу на спине разрывает от ощущений, которые ты испытывала. Рубашка пропиталась кровью так, что часть даже начала стекать через рукав, – он криво ухмыльнулся. – Я надеялся, что никто не заметил, кроме тебя.
– Значит, у тебя на спине такая же рана, как у меня? – с ужасом поняла фея, едва не вскочив на ноги, но сильная рука дракайна снова прижала ее к постели.
– Иногда я сам завидую собственной регенерации, Арлин, – улыбнулся он мягко. – Все зажило в тот же вечер. Не волнуйся.
– Вечер? А сейчас?..
– Вечер следующего дня.
– Прошли уже сутки! – воскликнула она с ужасом. – Я лежу тут так долго?
– И пролежишь еще столько, сколько понадобится, – жестко ответил он.
– Но как же лекции, академия?.. – И слова вдруг застряли у нее в горле, а сама она вся поникла. – Хотя я, наверно, больше не имею права преподавать…
– Я отменил ваши лекции до полного выздоровления, сьера Вейер, – строго ответил дракайн четко поставленным голосом ректора академии, – но, как только это произойдет, вам придется вновь приступить к своим обязанностям. И уверяю вас, что лично прослежу за тем, чтобы вы нагнали со студентами все упущенные занятия…
Он казался ужасно строгим начальником в этот момент, но глаза продолжали весело светиться. Они больше не были темными и не отдавали до черноты жженой карамелью или еловой смолой. Где-то глубоко на их дне Арлин видела знакомые золотые искры, и от этого все внутри нее вспыхивало от едва сдерживаемой радости.
Как только он договорил, фея вдруг ощутила себя абсолютно счастливой. Это было глупо и наивно, но так восхитительно прекрасно, что она внезапно пересилила себя и бросилась ему на шею.
И поцеловала. А он обвил ее руками и ответил на поцелуй.
Арлин больше не чувствовала боли. Ни капли дискомфорта, только жар, который поднимался в груди и обжигал ее. Она чувствовала, как руки Рейнара осторожно касаются ее, как обхватывают лицо ладони, как большие пальцы мягко ласкают шею, спускаясь к ключицам. Словно он боялся причинить ей лишние страдания.
Но от его прикосновений она не ощущала ничего, кроме огня где-то под желудком, шаровой молнии, которая становилась все больше и все сильнее заставляла ее тело напрягаться, а дыхание – становиться рваным. Арлин начала догадываться, что отсутствие боли – заслуга Рейнара.
Она на секунду замерла, прикусив губу, больше всего на свете не желая отстраняться от него, впервые чувствуя, что больше не хочет строить внутри себя преград. Но все же взглянула в его глаза, снова горящие искрами золота, и серьезно спросила:
– Ты снова страдаешь вместо меня? Не делай этого. Я способна выдержать это и сама.
Дракайн застыл, вглядываясь в ее лицо, и Арлин показалось, что он умудряется ласкать ее одним взглядом.
– Тебе больно сейчас? – тихо спросил он, напряженно сдвинув брови.
– Нет, – покачала головой Арлин и сжала губы. – Ты явно опять что-то сделал, потому что я не чувствую ран и хотела бы удостовериться, что они у меня вообще есть.
Рейнар улыбнулся и облегченно выдохнул.
– Хвала богам, – проговорил и снова коснулся ее губ, словно ему было тяжело долго этого не делать.
Арлин вздрогнула, потому что каждое его движение словно поднимало ее температуру. И сейчас, когда ее тело, казалось, вообще не напоминало о случившемся вчера, она сама могла думать только об одном. О том, как трудно становится дышать рядом с Рейнаром. Как горит кожа от его поцелуев.
И как она устала бояться близости с ним.
До этого мига все, что руководило ею, было пропитано страхом. Арлин боялась навсегда стать зависимой от Рейнара. От метки, которая въедалась в плоть, грозя навечно запечатлеться у нее на груди. Иногда она в ужасе просыпалась ночью от кошмаров, в которых ее ловили паладины и, обнаружив брачную печать, убивали, как монстра Разрыва.
Однако в реальности, несмотря на все предосторожности, ей так и не удалось этого избежать. Как бы ни была она осторожна, все равно оказалась на эшафоте буквально на волоске от смерти.
После этого что-то изменилось в Арлин. Словно стены, которыми она прочно отгораживалась от внешнего мира, наконец-то лопнули и рассыпались в прах. А она ходила по их осколкам босыми ступнями и больше не испытывала боли.
Какой смысл всю жизнь бояться паладинов, если рано или поздно погибнуть можно от простого случая? Страх не просто делал ее уязвимой и лишал даже призрачного шанса на счастье. Он превращал ее в тень самой себя. В туман, который грозит развеяться поутру, потому что, как только встает солнце, ничто уже не удерживает его над землей.
У Арлин не было ничего и никого, кто мог бы поддержать ее. Она слишком долго была одна и не позволяла себе завести хотя бы одного близкого человека, которому могла бы довериться.
Но такое существование сложно назвать настоящей жизнью.
А рядом с Рейнаром она всегда чувствовала, словно попадает в какой-то новый мир. В мир, где не нужно бояться, где кровь бурлит как огонь. Где есть свое удовольствие в том, чтобы рисковать: купаться в диком озере, полном русалок, и играть в догонялки в лесу, почти совсем не скрывая свою природу. В мир, где можно быть уверенной, что огромные черно-золотые крылья дракайна скроют тебя от всех невзгод. Спрячут даже от самой себя.
Арлин поняла, что больше не хочет жить так, как раньше. А хочет по-другому.
Поэтому она сама прильнула к Рейнару, закрывая глаза и отдаваясь тому чувству, требованию, которое росло в ней уже давно. Она погрузила пальцы в его волосы, напряженно, почти судорожно сжав, прижимая его к себе с силой, с жаждой и голодом, которым, наконец, позволила вырваться наружу.
Это был не спокойный поцелуй, это был поцелуй-требование. Поцелуй-ультиматум: «Будет так, и никак иначе».
Арлин никогда не позволяла себе ничего подобного. А теперь не понимала, зачем так долго ждала.
Рейнар ответил мгновенно. С силой вдавил ее в свое тело, раздвинув ее бедра и усадив к себе на колени. Нежно провел ладонью по ее спине сверху вниз, заставляя Арлин выгибаться ему навстречу, вздрагивая, с тихим стоном выдыхая в его жадные губы.
Только на секунду Рейнар замер, когда услышал этот звук. Жестко зафиксировал фею, погрузив одну руку в ее волосы, а второй прижимая ее к себе за талию. Посмотрел ей в глаза, обжигая расплавленной лавой взгляда и словно собираясь что-то спросить.
– Что? – наконец выдохнула Арлин, краснея от ощущения твердого жара мужского тела, совсем рядом, будоражаще низко.
– Пытаюсь понять, не собираешься ли ты опять сбежать? – тихо спросил Рейнар, так цепко вглядываясь в ее глаза, что Арлин вдруг показалось, что отвести взгляд у нее бы не вышло, даже если бы она захотела.
Но она не хотела.
Вместо этого она улыбнулась, чуть наклонившись к нему и коснувшись его губ, но заменив поцелуй на кое-что другое. Она высунула язычок и осторожно провела по его нижней губе, под конец слегка прикусив ее.
– Это достаточный ответ на твой вопрос? – еле слышно спросила она.
– Вполне, – ответил он и резко откинулся назад на мягкую постель, увлекая за собой и фею. Прошелся руками по ее спине, остановив ладони на бедрах, и сжал.
Арлин ахнула от неожиданности и едва не рассмеялась.
– Хекс, убери свет, – приказал в этот момент Рейнар и со страстью впился в ее губы. Как изголодавшийся по воде хищник, добравшийся, наконец, до вожделенного источника.
В тот же миг, как прозвучал его голос, пламя свечей, горящих под потолком, потухло, оставив их почти в кромешной темноте. Тусклый свет заходящего солнца не пробивался сквозь закрытые шторы, и теперь фея могла лишь ощущать Рейнара благодаря его жгучим прикосновениям и горячему дыханию.
– Да кто такой этот Хекс, в конце концов?! – воскликнула Арлин, уже в который раз слыша это имя.
– Расскажу, когда освободимся… – хитро шепнул мужчина, и девушка не увидела, но почувствовала на его лице улыбку. – Через пару часов. Или дней…
– Рей!.. – воскликнула она, притворно удивленно, – …нар, – со стоном закончила, когда он вдруг резко приподнял ее и вновь опустил, жгучим сильным движением став с ней одним целым.
Арлин замерла, не в силах вздохнуть. Даже учитывая, что это был ее первый раз, она не чувствовала боли, как не чувствовала ее в своей раненой спине. Сейчас внутри нее были только огонь и страсть, которые все росли и росли, грозя свести ее с ума.
Фея начала медленно двигаться в унисон со своим дракайном, на плечах которого едва заметно во тьме золотилась чешуя. Их дыхание смешивалось, и невозможно было понять, где ее стон, а где его хриплое рычание. Где ее жажда, а где его голод. В этом было что-то дикое и необъятное, как стихия. Как ураган или шторм. Как танец тигра с тигрицей или порхание двух мотыльков высоко над пламенем вечернего костра.
Через бесконечность этого хищного волшебства, когда легкие Арлин вдруг сжались вместе с острым спазмом во всем теле, а затем из горла вырвался тихий крик удовольствия, Рейнар вонзил пальцы в ее бедра, едва дыша в ее распахнутые губы, и низко застонал вместе с ней.
И в этот момент Арлин поняла, как глупо было пытаться вырвать этого мужчину из своей жизни. Потому что он был дракайном. А это значит, что он в прямом и переносном смысле был пламенем, которое неумолимо завладевает тобой, хочешь ты того или нет.
А еще он был лучшим, что происходило с ней за многие годы.

Рейнар  
Он не мог поверить, что все это происходит с ним. Когда наступило утро, он открыл глаза и с некоторым удивлением обнаружил, что все это был не сон. Рядом на постели тихо спала Арлин, и лучи яркого, еще пока прохладного солнца освещали ее бледное красивое лицо.
Рейнар наклонился, боясь разбудить ее, и осторожно убрал назад несколько непослушных прядей, упавших фее на глаза. Ее волосы были короткими и пышными, а когда в них запутывалось солнце, цветом они напоминали кровавые аметисты.
На миг он замер, чувствуя, как холодеет внутри, а под кожей липкими червями змеится ужас: ему вдруг показалось, что его фея не дышит. Он склонился еще ниже к ней, почти коснувшись носом ее лица, и лишь тогда почувствовал на себе ее тихое, почти незаметное дыхание. Арлин спала так спокойно, будто была фарфоровой статуей. Грудная клетка почти не поднималась, фее хватало совсем немного воздуха.
Вся ее фигура казалась Рейнару такой хрупкой, что становилось почти больно. Словно от любого неосторожного прикосновения ее можно сломать. Иногда ему приходилось сдерживать себя, чтобы не сделать излишне резкого движения, настолько бывало страшно, что от простого прикосновения на ее светлой коже останутся синяки.
Поэтому он в очередной раз коснулся Арлин рукой, чтобы почувствовать: ее боль все еще полностью передавалась ему. Жаль, что он точно так же не смог полностью забрать себе ее ранение.
Хекс сказал, что дракайны способны перенимать боль. И лишь очень сильные могли пополам разделить и само ранение. Рейнару пришлось постараться, чтобы сделать и то, и другое. Сперва это выглядело почти невыполнимой затеей, ведь он никогда не делал ничего подобного. Но стоило попробовать, и оказалось, что умение у него в крови.
Сейчас он ощущал, как под его ладонью пульсирует рана Арлин, так, словно она была его собственной. Однако свою часть он уже забрал, а оставшаяся… почему-то очень плохо заживала. Радовало одно: Арлин не чувствовала боли. Спала мирно и спокойно, словно не испытывала никакого дискомфорта.
Стараясь не разбудить ее, Рейнар проскользнул в соседнюю комнату, которая служила ему чем-то вроде кухни. Заварил чай с цветками апельсинов, порезал ломтиками свежий хлеб, который каждое утро приносил мальчик-посыльный вместе с яйцами, молоком, сыром, фруктами и бутылкой вина. Расставив все на столе, Рейнар придирчиво оглядел угощение, покачав головой. Ему хотелось отвести Арлин в какую-нибудь богатую аустерию, где готовили лучшие повара Беларии, а прислуживали – профессиональные кельнеры.
Но с ее спиной это вряд ли будет удобно в ближайшее время.
Слегка сдвинув брови, Рейнар вздохнул, как вдруг раздался стук в дверь ректората. Нахмурившись еще сильнее, он прошел сквозь несколько личных комнат, очутившись у главного входа кабинета. Всем было известно, что Рейнар Рес, ректор Вечерней Академии, проживает здесь же, в непосредственной близости от своего рабочего места, как и большинство остальных преподавателей. Собственно, этим и было обусловлено огромное пространство самой академии и громадное здание, напоминающее замок, служившее главным корпусом. Оно могло вместить всех студентов, преподавателей, лаборатории, залы и личные апартаменты.
И так как в этот ранний час по рабочим вопросам в ректорат ломиться никто не станет, получалось, что неизвестный визитер пришел к Рейнару по личному делу. Оставался вопрос, по какому?
Сейчас, когда на его кровати мирно спала раненная фея, дракайн меньше всего нуждался в посетителях.
Сжав губы, он накинул халат, совершенно не утруждая себя тем, чтобы одеться как ректор академии.
Рейнар открыл дверь.
На пороге стояли, переминаясь с ноги на ногу, студенты. Причем студенты Арлин. Он прекрасно узнал эти самодовольные лица, за которыми неоднократно наблюдал во время уроков Арлин. Первое время Рейнар приходил почти на каждое занятие феи, чтобы проконтролировать, что все идет хорошо. Не то чтобы он не доверял знаниям Арлин. В конце концов, даже если бы она была совершенно бездарным преподавателем, он просто дал бы ей конспекты лекций и на этом успокоился. Гораздо больше его волновало поведение студентов, которые могли недолжным образом относиться к неблагородной сьере.
Собственно, поначалу так и вышло. Рейнар даже несколько раз порывался вмешаться. Хотел устроить выговор парочке особенно наглых выскочек, в том числе сьере Фатель Ранна-еш. Однако в последний момент остановил себя, и, как оказалось, не зря. Арлин каким-то образом сумела справиться со всем сама. И с каждым новым занятием Рейнар замечал, что студенты все больше и больше слушают его необычную преподавательницу, проникаясь каждым ее словом. Это было тем более полезно, что фея каким-то образом умудрялась мягко касаться темы вредоносности монстров, настраивая студентов не на страх и ненависть, а на жалость и сочувствие. Даже Рейнару в свое время это не слишком-то удавалось.
В тот момент дракайн подумал, что, возможно, никогда еще у него не было такого полезного преподавателя. Появилась даже мысль, что, если бы все профессора в академии, как он и Арлин, оказались бы выходцами из Атлантита, это было бы забавным. Академия монстров среди людей…
Жаль, что это невозможно. Потому что кроме Арлин и себя самого Рейнар не встречал в своей жизни ни одного стабильно разумного существа Разрыва.
– Чего вы хотели? – спросил он хмуро и немного безразлично, отвлекаясь от мыслей. Каким бы замечательным, великолепным и бесконечно необходимым ректором для академии он ни был, беспокоить его в нерабочее время – дурной тон. А значит, радушным ему быть необязательно.
– Простите, сьер Рес. – Спустя небольшую паузу вперед вышел Сергал Лейб, тот вечно хмурый и серьезный тип, который поступил в академию не благодаря своему роду, ведь Сергал не принадлежал к благородным, а по протекции какого-то дальнего родственника-графа. Здоровенный детина, смахивающий то ли на охранника на черном рынке, то ли на наемного убийцу. – Мы не хотели беспокоить вас с утра пораньше…
Остальные благородные дворяне, как один, шагнули немного назад, стушевавшись под взглядом Рейнара. Видимо, они все же понимали, что нарушили некие нормы приличия, и им стало неловко. Только Сергалу, как обычно, было все равно. Этикет неблагородным не слишком свойственен.
– Я вас слушаю, сьер Лейб, – спокойно ответил Рейнар, даже немного заинтригованный тем, зачем они все сюда явились.
Неужели будут требовать, чтобы он сменил им преподавателя до конца года? При одной мысли об этом взгляд дракайна похолодел, а ладони непроизвольно сжались в кулаки.
Заметив это, благородные дворяне нервно переглянулись, и кое-кто шагнул еще немного назад.
Все же репутация Рейнара Реса, охотника за монстрами Разрыва, была довольно крутой.
– Итак?.. – поторопил он Сергала с ответом.
– Мы хотели бы осведомиться о здоровье сьеры Вейер, – проговорил тот, никак не среагировав на боевой настрой ректора, в отличие от большинства остальных студентов.
– О здоровье? – приподнял бровь удивленный Рейнар.
– Именно так, сьер Рес, – спокойно кивнул Сергал. – Как себя чувствует наш уважаемый преподаватель? Не нужно ли ей чего-нибудь?
– А почему вы решили…
– Что она у вас? – смело закончил мужчина, в то время как прочие дворяне снова нервно переглянулись. Все же это не слишком принято – чтобы между преподавателями академии случались близкие отношения. Это было даже неприлично. – Я заключил, что после вашей благородной попытки защитить сьеру Вейер, смягчив назначенное его величеством наказание, вы возьмете на себя ответственность и за излечение. Если я ошибся, прошу простить меня.
Он слегка склонил голову, не отводя взгляда от глаз Рейнара. А дракайн с некоторым изумлением взирал на рослого верзилу, пытаясь понять, что творится у того в голове.
Несмотря на то что некоторые мужчины за его спиной тоже пытались выглядеть по-боевому, выпятив грудь и даже положив руки на шпаги, словно им тут кто-то мог угрожать, только один Лейб чувствовал себя достаточно уверенно, чтобы говорить. Кроме того, свою речь Сергал вел исключительно от первого лица.
«Я».
Он не обобщал, не причислял себя к остальным студентам, словно даже внутренне отделял себя от них.
Рейнар задумался, с чем это могло быть связано, но так и не пришел ни к какому выводу.
– Сьера Вейер проходит реабилитацию, – ответил он туманно, не желая компрометировать фею, о которой в ближайшие недели и так будет говорить вся академия. Рейнар, конечно, постарается пресечь слухи, однако он отдавал себе отчет в том, что полностью это сделать не удастся. – Как только она немного поправится, ваши лекции продолжатся. На этом все.
Его голос звучал спокойно, но мягкости в нем не было.
Сергал кивнул, но не ушел. И через пару мгновений добавил не менее спокойно:
– Я буду рад, если она поправится как можно быстрее, чтобы снова вернуться к преподаванию.
Он снова слегка склонил голову, прощаясь. Кивок оказался не слишком глубоким, словно Сергал тщательно отмерял каждое движение, чтобы и не оскорбить Рейнара, и не показать, будто считает его выше себя по статусу.
Либо этот тип был чрезвычайно высокого о себе мнения, либо Рейнар чего-то о нем не знал.
Постепенно все студенты попрощались, и дракайн уже готов был захлопнуть за ними дверь, как вдруг увидел, что Фатель не двинулась с места.
– Сьера Ранна-еш? – приподнял бровь он, в который раз за сегодняшнее утро удивившись.
На лице высокомерной блондинки застыло нечитаемое выражение. Она мяла в тонких ладошках розовый батистовый платочек и старалась не смотреть Рейнару в глаза.
– Вы что-то хотели? – нетерпеливо проговорил он, сдвинув брови.
Фатель никогда не любила Арлин. И прямо сейчас дракайн ждал чего-нибудь неприятного. Может быть, жалобы или требования. Возможно, она хотела лично попросить Рейнара выгнать Арлин из академии. Если остальные студенты не разделяли ее мнения, она вполне могла попытаться действовать в одиночку, используя силу своего рода в качестве рычага давления.
Рейнар уже почти был готов выразиться грубо. На такого как он угрозы никогда не действовали. А дворянская иерархия не имела никакого значения, потому что сам Рейнар к дворянам не принадлежал.
Однако Фатель его неожиданно удивила.
– Сьер Рес… – начала она негромко, бросив нервный взгляд в конец коридора.
Оставшиеся студенты уже скрылись за поворотом.
– Я прошу прощения, что тревожу вас…
– Если можно, быстрее, сьера Ранна-еш, – дернул подбородком Рейнар, желая поскорее закончить разговор.
– Конечно, – кивнула девушка, заправив белокурый локон за ухо. – Вот.
Она быстро протянула ему флакон со странной черной жидкостью.
– Что это? – нахмурился дракайн.
С тех пор, как в его руках побывал алхимический флакончик с бабочкой, принадлежащий Арлин, он перестал любить всякого рода бутыльки с зельями.
– Это антидот.
– Что, простите?
– Я полагаю, что рана сьеры Вейер не будет заживать, – проговорила Фатель, снова нервно оглянувшись в сторону коридора.
Что-то внутри Рейнара словно оборвалось, а руки похолодели. Однако внешне он ничем не выдал волнения.
– Ивар Лозьер-ис – старый друг моего отца, – продолжила девушка. – И я знаю его методы работы. Если он не может получить смертный приговор сразу, он все равно добивается того, чтобы подсудимый был мертв.
Рейнар стиснул зубы.
Это было очень похоже на министра этики, каким его знал дракайн. Однако Рейнар все же не думал, что зацикленность на собственном превосходстве достигла в этом человеке таких ужасных пределов.
– И вы предполагаете, что он отравил плеть? – обманчиво спокойно спросил Рейнар, крепче сжимая в руке флакон.
– Да, – кивнула Фатель. – Ядом, останавливающим сворачиваемость крови. Это изобретение Ивара, он держит в секрете его рецепт, но… мой отец знает. И у нас есть антидот. Если рана не будет заживать, просто дайте сьере Вейер выпить все, что есть во флаконе.
Она кивнула на кисть Рейнара, в которой он сжимал черный бутылек. И после этого вознамерилась просто уйти.
– Как я могу быть уверен, что это не яд? – резко спросил Рейнар, пожалуй, чуть громче, чем это было необходимо.
Фатель вздрогнула так, будто ее ударили. Она развернулась и посмотрела на него взглядом, полным ужаса и возмущения. Однако своих мыслей ничем не выразила, напротив – вздохнула и негромко произнесла:
– Я должна сьере Вейер. Надеюсь, что мой долг будет уплачен.
С этими словами Фатель подошла к Рейнару, молча забрала у него флакон и, откупорив крышку, капнула на палец одну черную каплю. Следующим движением она многозначительно погрузила палец в рот, закрыла бутылек и отдала его Рейнару. Затем, кивнув, все же развернулась и ушла, довольно быстро исчезнув в конце коридора.
Дракайну ничего не оставалось, как закрыть за ней дверь и вернуться в комнату к Арлин. Настроение у него было мрачным. А все потому, что, проснувшись сегодня утром, он и впрямь ощутил, что рана феи не зажила даже минимально, несмотря на все его старания.
Вернувшись к ее кровати, он чувствовал себя ужасно. Подняв флакон с антидотом, дракайн откупорил крышку и посмотрел зелье на просвет. Затем втянул тонкий землистый аромат и тоже попробовал каплю.
И как теперь определить, не яд ли это?
Фатель вполне могла солгать. Ведь не факт, что смертельной дозой этого яда стала бы именно одна капля. Существовала отличная от нуля вероятность, что Фатель ненавидела Арлин и сейчас просто хотела отомстить. После смерти феи доказать, что яд принадлежал не Рейнару, будет невозможно. Ведь он собственными руками даст его девушке.
– Это не яд, – раздался вдруг слабый треск огня из камина.
Рейнар никогда не тушил его полностью, и сейчас на тлеющих, почти полностью сгоревших поленьях вспыхнул крохотный огонек с глазами.
– А что? – нахмурился Рейнар. – Действительно антидот?
– Я чую запахх-х, – продолжил Хекс. – Но этого мало. Поднеси ко мне одну каплю… на кусочке дерева.
Рейнар кивнул, не уточняя деталей. Просто подошел к камину и подкинул в него толстое бревно. Затем спокойно капнул на него зелья, как и просил Хекс.
Язычок пламени тут же перекинулся с углей на свежий ствол, слизнул черный мокрый кружочек и затрещал.
– Трава флок-язычника, корни крестоцвета, семена яроги… желчь василиска, – начал быстро перечислять Хекс. – Это не способно отравить. Это благотворно подействует на кровь-тс-с-с.
Рейнар кивнул. Он привык доверять своему другу безоговорочно. За все годы их знакомства Хекс еще ни разу не обманул его. Рейнар вообще подозревал, что у аватаров огня может быть какое-то врожденное табу на ложь. Однажды дракайн попытался поиграть с Хексом в игру «Верю – не верю». Маленький огонек с глазами даже не понял правил. Он просто не мог солгать.
– Что ж, значит, Фатель и впрямь хотела помочь, – задумчиво проговорил он, приняв решение дать Арлин зелье через пару дней. Если подтвердится, что рана не заживает.
Однако буквально через несколько мгновений, когда он зашел в комнату к девушке, понял, что думать уже поздно. Пока он был в других помещениях, его связь с Арлин, похоже, прервалась. И губительное воздействие раны на организм феи перестало делиться пополам.
Арлин лежала в постели едва дыша. Ее лоб был покрыт испариной, одеяло перепуталось и упало на пол. Губы посинели.
Вчера, когда Рейнар принес фею к себе после всего случившегося, он быстро, почти не глядя снял с нее одежду, положил на живот и, очистив поврежденные ткани обеззараживающим раствором, запустил на спину девушке Хекса. Аватар огня обладал особой способностью выжигать раны, заставляя их быстро рубцеваться.
В тот момент кровь остановилась, а кожу Рейнар умелыми движениями стянул с помощью хирургической нитки и иглы. У него всегда было несколько наборов экстренной медицинской помощи на случай, если придется лечить самого себя.
После всех предпринятых мер мужчина спрятал швы под тонкими липкими полосками ткани, благодаря которым всю грудную клетку не потребовалось обматывать бинтами. Затем он осторожно надел на фею новую сорочку, которую купил для него один из прислужников в академии. И на этом успокоился.
Однако прямо сейчас было видно, что сквозь липкую ткань проступила кровь. Защитные полоски почти оторвались, вся сорочка пропиталась алым.
Вокруг было столько крови, что Рейнар едва понимал, какого тролля вообще происходит.
– Арлин! – выдохнул он в ужасе, беря девушку на руки.
Сморщившись от резкой боли, он мгновенно восстановил связь между ними, и Арлин задышала спокойнее. Однако… она так и не очнулась.
– Яд действует, – проговорил чуть в стороне Хекс, потрескивая в камине.
Рейнар сжал челюсти. Гадать, сработает ли зелье Фатель, было уже некогда. Он откупорил крышку и влил его в горло феи, помогая ей его выпить и не захлебнуться.
От бутылька пахнуло легким ароматом магии, и буквально через несколько секунд после того, как жидкость оказалась внутри девушки, цвет ее лица посвежел.
Рейнар вздохнул с облегчением. Губы Арлин снова становились розовыми, синева уходила. Дыхание выровнялось. Кроме того, дракайн почувствовал по возобновившейся связи, что в ране феи начали происходить положительные изменения. Его собственную спину уже так сильно не пекло.
– Если бы я понял еще вчера, что она отравлена… – стиснув зубы, прорычал Рейнар, осторожно опуская Арлин на кровать.
Кончики его пальцев все еще были холодными от пережитого шока. Он на миг сжал руки в кулаки, почувствовав, как в груди растет жажда убивать. При воспоминании об Иваре сущность дракайна начинала сходить с ума. Ему хотелось отомстить. Это была бы справедливая месть, не глупое жестокое убийство на почве ненависти, а наказание для человека, который заслужил смерть.
Рейнар заставил себя расслабиться. Медленно раскрыл ладони, не позволяя увеличившимся когтям вспороть кожу на кистях, глубоко вздохнул, возвращая себе полностью человеческий облик.
Он знал, что может убить Ивара. Причем сделать это незаметно. Черной тенью влететь под покровом ночи в его особняк, устроить кровавую баню и скрыться, никем не обнаруженный.
Вот только это было бы началом конца. Безумие монстров Разрыва всегда ходило рядом с ректором Вечерней Академии. Стоило сделать лишь шажок навстречу бездне, как оно заглотило бы его, и из него невозможно было бы выбраться.
Но с этим дракайн умел бороться. Раньше он боролся ради самого себя, а теперь понимал, что хочет делать это ради феи. Вдвоем им будет сложнее скрываться, и от Рейнара потребуется все самообладание. Все связи, сила и уважение, которыми он обладал, все это теперь должно начать работать на них обоих.
Чтобы его фее больше не пришлось жить в страхе.
Рейнар втянул когти, приподнял одеяло и укрыл Арлин, одновременно склонившись над ней, чтобы коснуться ее губ…
…как вдруг увидел в вырезе ее сорочки что-то странное. Очертания какого-то рисунка. Его было почти невозможно не заметить, и Рейнар не понимал, как не увидел его раньше.
Вчера, когда он переодевал Арлин, вокруг был полумрак, а все внимание дракайна сосредоточилось на ее спине. Когда они занимались любовью, все, о чем он мог думать в ночной тьме, это ее прикосновения, ее голос и хриплое дыхание. Ее стон и ее страсть…
А сейчас в свете утреннего солнца, пробивающегося сквозь распахнутые шторы, он наконец смог осмотреть ее целиком. И то, что он увидел, заставило его подавиться собственным дыханием.
Он стянул пониже вырез сорочки, не веря своим глазам.
На молочно-белой коже ярким черно-золотым узором светилась роза. Брачная печать фей Атлантита. Вступившая в силу печать…
Его фея была замужем.

Глава 13

Арлин открыла глаза, когда солнце уже было в зените. Сперва она нахмурилась, вновь не сразу сообразив, где находится. Просыпаться в чужой спальне оказалось слишком непривычно. Однако стоило вспомнить события вчерашнего дня, как на лице сама собой возникла улыбка.
Арлин осмотрелась по сторонам, пытаясь найти Рейнара, но его нигде не оказалось. Быстро встав с постели, она обнаружила, что ее спина совершенно не болит. Кожу стягивали липкие бинты, и двигаться было не слишком комфортно, но кроме этого никакого прочего неудобства фея не испытывала. Словно и не ее недавно подвергли наказанию, которое могло привести к смерти.
Стараясь не вспоминать пережитое, девушка накинула халат-мантию с символом академии, что лежал на стуле рядом, будто специально подготовленный для нее, всунула ноги в мягкие туфли того же цвета и осторожно выскользнула из спальни.
Ей хотелось увидеть Рейнара. Она так соскучилась по нему, так хотела прикоснуться к его горячим рукам, почувствовать, как они обнимают ее… что не могла думать ни о чем другом. Это при том что она ужасно давно не ела, во рту пересохло от голода и было бы неплохо принять хоть какое-нибудь подобие душа.
Но обо всем этом фея не вспоминала.
Однако Рейнара не оказалось ни в соседнем помещении, где на столе стоял остывший, но все еще привлекательный завтрак, ни даже в главном кабинете ректората, который расположился дальше всего от спальни.
Пожав плечами, Арлин вернулась на кухню и все же покушала. Аппетит у нее был троллий, что явно говорило о скором выздоровлении. Через несколько минут большая часть тарелок была пуста, а из напитков на столе осталась только непочатая бутылка вина. Фея вообще не слишком любила алкоголь, а уж употреблять его по утрам и вовсе было дурацкой затеей. Она же не горгона, в конце концов. Это те могли хлестать хлебные и виноградные настойки так, словно это вода, и при этом у них лишь улучшался цвет лица, а чешуя становилась прочнее.
Закончив с приемом пищи, Арлин все еще гадала, куда делся Рейнар. Он так и не появился, и в ожидании дракайна фея решила занять себя водными процедурами. Благо в комнатах ректора академии была прекрасная удобная ванная, куча полотенец, бутылочек с шампунями и мылом. Создавалось впечатление, что кто-то тщательно следит за всем этим богатством, заменяя заканчивающиеся предметы новыми.
Осторожно приняв душ так, чтобы не намочить раны, Арлин привела себя в порядок, причесалась, и теперь ей было почти совсем не стыдно за свой внешний вид. Короткие волосы, пока были влажными, лежали почти идеально.
Когда она вышла из ванной комнаты, Рейнар все еще не вернулся, и фею это начало беспокоить. Впрочем, она постаралась не зацикливаться на этих мыслях и просто осмотреть место, где долгие годы жил ее дракайн.
Довольно скоро она поняла, что Рейнар не был аскетом и минимализмом не страдал. Какую бы комнату Арлин ни разглядывала, везде оказалось много интересных вещей, книг, каких-то лабораторных инструментов, масляных ламп и обычных свечей. Не было лишь бесполезных безделушек, которыми обычно любили обставлять свои жилища люди. Кругом царил почти идеальный порядок, все лежало на своих местах, а в камине потрескивал огонь.
В конце концов фея осмотрела все что могла, вот-вот собираясь вновь начать скучать. Однако в последний момент вдруг заметила небольшую узкую дверцу, которая сперва не бросалась в глаза, прикрытая небольшими шторками. Подойдя поближе, Арлин положила ладонь на ручку, выполненную в форме маленькой головы змеезавра, одного из дракайновских богов.
– Не стоит этого делать, – раздался тихий потрескивающий голос чуть в стороне.
Фея повернула голову и, отшатнувшись назад, едва не упала от неожиданности. На столе возле двери сама собой зажглась масляная лампа. Арлин готова была поклясться, что пару мгновений назад за мутным темным стеклом было пусто и холодно, но сейчас там горело вполне ощутимое яркое пламя…
…с глазами.
– Ты кто? – ахнула фея, упираясь спиной в стену и едва дыша.
И только через мгновение ее мышцы сами собой начали расслабляться. Она вспомнила. В голове, будто вживую, раздался голос почившей тети. Ее старые рассказы об аватарах стихий.
– Ты… Хекс? – выдохнула девушка, вдруг сложив воедино все, что говорил ей Рейнар, и все, что она знала сама.
– Да, – протрещал огонек, и Арлин показалось, будто он склонил голову набок.
Хотя у него не было ни головы, ни тела. Только глаза.
– А ты – фея, сохранившая сознание-с-с-с, – продолжил язычок пламени, невольно перейдя на треск в конце фразы, будто у него это случилось непроизвольно.
– Судя по всему – да, – кивнула Арлин, стараясь унять дрожь в руках.
Кончики пальцев еще тряслись, но уже не так сильно. Перед ней был друг Рейнара, а значит, он не мог причинить ей вред. Однако не бояться существа, которое видишь впервые, было довольно сложно.
– Почему мне нельзя за эту дверь? – спросила она, чтобы немного отвлечься.
– Потому что тебе не понравится то, что ты там увидиш-ш-шь, – ответил он. – А тому, кого ты там увидишь, можешь не понравиться ты.
Хекс изъяснялся очень необычно, но фея мгновенно поняла, что он имеет в виду:
– Там, за дверью, сестра Рейнара, да? Джайрана?
– Умная фея, Хексу нравится. – Огонек вспыхнул и стал выше, а затем вернулся в нормальное состояние.
Арлин выдохнула и шагнула в сторону от двери. Встречаться с дракайной, которая одержима безумием монстров Разрыва, ей совсем не хотелось.
– А где же Рейнар? – спросила она немного устало.
Ей так хотелось его увидеть, а он все не приходил. И в душе девушки начало зарождаться странное подозрение. Может, она сделала что-то не так? Может…
У феи вдруг перехватило горло от ужаса.
Может, после того, что между ними произошло вчера вечером, он больше не хочет ее видеть?
– Я здесь, – раздался негромкий голос от входа.
Арлин повернула голову в сторону звука, от которого ее сердце сжалось, чтобы через мгновение забиться быстрее.
В дверном проеме стояла высокая, мощная фигура Рейнара, одетого в камзол ректора академии. Волосы, поблескивающие медью, были убраны в хвост, в руках, затянутых в кожаные перчатки цвета шоколада, покоилась острая трость с рукоятью в виде змеезавра.
Прежде Арлин не замечала, чтобы он носил ее с собой. Да и вообще внешний вид главы академии, казалось, еще никогда не был столь официальным. А взгляд… холодным.
– Рейнар…
Слова застряли шипами у Арлин в горле. Она представляла, как бросится ему на шею, едва увидит. Но сейчас его взгляд был таким, словно, если она это сделает, он ее оттолкнет.
Больше всего на свете фея боялась, что он ее оттолкнет. А потому не сдвинулась с места.
– Я ждала тебя, – сказала она тихо, краем глаза замечая, что в масляной лампе больше никого нет. Огонек погас, Хекс исчез.
– У меня были дела, – бесцветным голосом ответил мужчина.
Ну, конечно, дела. Он ведь был главой академии. Это ей позволено проваляться в постели полдня, но не ему.
И все же Арлин чувствовала, что с ним что-то не так.
– Случилось что-то? – спросила она, когда он прошел глубже в комнату, скинул перчатки и поставил трость в сторону.
– Нет, все в порядке, – прохладно ответил он и отвернулся.
Вся его фигура была напряженной и прямой, как стрела.
– Ты привела себя в порядок, поела? – спросил он коротко, повернув к ней голову.
– Да… спасибо.
– Спина болит? – быстро добавил он, и Арлин на миг почудилось, что она видит в его лице тень беспокойства. Но все тут же вернулось к прежней отстраненности.
– Нет, мне вообще кажется, будто я здорова.
– Это обманчивое впечатление, – тут же отрезал дракайн. – Не слишком обнадеживай себя. Как только ты вернешься к себе, появится боль. Впрочем, рана должна зажить быстро. Но если будут какие-то проблемы, сразу приходи ко мне, – по-деловому закончил Рейнар, подходя к столу с документами.
– Ты… отсылаешь меня?.. – охрипшим голосом спросила Арлин, чувствуя, как кровь отлила от лица.
Рейнар на миг замер, вглядываясь в нее. И в его потемневших карих глазах фея видела нечто странное. Какую-то мысль, которую никак не могла распознать. Словно разочарование. Осознание этого полоснуло ее не хуже кинжала.
Однако Рейнар вдруг произнес то, что она точно не ожидала услышать:
– Ты ничего не хочешь сказать?
И на его лице застыло напряженное ожидание.
Арлин нахмурилась, будто от нее ускользало нечто важное.
– Я не понимаю, скажи мне, что случилось, – попробовала ответить она, беспокойно шагнув в его сторону.
Но Рейнар покачал головой.
– У меня много дел. – Отвернулся и направился к шкафу, перебирая какие-то папки.
Внутри феи что-то громко рвалось. Хотелось кричать и топать ногами. Ругаться и спрашивать: «Какого тролля происходит?!»
Но она молчала, не в силах выговорить ни слова.
– Если будут какие-то проблемы, сразу приходи. Первая лекция после болезни назначена на завтра. Думаю, рана позволит тебе ее провести. Студенты уже осведомлены и ожидают. Если почувствуешь, что неспособна преподавать, скажи об этом моему секретарю, она переставит занятие на другой день. А теперь, если ты не возражаешь…
С этими словами он бросил ей легкий поклон, как подачку, и вышел прочь из кабинета. Только в последний момент, когда он почти скрылся за дверью, ошарашенная фея заметила, что его губы были плотно сжаты, а глаза вспыхнули каким-то ядовитым огнем, которого прежде она в нем не замечала.
Но что это все могло значить, Арлин не имела ни малейшего представления.
Ей оставалось только стиснуть зубы и отправиться к себе, делая вид, что ничего ужасного не произошло. Потому что если бы она подумала иначе, разревелась бы прямо там, где стояла.
Потуже затянув полы халата с логотипом академии, Арлин сжала губы и быстро вышла из ректорской, возвращаясь в свою комнату. А там было все точно так же, как и прежде. Только почему-то теперь казалось, будто стены стали уже, воздух – холоднее, а пространство с каждой секундой сжималось и давило на нее.
Арлин старалась не обращать внимания на собственное отвратительное настроение, но это было не так-то просто. Рейнар что-то скрывал, и это нервировало. Однако фея не собиралась идти у него на поводу: не хочет говорить – ну и не надо. Не хочет ее видеть – что ж, она это переживет.
Арлин прикусила губу, почувствовав, что в глазах все-таки защипало. Но сдержалась.
Остаток дня она провела в постели, потому что дракайн и тут оказался прав: стоило ей вернуться в свои комнаты, как в спине появилась боль. Терпимая, но не слишком приятная. Она выматывала.
На следующий день фея проснулась такой уставшей, словно и не проспала полсуток подряд. Хоть Рейнар и упоминал, что она может попросить отсрочки занятий, делать этого Арлин не планировала.
Не глядя на себя, она быстро оделась, натянув все то же простенькое скромное платье, в котором впервые пришла на лекцию, и направилась в третье учебное крыло, где должен был проходить урок.
Как только она вошла в небольшой кабинет, подготовленный специально для ее группы, оказалось, что все студенты уже на месте.
Такое было впервые. Арлин даже замерла на миг, разглядывая благородных дворян, рассевшихся по местам, как примерные школьники.
Она пересчитала всех по головам и с удивлением обнаружила, что их двенадцать. Ровно столько, сколько и должно быть. Присмотревшись внимательнее, фея поняла, что не ошиблась. За одним из столов сидел тот самый весельчак Картен Бланте-аш, который не посещал ее занятия с самого начала года, едва узнал, что никаких карательных мер к нему применено за это не будет.
– Рада видеть здесь всех вас, – чистосердечно улыбнулась Арлин, немного краснея.
Она все еще беспокоилась, что на нее будут смотреть косо, неодобрительно. Кому захочется, чтобы его обучала бывшая подсудимая?..
Но, как ни странно, на лицах студентов не было ни капли раздражения или неприятия. Большинство, наоборот, улыбались или скрывали улыбки. Даже Фатель не кривилась. В этот раз она просто смотрела вниз на свои руки, что-то перебирая в пальцах.
– А мы-то как рады! – весело воскликнул Картен, которого тут не видели так долго. Затем он подмигнул ей, добавив: – Особенно я! Соскучился – сил никаких нет!
– Сьер Бланте-аш, – негромко произнес Сергал, бросив предупреждающий взгляд на блондина. Мощные руки этого медведя в людской одежде покоились на столе сжатыми в огромные кулаки.
– А что, это, вообще-то, правда, – ответил тот, поправив дорогое шелковое жабо и продолжив улыбаться.
Арлин не злилась на него за вызывающее поведение, потому что чувствовала: он, хоть и был способен изящно посмеяться над оппонентом, по крайней мере, всегда был чистосердечен.
– Итак, давайте начнем, – проговорила Арлин, усаживаясь за большой стол из красного камня с прожилками. Она положила на него свою маленькую сумочку, раскрыла ее и по очереди достала оттуда несколько сухих цветов. – Как вы думаете, о чем мы сегодня будем говорить? – спросила фея, проведя ладонью над разноцветными лепестками. – Кстати, в конце занятия тот, кто будет самым активным, получит от меня подарок!
Все присутствующие в кабинете заметно оживились. Арлин всегда удавалось увлечь их с первых слов, и для феи это был один из самых приятных моментов в преподавании.
Вот и сейчас, даже учитывая, что у студентов денег было многократно больше, чем у нее самой, каждому, как в детстве, захотелось получить подарок от преподавательницы. Хотя стоит признать, они тщательно пытались показать обратное нарочито скучающими выражениями лиц.
Но все равно ответы стали сыпаться один за – другим.
– О защите?
– О нападении на монстров?
– Об истории существ Разрыва?
Арлин улыбнулась.
– Об истории возникновения фей, – ответила она негромко, и сразу несколько мужчин подались вперед, а Фатель оторвала взгляд от своих пальцев, с интересом посмотрев на нее.
– А правда, что феи одним взглядом могут приворожить? – спросил кто-то.
– А правда, что ночь любви с феей способна свести мужчину с ума от удовольствия? – спросил Аскер Бьельте-ен, поиграв бровями.
Фатель прищурилась и отвернулась, поджав губы. Она явно хотела что-то сказать, но затем, взглянув на помолвочное кольцо на своем пальце, промолчала.
Арлин вздохнула и начала говорить:
– Не знаю, как насчет ночи любви, сьер Бьельте-ен, но феи действительно обладают флером, способным в некотором роде затмить сознание.
– Получается, они очень опасны, – нахмурился сцепивший руки в замок Сергал Лейб.
– Нет-нет, – покачала головой Арлин. – Флер фей работает таким образом лишь для защиты. Это важно понять. Как правило, феи применяют его, если хотят незаметно скрыться, убежать, исчезнуть с глаз своих врагов. Этот механизм создала природа их родного мира для того, чтобы компенсировать физическую слабость. Говорят, что по физической силе фейские женщины гораздо слабее человеческих. Они обладают повышенной выносливостью, говорят, даже когда-то они умели летать. Но в открытой схватке, например со сьерой Ранна-еш, фея проиграет.
Арлин бросила взгляд на Фатель, но та только фыркнула в ответ.
– Больно надо мне драться с феей.
– Поверьте, сьера, фее с вами драться тоже ни капли не захотелось бы.
Арлин улыбнулась и неожиданно поймала от студентки ответную улыбку. Совсем крохотную и призрачную, но все же улыбку.
Для Арлин это было удивительно: рассказывать о своем народе так, чтобы никто при этом не понял, что происходит. Фея говорила о своих способностях, буквально выуживая из глубины души все секреты. И не боясь, что ее при этом раскроют.
Это было приятно – не лгать.
– А разве феи не могли бы использовать свои способности для нападения? – спросил Картен, тряхнув светлой головой и включаясь в лекцию.
– Могли бы, в теории, – ответила, кивнув, Арлин. – Но даже сошедшие с ума феи обладают самой низкой кровожадностью из всех существ Разрыва. Вероятно, это связано именно с их природной слабостью. Чувство самосохранения заставляет их избегать стычек с людьми даже в самых тяжелых случаях безумия.
Арлин на миг опустила глаза в стол, разглядывая каменные прожилки на нем. Она вспоминала тетю. Когда та сошла с ума, она до последнего пыталась спасти свою племянницу, выгоняя ее прочь. И едва безумие полностью завладело ее разумом, она что-то невнятно прокричала и скрылась в чаще леса. С тех пор Арлин ее больше не видела, но именно в тот день от горя потерял контроль и ее любовник-дракайн.
– Получается, они не способны причинить нам вред? – приподнял рыжую голову Жакель Ив-аш, тот самый, который чувствовал себя в долгу перед ней и теперь всегда старался ее поддерживать.
– Думаю, что нет, – покачала головой она. – Ведь знаете, по легендам, душа фей – это волшебный цветок.
Она провела ладонью над столом прямо там, где лежали сухоцветы.
– Это… души фей? – приподняв бровь и серьезно вглядываясь в разноцветные лепестки, спросил Сергал.
Он чуть наклонился вперед, отчего его мощные плечи натянули кожу охотничей куртки.
Арлин тихо усмехнулась.
– Нет, – покачала головой. – Но могли бы быть!
Она подняла палец вверх и продолжила:
– По легендам, которые удалось собрать среди… пойманных фей Разрыва, в Атлантите существовало некое стихийное божество. Оно управляло всеми растениями и цветами, всей флорой планеты. Вроде бы это было некое огромное дерево или куст, настолько громадный, что его верхушка пронзала облака. И раз в год весной с этого дерева начинали сыпаться вниз маленькие разноцветные цветки. Достигая земли, цветки обрастали тонкой светящейся сферой, а затем исчезали. И считалось, что после этого они проникают в тела новорожденных фей и становятся их душами, сближая тех с природой Атлантита.
– Какая красивая легенда, – проговорил Сергал задумчиво. – И вовсе не похоже на историю о кровожадных монстрах.
Несколько мгновений все студенты молчали, будто переваривая информацию. И Арлин тоже молчала.
Она вдруг вспомнила один из своих детских страхов. Будучи маленькой девочкой, Арлин очень боялась, что однажды, когда вырастет и родит дочку, ее малышка так навсегда и останется без души. Ведь здесь, в этом человеческом мире, почти лишенном магии, не было волшебного дерева фей.
Однако стоило Арлин немного подрасти, как она поняла, что детей ей иметь вообще не светит. Ведь меньше всего ей хотелось бы увидеть, как ее дитя сойдет с ума. Или, если каким-то чудом его обошло бы это проклятие, с самого рождения малышке пришлось бы учиться скрываться, ведь именно это будет основным смыслом ее жизни.
– А феи бывают мальчиками? – снова спросил Сергал.
– Нет, – улыбнулась Арлин, – только девочки.
У нее могла бы быть маленькая красивая девочка…
– Ну а теперь, когда вы знаете все о феях, – собравшись с силами, проговорила она и снова широко улыбнулась, – наше занятие подошло к концу, и я наконец вручу одному из вас свой подарок.
Студенты оживились, а Арлин вдруг почувствовала, словно кто-то наблюдает за ней. Уже не первый раз за все занятие ей внезапно становилось жарко, а между лопаток начинало зудеть. Но фея снова повела плечами, стараясь не обращать внимания. Затем сунула руку в свою маленькую сумочку и достала оттуда таинственный предмет. Сжала его в ладони и направилась к студентам.
Все присутствующие замерли в ожидании, а Арлин с хитрой улыбкой подошла к Сергалу.
– Сьер Лейб, по моему скромному мнению, вы были сегодня самым любознательным среди всех…
Она раскрыла руку, протягивая удивленному и даже слегка ошеломленному мужчине распахнутую ладонь, на которой оказался искусно вырезанный из камня цветок.
Сергал выдохнул, словно был польщен, хотя подарок Арлин с трудом можно было назвать удивительным или необычным. Но он протянул руку и аккуратно взял цветок, оттенок которого напоминал волосы преподавательницы.
– Это турмалиновый жасмин, – улыбнулась фея. – Теперь он будет жить с вами.
Остальные студенты с любопытством заглядывали через мощное плечо Сергала, рассматривая подарок.
А затем, когда все они вышли из кабинета, вдали она услышала ворчливый голос Картена:
– Если бы я знал, что у вас так весело, тролля с два я бы пропустил так много занятий!
Арлин улыбнулась, сложив в сумочку все сухие цветы, как вдруг нащупала на самом дне карточку, которую ей дал на королевском балу будущий муж Фатель, граф Дюпри-эн. Она была красивого сапфирово-синего цвета, с гербом Дюпри-эн – большим орлом. И, ощутив прохладную дрожь в теле, фея внезапно поняла, куда она могла бы попасть, используя эту вещь в качестве пропуска.
Арлин даже не стала забегать к себе в комнату. Она настолько зажглась идеей, вспыхнувшей у нее в мозгу, что ей не терпелось узнать, получится или нет.
Дело в том, что уже много дней фею терзали смутные подозрения, догадки и страхи настолько чудовищные, что она и вовсе не желала подпускать их к себе, чтобы не впасть в отчаяние. Чтобы не раствориться в чувстве вины.
Арлин боялась, что волшебный флер, которым ее наделила природа, который делал ее уникальной и являлся последней связью с потерянными и погибшими родными, мог быть на самом деле ядовитой отравой. Сегодня она рассказывала своим студентам, что феи никогда не использовали свою магию для нападения. И Арлин действительно верила в то, что это правда.
Но что, если она ошиблась? Что, если флер мог быть и оружием, а феи на самом деле настоящие чудовища?
На подобные размышления ее натолкнуло странное поведение русалок в пруду после того, как она применила к ним магию. Одна из них не успела попасть под воздействие и напала, едва не убив фею. Но что, если на самом деле флер как раз-таки достиг цели, сделав ее безумной?..
Русалки – не единственный пример, натолкнувший Арлин на размышления. Был еще тролль в вольерах академии. В первую встречу с ним фея применила флер, и, сперва успокоившись, тролль затем едва не сломал собственную клетку.
А потом и вовсе сошел с ума и сбежал, нанеся городским жителям огромный вред. Арлин лишь надеялась, что он не успел никого убить до тех пор, пока его не поймали. Впрочем, это оставалось тайной.
И вот теперь фею терзали сомнения, могли ли эти два события быть связаны с ней? Мог ли дар ее родного мира стать отравой в этом?
Вряд ли кто-то сумел бы дать ей ответы на эти вопросы, кроме истинных фей Атлантита. Или людей, которые хоть немного разбирались в анатомии существ Разрыва…
А потому буквально через полчаса Арлин уже стояла возле дверей королевской лаборатории по изучению монстров и размахивала своей карточкой.
Охранник внимательно оглядел пропуск, затем, кивнув, невозмутимо его разорвал.
У Арлин от возмущения даже голос пропал. Однако уже через мгновение охранник вдруг низко поклонился и махнул рукой, чтобы гостья могла пройти.
– Лаборатории находятся на втором этаже, кабинеты профессоров – на первом, – проговорил он.
– А где тролль, которого недавно привезли? – страшно нервничая, спросила девушка.
Она уже не знала, чего ожидать дальше. Казалось, что ее должны выгнать, но по всему выходило так, словно карточка графа Дюпри-эн и впрямь сделала ее особой, с которой обязаны считаться.
– Тролль номер семьдесят шесть находится в лаборатории номер шестнадцать, – с очередным поклоном сказал охранник. – Им занимается команда под руководством сьера Эвиара Гаррем-ена.
– Благодарю! – бросила Арлин и стремительно направилась в здание.
Первый этаж она обходила неторопливо, читая таблички кабинетов. Везде значились фамилии и должности ученых. На одной она обнаружила имя сьера Гаррем-ена, однако прошла мимо, лишь запомнив номер двери. Она вернется сюда позже.
Сперва Арлин хотела увидеть тело тролля. У нее были смутные представления о том, что именно она ищет. Вряд ли ее флер мог оставить какие-то заметные следы на коже бедняги, все же врожденная магия фей не была какой-нибудь кислотой. Однако чутье подсказывало, что посмотреть на тролля все же стоит.
Кроме того, сейчас, поднимаясь по лестнице на второй этаж, девушка смутно замечала какой-то едва различимый след в воздухе. Словно запах, который чувствовался подкоркой, словно призрачное присутствие чего-то неуловимого, что зудело, как рыболовный крючок под кожей.
Это было странно. Ничего подобного прежде с ней не случалось, но после ранения в голове словно что-то щелкнуло. Стоило закрыть глаза и вспомнить, как вчера утром Рейнар вошел к ней в комнату, застыв в дверях, и память подсказывала – вокруг него тоже было почти неуловимое сияние. Нечто желтовато-оранжевое, как застывшие на грани зрения язычки пламени.
Здесь же по лестнице словно рассыпался зеленый порошок. А может, призрачный лесной мох тонкой дорожкой разрастался по ступенькам вверх все дальше и дальше. Впрочем, стоило встряхнуть головой и напрячь взгляд, как оказывалось, что на самом деле коридоры и пролеты здания почти хирургически чисты и никакой мох на них не растет.
Арлин не понимала, что это означает, но решила пройтись по зеленой тропинке до конца. Она просто доверилась своему чутью, и каково же было ее удивление, когда оказалось, что этот выбор привел ее к лаборатории номер шестнадцать. Той самой, о которой говорил охранник!!!
Фея вздрогнула и резко дернула дверь. Та оказалась не заперта, и взгляду девушки предстало пустое белое помещение, вдоль стен которого до потолка возвышались монолитные шкафы. В самом же центре на большом столе под прозрачным куполом лежал тролль.
Все его тело фонило тем самым зеленоватым свечением, которое и привело сюда Арлин. А еще это, несомненно, был тот самый тролль, который когда-то сидел в клетке Вечерней Академии.
Не узнать его было невозможно.
Фея опасливо подошла ближе, ее сердце билось быстро-быстро, странное предчувствие, которое она никак не могла в себе подавить, будто увеличилось.
Арлин привыкла доверять своему чутью. С самого детства оно никогда ее не подводило, словно это была еще одна скрытая способность фей – в глубине души знать, что произойдет дальше. И прямо сейчас девушке казалось, что она стоит на пороге чего-то нового и опасного.
Осмотревшись по сторонам, она убедилась, что в лаборатории и впрямь никого нет и никто не мешает ей делать тут все что вздумается.
Собственно, охранника у входа в здание вполне хватало для того, чтобы лишние люди не проникали сюда, а прочный купол, закрытый на ключ, ограждал тело тролля от постороннего вмешательства. Получалось, что, даже если кто-то вроде Арлин получит доступ в королевские лаборатории, он сможет не более чем интересно провести время, изучая экспериментальные экспонаты.
Но Арлин и не нужно было больше. Ее чутью хватало одного взгляда на тролля.
Она подошла ближе, ощущая, как трясутся поджилки и вибрирует в груди дыхание. Пульс ускорился и застучал в висках.
Девушка взглянула в посеревшее лицо, вспоминая, как блестели на нем живые умные глаза, когда бедняга был в клетке академии.
Арлин было жаль его. В другой жизни он мог бы быть счастлив в Атлантите со своими сородичами. Возможно, если бы они все не попали сюда, то Арлин могла бы оказаться с ним знакомой. Тетка рассказывала, что в Атлантите множество рас жили в мире и согласии, пока ими правили император с императрицей под взглядом всесильных богов.
А сейчас они все были брошенными, одинокими зверями, на которых с рождения ведется охота.
Арлин встряхнулась, переведя взгляд на исполосованное скальпелем тело. Грудная клетка и вовсе была вскрыта, но стянута обратно металлическими скобами. К горлу девушки подкатила тошнота, но она упрямо продолжала осмотр.
И вдруг в голове вспыхнула странная мысль-догадка. Зеленоватое свечение, которое она видела, явно было неким следом. Словно отпечатком души или чем-то вроде того. Подобный след имел и Рейнар. И… она сама.
Арлин опустила голову, взглянув на свою руку.
Вот что она пыталась найти, когда шла сюда. Вот какая мысль не давала ей покоя, бросая подсказки из глубины сознания! Арлин хотела найти на трупе собственный след.
Он должен был оказаться очень слабым, ведь фея воздействовала на тролля флером уже очень много дней назад. И все же девушка была уверена: если именно флер свел с ума этого несчастного, значит, на нем должен остаться ее след. Ведь как только магия фей разрушилась, тролль должен был прийти в себя.
Но этого не случилось. Напротив, он окончательно одичал через несколько суток после воздействия. Это означало, что ее флер либо чрезвычайно стабилен, либо…
Пока не запуталась в собственных размышлениях, Арлин начала внимательно осматривать тело, новым зрением ища собственные следы. Флер имел розоватый оттенок, и она наверняка легко нашла бы его среди зелени. Главное – смотреть внимательно.
Однако как бы долго она ни глядела на тело, на нем не находилось ничего напоминающего то, что она искала. Зато фея вдруг нашла кое-что другое. Что-то очень-очень странное.
Едва ее глаза привыкли к многочисленным ранениям, нанесенным скальпелями местных профессоров, она стала замечать странные проколы, которые должны были быть очень старыми. Судя по всему, их сделали еще тогда, когда тролль был жив, потому что в некоторых местах раны успели зажить и зарубцеваться.
Что-то царапнуло цепкую память Арлин, отчаянно предупреждая. Ладони похолодели от какой-то догадки, которая никак не могла сформироваться в голове.
– Думай, Арлин, думай, ты же не глупая, – пробормотала она себе под нос, снова просматривая один и тот же рисунок заживших отметин, который так поразил ее, заставив почувствовать скользящий по спине липкий страх.
Маленькие круглые точки, превратившиеся в шрамы… Они должны были появиться от очень толстой иглы, только такой можно проколоть толстую кожу тролля.
Тонкие линии, сделанные словно для того, чтобы слегка снять плоть и положить под нее лекарство… Линии и точки, выверенные по четкому алгоритму, выстраивающемуся в рисунок… Рисунок, который Арлин уже видела прежде!!!
– Точно такие же, как после скальпеля Кейлера, – сказала фея и отшатнулась.
У профессора анатомии Вечерней Академии был собственный метод работы с трупами существ Разрыва. Когда-то он даже хвастался ей своими разработками и, не вдаваясь в подробности, нахваливал свой способ точечных проколов. Будто каждая точка на теле монстра может отвечать за что-то важное. И если ввести лекарство в несколько уколов точно по схеме, можно добиться совсем иного результата, чем предполагает само вводимое вещество.
И вот теперь она видела такой же рисунок из заживших проколов, как и тот, который был на трупе в лаборатории профессора. Вот только Кейлеру было запрещено проводить эксперименты на живых существах. В его распоряжение поступали лишь погибшие.
Арлин не могла поверить своей догадке. В горле пересохло, на миг стало трудно дышать. Она отшатнулась от прозрачного ящика с троллем, невольно пятясь к двери.
– Не может быть… не может быть… – шептала она тихо, сама еще не до конца понимая, в чем подозревает Кейлера.
Насколько знала фея, живых существ, которых держали в клетках в академии, можно было только лечить и пытаться найти способ снять их агрессию. Кроме того, на некоторых видах студенты оттачивали способы магической защиты.
Арлин знала, что существовало очень много сторонников жестокого отношения с пленными троллями, василисками, горгонами и прочими. Теми, кому не повезло попасться живыми. Однако Рейнар не зря так много лет занимал высокие должности в Вечерней Академии, а теперь и вовсе стал ректором. Благодаря ему в академии запрещалось издеваться над выходцами из Атлантита.
Но тогда откуда этот рисунок?.. Ведь он совершенно точно был нанесен еще тогда, когда тролль был жив.
Ответ казался очевиден: Кейлер проводил незаконные опыты. Но зачем? Возможно ли, что он некими экспериментальными препаратами пытался снять агрессию этой конкретной особи?
– Да, да, наверняка так и есть, – ответила фея, резко выдыхая и пытаясь стряхнуть невесть откуда взявшийся ужас.
Кончики пальцев похолодели.
– Все в порядке, Арлин, – проговорила она сама себе. – Ты зря себя накручиваешь.
Она поправила и так идеально гладкий подол, намереваясь спуститься на первый этаж, зайти в кабинет того самого профессора, который изучал тролля, и немного с ним поговорить. А уже потом со спокойной душой отправиться домой. И хотя мысль о возможных темных экспериментах Кейлера ее теперь не покидала, она старалась ее не развивать.
Однако стоило фее развернуться, чтобы выйти из лаборатории, как что-то прохладное и мокрое прижалось к ее лицу, свет в глазах тут же померк, а над ухом раздался тихий, с каждой секундой все более отдаляющийся голос:
– Ну-ну, милая, будь хорошей феей…
А затем она потеряла сознание.

Глава 14

Когда Арлин открыла глаза, вокруг царил полумрак. Ее сердце забилось быстро-быстро. Фея дернулась, мгновенно вспомнив все, что произошло, но обнаружила, что ее руки связаны за спиной.
Она резко повернула голову назад, стараясь осмотреться, и поняла, что сидит на стуле, к которому толстой веревкой привязаны ее запястья.
Страх ударил в виски, разливаясь по телу ядовитым жаром. Ладони вспотели.
– О, ты очнулась, милая, – проговорил кто-то на другой стороне помещения.
Арлин прищурилась, не понимая, почему так плохо видит.
– Что, не можешь разглядеть меня? – хмыкнул кто-то, и фея начала узнавать знакомые веселые нотки в голосе.
Кейлер… Это был Кейлер…
– Что происходит? – спросила Арлин через силу, не понимая, почему ее собственный голос такой хриплый, а во рту ужасно сухо.
– На тебя действует моя новая сыворотка, – счастливо отозвался мужчина в пугающем белом халате.
А сама она… была в какой-то сорочке, напоминающей робы пациентов. Только ее сорочка была алой. Пугающе алой.
– Почему, почему она… Что это на мне?.. – ахнула фея, неожиданно начиная впадать в панику только от одного вида этой ткани.
– Потому что на красном не видно крови, – пожал плечами Кейлер. – А тебе разве не интересно, что я тебе ввел? И что собираюсь делать дальше?..
– Ввел? Ты мне что-то ввел?
Мысли в голове шевелились тяжело и неповоротливо.
– Да, пока успокоительное, – улыбнулся преподаватель и подошел ближе.
На этот раз Арлин разглядела за его спиной широкий стол, заставленный колбами с реагентами, медицинскими инструментами, среди которых была масса пугающих острых предметов и – шприцев.
– Зачем? Зачем ты ввел мне успокоительное? – Арлин уронила взгляд на левую руку и увидела на предплечье рисунок из проколов в виде странной звезды. Похожие следы были и на коже мертвого тролля.
– Потому что неизвестно, как на тебя повлияет сыворотка бешенства, – широко улыбнулся он. – А я должен быть уверен, что смогу тебя контролировать. Не хотелось бы получить еще один непредсказуемый результат.
Сердце феи упало.
– Бешенства?.. Еще один результат?
Язык в горле едва поворачивался.
– Да-да, – заметив ее затруднения, кивнул профессор. – Сухость во рту и жажда – один из побочных эффектов успокоительного. Придется немного потерпеть.
С этими словами он отошел куда-то, а затем вернулся со стаканом воды.
– Попей, милая фея, – проговорил он ласково, и в его глазах сверкнул хищный, жестокий огонь. Одной рукой он поднес к ее губам стакан, а второй погладил тыльной стороной кисти.
Арлин отшатнулась, едва не пролив всю воду.
– Ну, что ты, что ты… – промурлыкал мужчина, отставив стакан, но так и остался сидеть возле нее на корточках. – Боишься, да? Понимаю. У меня прежде никогда не было разумных монстров. Я вообще не мог представить, что мне так повезет. Жаль только, что у меня нет времени изучить твой мозг. Уверен, я сумел бы найти причину, почему ты не потеряла способность мыслить здраво, как остальные.
– Почему ты решил, что я… – Голос Арлин снова сорвался на хрип. Пить и вправду ужасно хотелось, но из рук Кейлера она не смогла бы выпить ни глотка чего-либо. – Почему ты решил, что я фея?
Арлин била крупная дрожь. Он все понял, раскусил ее.
Но как он мог догадаться?..
И где, василиск его зажуй, она могла проколоться?..
Кейлер усмехнулся, его стеклянно-голубые глаза напоминали рыбьи. Почему она раньше не замечала этого?
– Я давно уже слежу за тобой, Арлин Вейер, – проговорил он, коснувшись ее волос, упавших на лицо. – Рубиновые волосы, как у настоящей феи, глаза зеленые, как лесная трава. Ты привлекаешь взгляд с первой встречи. Но, конечно, только дураку пришло бы в голову, что, будь ты настоящей феей, то стала бы вот так жить среди людей. Не скрываясь. Оставаться на виду – идеальное прикрытие, – кивнул он. – Ты очень умна.
– Ты ошибаешься, – отрицательно мотнула головой Арлин, все еще надеясь, что сумеет его переубедить. Может, тогда он отпустит ее. – Я не фея. Волосы крашеные. Это краска.
– Конечно, конечно, – кивнул он, усмехнувшись. – Дело не в них вовсе, поверь. Твое прикрытие было идеально, ты сумела провести всех, даже меня. Однако в тот день, когда из моей лаборатории пропала икринка русалки, я задумался.
В груди Арлин болезненно кольнуло.
Что ж… если он догадался о ее сущности благодаря тому случаю, остается только смириться. Потому что будь у нее шанс повернуть время вспять, она сделала бы то же самое.
Сама мысль о том, чтобы оставить умирать ребенка, была невозможной. Детеныш русалки был всего лишь малышом, у которого оставался шанс вырасти разумным созданием. И она не могла лишить его этого шанса.
В какой-то другой жизни это мог бы быть ее ребенок.
– Я задумался о том, что если икринку украли не те мифические воры, о которых говорил наш ректор, а ты, то зачем тебе это было нужно? С тех пор я стал следить за тобой. Во мне поселилась уверенность: если ты – действительно монстр Разрыва, то каким-нибудь образом ты себя еще проявишь.
Он многозначительно улыбнулся, проведя костяшкой указательного пальца по ее шее.
По спине Арлин прокатилась волна ледяного ужаса.
– И ты проявила, – кивнул он. – Во-первых, ты единственная из всех моих знакомых, да и, я уверен, из всех людей вообще, называла монстров Разрыва «существами». Никогда, ни единого раза я не слышал из твоих уст слово «монстр». Странно, не правда ли?
Кейлер усмехнулся.
– Но это же не показатель того, что я сама монстр! – выдохнула фея. – Я всего лишь считаю, что большинство существ Разрыва не агрессивно. А потому…
– Да-да, я знаю, – махнул рукой он, не переставая улыбаться. – Но это еще не все. Потерпи, милая, мы приближаемся к самому интересному.
Арлин стиснула зубы. С каждой минутой ее тело все сильнее расслаблялось, словно лекарство, которое ввел Кейлер, действовало все лучше. Это было и хорошо, и плохо. Похоже, профессор анатомии ждал, пока успокоительное полностью вступит в силу, а значит, совсем скоро он примется за вторую часть страшного эксперимента. С другой стороны, страх, сковавший тело Арлин, улетучивался. С каждым мгновением она соображала все лучше и прямо сейчас уже незаметно двигала руками, пытаясь найти в узлах веревки уязвимое место, одновременно с тем ища пути побега из кабинета.
– Твоя внешность, манера разговаривать и предположительное воровство икринки – лишь косвенные факты, указывающие на природу монстра. А вот когда после наказания на площади ты внезапно пошла на поправку всего через три дня, я понял, что твоя регенерация, похоже, далека от человеческой, – закончил анатом. – Четырех косвенных фактов мне хватило для того, чтобы я решился тебя похитить!
– Это все бред! – воскликнула фея, начиная все лучше и лучше себя контролировать. – Меня лечил Рейнар Рес, он применил новейшие медицинские методы, у меня на спине до сих пор раны, прикрытые бинтами, ты наверняка их видел! Никакой повышенной регенерации у меня нет!
– Ну, ну, спокойнее, милая, – неприятно похлопал ее по щеке преподаватель, ничуть не смутившись от ее вспышки. – Шанс ошибки, конечно, существовал. Но все встало на свои места, когда я тебя переодел.
С этими словами он резко дернул ворот ее сорочки вниз, оголив участок кожи возле сердца.
Мужское лицо в этот момент выглядело по-настоящему страшно. На нем горел холодный одержимый восторг.
Арлин громко сглотнула. Она совсем забыла о том, что он ее переодел. На ней была проклятая сорочка, а не ее старое платье, и не нужно было опускать голову, чтобы понять, что Кейлер заметил розу…
И все же фея посмотрела вниз. И ахнула, потому что такого ожидать было совершенно невозможно.
Алый цветок на коже стал черно-золотым! Это больше не было похоже на клеймо ожога или что-то вроде того. Теперь это была истинная магия.
Роза пылала на ее теле цветами ее дракайна. Черно-золотая, как чешуя Рейнара.
– Теперь не отвертеться, феечка, – промурлыкал Кейлер, и в его глазах сверкало жестокое удовольствие. – Моя собственная фея Разрыва.
– Нет-нет, пожалуйста, – начала Арлин, качая головой.
Это просто не могло быть правдой… Не могло…
Она закрыла глаза, не слыша, что продолжает что-то говорить.
Арлин вдруг поняла, что у нее не было шанса солгать Кейлеру. Теперь ей никак не убедить его, что она человек. Но что шокировало ее больше: этот факт или то, что брачная печать окончательно проявилась?
Арлин понятия не имела, как работает эта древняя магия, связывающая двоих детей Атлантита. И вот сейчас, увидев на себе этот символ, фея испытала слишком много противоречивых эмоций. Страх, радость, беспокойство, восторг, тоску, ужас, сожаление, влюбленность…
Любовь.
Арлин боялась, что никогда не увидит больше Рейнара. Несмотря на то, как они расстались в последнюю встречу, несмотря на то, что дракайн вел себя странно и непонятно, заставляя сердце феи сжиматься от обиды, она все равно скучала по нему. И страдала от мысли, что та грустная встреча, похоже, оказалась последней в ее жизни.
– Так что ты хочешь сделать со мной? – спросила она хрипло, подняв на профессора анатомии влажные глаза. – Сдашь паладинам?
Мужчина засмеялся, вставая с корточек и вновь направляясь к своему столу с инструментами.
– О нет, милая, – покачал головой он. – Зачем мне отдавать свою добычу еще кому-то? Что за глупые фантазии?
В этот момент из-за стены лаборатории донесся страшный рев. Пол задрожал, и в такт этому реву раздались новые крики. Совсем другие, они делились на множество голосов.
Кейлер на миг повернул голову, а затем снова возвратился взглядом к ингредиентам на столе, словно ничего необычного не происходило.
– Что это? – ахнула фея.
И вдруг поняла. Она прикрыла на миг глаза, а когда вновь осмотрелась вокруг, ее новое, необычное зрение подсказало ответ.
На полу и стенах виднелся слабый, но вполне отчетливый след. Здесь присутствовал такой же зеленый оттенок, как у мертвого тролля в королевской лаборатории. Но кроме него был еще землисто-коричневый и насыщенно-синий. Прочие цвета фее пока не удалось различить, слишком сильно они мешались, искажая друг друга. Но одно Арлин поняла совершенно точно: в подвале, где ее держал Кейлер, присутствовали и другие существа Разрыва. Именно их след она начала различать после случившегося на Рыбной площади.
– Это кричат другие мои подопытные вроде тебя, – с готовностью отозвался мужчина. – К сожалению, на них препарат подействовал не слишком хорошо. Боюсь, их сознание уже не вернется в нормальное состояние. Они полностью сошли с ума.
Он поднял шприц, внутри которого светилось нечто фиолетовое, и постучал пальцем по стеклу. Толстая металлическая игла опасно сверкнула в свете масляных ламп.
По спине феи прокатилась волна липкого ужаса.
Арлин прикрыла глаза и несколько раз глубоко вздохнула.
Если прямо сейчас она что-нибудь не предпримет, то рискует оказаться в том же состоянии, что те несчастные за стеной. Навсегда потеряет разум.
– Чего ты пытаешься добиться? – проговорила она негромко, пытаясь скорее отвлечь своего собеседника, чем узнать детали расправы над собой.
– Я вроде бы уже сказал: мне давно хотелось получить управляемого монстра, одержимого желанием убивать. Но, к сожалению, едва кто-то из вас, выходцев из Атлантита, получает свою жажду крови, разум вам тут же отказывает. А мне, понимаешь, нужен адекватный убийца, а не пустоголовый мясник.
Арлин слушала вполуха. Едва Кейлер введет ей сыворотку, как она перестанет отвечать за свои поступки. Поэтому прямо сейчас фея тихонько выпутывалась из захвата веревки. Сил у нее, как у феи, было не так много. А вот ловкости оказалось предостаточно. Ее тонкие гибкие ладони были далеки от людских, и этого проклятый профессор явно не предусмотрел. Арлин с силой сжала пальцы, превращая кисть почти что в трубочку, равную по диаметру запястью, и стала успешно вынимать руки из петель веревки.
– Но зачем тебе такой монстр? – спрашивала фея, почти справившись со своей задачей.
– Потому что я хочу власти! – Кейлер приподнял бровь. – Разве это непонятно? Возможность безнаказанно убивать дает власть. Над своей жизнью, над чужими… Я наконец-то смогу сделать то, что давно планировал.
– Что же это?..
Руки были почти освобождены. Осталось совсем чуть-чуть… Но что потом?
Дверь кабинета располагалась в десяти метрах правее. Требовалось обогнуть стол с хирургическими инструментами и самого Кейлера. И если она не успеет…
Это конец.
Арлин стиснула зубы и судорожно выдохнула. Воздух вырывался из легких нервными толчками. Все тело сжало спазмом ужаса.
Сконцентрироваться помогало лишь одно – воспоминание о Рейнаре. Раньше роза на ее груди жглась, доставляла болезненный дискомфорт. А теперь, стоило представить улыбающееся лицо дракайна с его каре-золотыми глазами, в груди теплело. Арлин физически ощущала, как нагревается печать, и это успокаивало. По телу разливалось какое-то живительное тепло, и это словно отбрасывало панику куда-то далеко-далеко прочь.
Жаль, если она больше не увидится с Рейнаром. Оставалось только надеяться, что он тоже почувствует что-нибудь благодаря ее печати. Впрочем, Арлин понятия не имела, способны ли дракайны на брачную связь. Возможно, все ее ощущения односторонни… Как и чувства.
– Ну, как только мой эксперимент наконец увенчается успехом, я протестирую тебя на ком-нибудь попроще, – продолжал рассказывать Кейлер. – Это будет некто из местных жителей. Может, продавец в мясной лавке, он давеча нагрубил мне… – Мужчина усмехнулся. – А вот затем… думаю, можно будет перейти к основной цели.
– Основной? – выдохнула Арлин, окончательно освободив руки из веревок, но не спеша убегать. Ей вдруг показалось очень важным услышать ответ на этот вопрос.
– Да, милая, – ухмыльнулся довольно профессор и медленно направился к ней.
У Арлин оставалось совсем мало времени.
– Главная цель – Рейнар Рес, – ответил он. – Этого поганца ничего не берет. Я уже надеялся, что после последнего сражения он-таки не выживет. Но нет! Он опять вышел сухим из воды. В битве с самыми опасными тварями Разрыва он неизменно побеждает, и я, честно говоря, уже почти готов был отбросить свой план стать ректором вместо этого зарвавшегося наглеца. Но потом вдруг появилась ты, и все изменилось. Ведь кто сможет незаметно подобраться к главе академии, как не миловидная преподавательница?
Сердце Арлин забилось чудовищно быстро. Кейлер уже двигался к ней, но, к счастью, обходил стол с другой стороны от двери.
В этот момент фея вскочила со стула и что есть сил понеслась к выходу.
– Куда?! – заорал профессор, и за своей спиной фея услышала, как что-то падает на пол и трескается. – Ах ты ж…
Раздался скрип стола о каменный пол – похоже, Кейлер ударился об его угол.
В этот миг фея уже открыла дверь и вырвалась в коридор, помчавшись наугад влево. Вокруг расстилалась сплошная темнота, и только в той стороне, куда понеслась Арлин, виднелся огонек света.
Вот только это оказался не выход.
– Стой! Хуже будет!!! – раздавался позади резкий голос.
Совсем скоро Арлин оказалась в тупике, и только сбоку была открыта какая-то дверь. Фея прошмыгнула туда просто потому, что другого выбора у нее не было, а в следующий миг за ней в кабинет ворвался и Кейлер, не позволив девушке заблокировать чем-нибудь вход.
– Вот это было зря, Арлин, – покачал головой запыхавшийся мужчина, одной рукой удерживая в воздухе шприц с фиолетовой жижей.
Девушка озиралась по сторонам, ища пути к отступлению. Всего лишь еще одна лаборатория. Здесь совсем не было инструментов или столов, но сбоку у стены стояла огромная клетка с рогатым горгоном. Он напоминал громадного быка, чьи рога блестели золотом, как и копыта. Вместо кожи сверкала чешуя, а в глазах светилось жестокое, пылающее яростью сознание. Когда-то давно это существо наверняка умело мыслить и разговаривать. Но сейчас ничего подобного ждать от него не приходилось.
– Если ты будешь плохо себя вести, мне придется выпустить Джека, – сказал Кейлер, опасно надвигаясь на нее. – Это не самый удачный мой эксперимент, но лучший из многих. Оказавшись на свободе, Джек громит все, до чего может дотянуться. Он тебя на куски разорвет. Только меня он допускает к себе, как своего создателя.
– Да лучше меня на куски разорвет, чем я дам тебе прикоснуться ко мне этой штукой, – прошептала в ответ Арлин, кивнув на его шприц.
Но вышло слишком тихо. Вряд ли Кейлер услышал. Спазм страха слишком сильно сжал горло.
Фея прикоснулась рукой к груди, инстинктивно трогая черно-золотую розу. Только это движение хоть немного успокаивало ее. Теперь Арлин была готова умереть, но не даться в руки профессору анатомии.
Хорошо все же, что она спросила о его целях. Узнав, что Кейлер собрался убить Рейнара, фея получила новый стимул к борьбе. Лучше она будет разорвана на части, чем позволит сделать из себя куклу, которая пойдет убивать ее дракайна.
Чудовищный, отвратительный план профессора вызывал внутри такую бурю негодования, что она, пожалуй, накинулась бы на своего похитителя, чтобы расправиться с ним голыми руками. К сожалению, девушка прекрасно понимала, чем ей это грозит. Слабой фее не справиться с сильным мужчиной.
Разве что…
Флер! У нее же был флер!
Времени размышлять не оставалось, Кейлер подбирался все ближе. В последний момент, когда он прыгнул в ее сторону, чтобы вонзить в ее тело длинную иглу, она выпустила магию.
Розоватый, пухлый, как облака, дым вырвался из каждой клеточки ее тела, обволакивая все вокруг легким, едва заметным туманом с запахом дикой ежевики и малины.
Арлин втянула этот аромат, лишь краем сознания отмечая, что прежде не чувствовала ничего подобного. Да и флер теперь казался ярче и насыщенней. Словно фея стала гораздо более чувствительной или же ее магия усилилась. Впрочем, может быть, случилось и то, и другое. После того как на Рыбной площади Арлин уже попрощалась с собственной жизнью, что-то в ней бесповоротно изменилось.
Кейлер был уже на расстоянии руки. Он схватил девушку за горло и резко развернул к себе спиной, направив острие шприца в ее шею.
Арлин вскрикнула и закрыла глаза. А в следующий миг Кейлер замер, тяжело дыша. Его кисть с фиолетовой отравой так и зависла в воздухе, а затем пальцы вдруг разжались. Шприц полетел на пол, с громким стуком откатившись в сторону.
Фея едва дышала.
Неужели получилось?
– Кейлер?.. – позвала она негромко.
– Я никогда не замечал, какая ты на самом деле… – прошептал мужчина хрипло, – аппетитная…
Холодный пот прошиб Арлин.
Преподаватель вдруг зарылся одной рукой в ее волосы, с силой отклонил ее голову в сторону и опустил губы на сгиб ее шеи, тут же застонав.
Фея скривилась. Рот профессора был склизкий и холодный, как у лягушки.
– Моя хорошенькая, моя сладенькая, – шептал он, облизывая девушку, как леденец.
Фея дернулась что есть сил, пытаясь освободиться. Но Кейлер лишь крепче обхватил ее за талию, прижимая к себе и одной рукой задирая красный подол отвратительной сорочки, которая оказалась не такой уж и длинной. Очень удобной для того, чтобы легко пробраться под нее.
– И почему мне раньше не пришло в голову попробовать тебя до того, как использовать? – шептал он с восторгом. – Сперва наиграюсь, а потом можно и в дело пустить… Знаешь, существуют целые клубы мужчин, мечтающих переспать с феей. Говорят, это неземное блаженство! – Он хрипло засмеялся, сжав ее грудь.
Арлин вскрикнула. Она пыталась вырваться из его захвата, но ей никак не удавалось. Кейлер был гораздо сильнее.
– Интересно, откуда они знают, что это блаженство, если никто не пробовал? – продолжал смеяться Кейлер, больно щипая ее за бедро. – А я вот попробую!
Из глаз Арлин сами собой потекли слезы. Это были слезы злости, обиды и безысходности.
У нее ничего не получалось. Ничего! Даже с проклятым фейским флером она не могла вырваться!
– Ну, ну, что ты так брыкаешься, бабочка моя, я не сделаю тебе больно, – промурлыкал профессор, разворачивая Арлин к себе лицом. – Может быть, даже сделаю приятно!
Он гадко ухмыльнулся, а его бледно-голубые глаза, казалось, вообще потеряли цвет. Сейчас они казались прозрачными и пустыми.
– Поцелуй меня, мотылечек, – пробубнил он, вытягивая к ней губы.
– Чтоб ты себе язык откусил, – прошипела Арлин, отворачиваясь, и с силой ударила его коленом между ног.
Профессор согнулся пополам и застонал.
Это был шанс!!! У нее получилось!
Однако не успела она обрадоваться, как Кейлер распахнул руки и всей тушей навалился на нее, не давая сбежать. Выпрямиться он пока не мог, но, видимо, нежелание отпускать добычу было в нем столь велико, что он любым способом готов был ее удержать.
Вместе они упали, и теперь проклятый профессор корчился от боли прямо на стонущей от удара об пол Арлин.
В этот момент дверь кабинета распахнулась, и раздался громкий рычащий голос:
– Что здесь происходит?!
Фея повернула голову, не веря собственным ушам. Но она не ошиблась.
На пороге стоял пылающий яростью Рейнар Рес.
– Ой, кто это у нас тут? – раздался сдавленный голос Кейлера над Арлин. Он упер руки по обеим сторонам от ее лица, но физиономию свою тоже повернул к Рейнару. – Неужели сам виновник торжества пожаловал?
– Хватит нависать надо мной, мерзкое существо! – крикнула фея, не в силах больше терпеть близость отвратительного человека, который все больше напоминал ей насекомое.
От того, что он к ней прикасался, внутри все дрожало. Такого сильного отвращения она не испытывала никогда в жизни. Казалось, что даже радость от появления Рейнара была не так велика, как эта кипящая ненависть.
Поэтому она отвернулась от ректора академии, снова взглянув на своего похитителя, а затем со всей мощи уперлась ногами в его грудь и толкнула.
Этот маневр оказался таким удачным, что Кейлер, охнув, отлетел на два метра в сторону, сильно ударившись головой об пол, и… замер. В тот же миг Рейнар оказался возле Арлин и помог ей подняться. А затем просто прижал к себе, тяжело дыша.
Фея закрыла глаза, касаясь ухом мужской груди и слушая, как быстро и громко бьется его сердце под тонкой рубашкой, втягивая дикий аромат, напоминающий пылающий костер на снежной горной вершине.
И успокаивалась.
Она боялась, что ее дракайн решит, что она ему изменяла. Боялась, что он снова что-то нелепое придумает у себя в голове и оттолкнет ее. А он – совсем наоборот. Словно даже и не думал ни о чем подобном.
Сердце медленно затихало, сменяя бешеный бег на тихий ритм.
Арлин казалось, что после нападения Кейлера, даже если бы ей удалось спастись, она долго не смогла бы прийти в себя. Что нервный стресс превратился бы в истерику, а сама она много часов затем отсиживалась бы в горячей ванне, смывая следы его влажных пальцев.
Но широкие ладони Рейнара мягко коснулись ее, осторожно, словно он мог причинить ей боль, провели по спине, снимая напряжение, – и ужас стал отступать, а спокойствие разлилось в груди живительным теплом.
– Я так испугался за тебя, – прошептал он вдруг, медленно погладив фею по голове.
Его голос постепенно возвращал Арлин в реальный мир ко всему тому, что только что произошло и все еще продолжало происходить.
– Как ты тут оказался? – тихо спросила она, не желая открывать глаза и опасаясь, что вот сейчас он вспомнит, что едва ли не выгнал ее из своих комнат. А возможно, вспомнит, что она ему не нужна.
Но Рейнар снова удивил ее. Он только прижал ее к себе еще ближе, словно боялся, что она растворится в воздухе.
– Я… думал о тебе. Постоянно с того самого момента, как ты ушла из ректората. Не мог даже на секунду отвлечься, хотя дела академии и требовали моего безраздельного внимания. В результате плюнул на все и пошел смотреть на то, как ты проводишь лекцию.
– Ты следил за мной? – ахнула фея, отстранившись и взглянув ему в глаза.
Рейнар виновато улыбнулся.
– И не в первый раз, – кивнул он и тут же коснулся губами ее лба. – Я хотел быть уверен, что с тобой все в порядке. Что ужасно благородные и такие же ужасно высокомерные дворяне тебя не обижают.
– Я способна сама разобраться со своими студентами! – возмутилась девушка, ощутив укол обиды от мысли, что Рейнар ей не доверял. Однако этот укол серьезно сглаживался тем, что он все же думал о ней.
Но почему тогда все произошло так… странно вчера утром?
Рейнар в это время продолжал:
– Я знаю, что ты способна справиться с чем угодно, моя сильная фея, прости, – ответил он, осторожно погладив девушку по спине. – Просто я беспокоился. И злился.
– Злился? – удивленно приподняла брови она.
Рейнар глубоко вздохнул:
– Через два часа после того, как занятие закончилось, я решил наведаться в твои комнаты, чтобы разобраться с тем, с чем у меня не хватило выдержки разобраться сразу…
– С чем же? – Арлин еще сильнее нахмурилась, а затем складка между ее бровей внезапно разгладилась. Она вдруг поняла все сама. – Ты видел брачную печать фей! – воскликнула, когда внезапное озарение расставило все по местам. – Ты… ты не понял, что это твоя собственная печать!!!
– Моя? – Рейнар казался ошеломленным до предела. Гораздо сильнее, чем была сейчас ошеломлена сама Арлин.
Он опустил взгляд на ее грудь, а фея снисходительно изогнула губы. А затем медленно, нарочито неторопливо коснулась выреза на своей ужасной алой сорочке и оттянула его вниз.
– Черно-золотая, – не веря своим глазам, выдохнул он, а потом вдруг тихо рассмеялся, прижав к себе девушку. – Я такой дурак, Арлин… Такой дурак, что не понял сразу.
– Да, есть немного, – фыркнула она, не в силах сразу забыть то утро, когда он так сильно расстроил ее своей холодностью.
– Но как это вышло, почему я… – прошептал он, а затем вдруг его черные зрачки увеличились, почти целиком заполонив радужку. Он вдруг посмотрел на Арлин совсем иначе. Так, как никогда не глядел прежде, но так, как глядел много лет назад, когда они оба были совсем другими.
Его взгляд вспыхнул золотом.
Арлин улыбнулась, впервые по-настоящему узнавая в уверенном в себе, серьезном и властном ректоре Вечерней Магической Академии того беззаботного и веселого парня, который когда-то спас ей жизнь.
Мелькнули в памяти тогда еще совсем короткие волосы дракайна, его игривая улыбка и заразительный смех.
– Вишневый пирожок! – почти выкрикнул Рейнар, схватил фею и поднял в воздух, смеясь и кружа ее вокруг себя, кажется, под самым потолком.
– Пожалуйста, сьер Рес, никогда больше не зовите меня так, – сказала наигранно серьезно Арлин, выставив перед собой указательный палец, но не переставая улыбаться.
– Теперь уже и не знаю, – весело ответил он, покачав головой. – Я еще не решил, какое прозвище подходит тебе лучше: «пирожок» или «жемчужинка».
– Зато я знаю. – В шутку она шлепнула его по груди ладошкой, а он прижал ее к себе и поцеловал с такой страстью, словно впервые видел ее за долгие годы разлуки.
Впрочем, частично так оно и было.
– Я уже и не ожидал, что когда-нибудь найду тебя… – прошептал он, на миг отрываясь от ее губ.
Арлин хотела ответить что-то ехидное, но не успела. Потому что в стороне от них вдруг вновь раздался ненавистный голос, услышать который фея хотела бы меньше всего на свете.
– Какая трогательная сцена, – хрипло проговорил Кейлер, окзавшийся вдруг совсем не там, где они его оставляли. Сумасшедший профессор стоял со стороны клетки с горгоном и теребил задвижку. С его затылка на шею капала кровь, одно плечо было залито багрянцем, но держался он пугающе бодро. – Я, конечно, планировал иной исход этой игры, но и то, что произойдет сейчас, меня вполне устраивает. Джек прикончит феечку, а доблестный ректор Вечерней Академии наверняка погибнет, пытаясь спасти слабое звено в битве с монстром Разрыва.
– Стой! – рявкнул в то же время Рейнар и резко рванул к нему, пересекая разделяющее их расстояние буквально за несколько долей секунды.
Однако все равно не успел. Кейлер открыл решетку, и в следующий миг горгон навалился на дверцу, сшибая собой не вовремя подоспевшего Рейнара.
– Нет! – ахнула Арлин, и ее сердце едва не разорвалось.
Рейнар лежал на полу под копытами огромной твари, что больше не обращала на него ни малейшего внимания, развернувшись к фее.
Он не должен был подняться, он просто не мог. Вес горгона был так велик, что монстр обязан был раздавить любого, кто оказался бы под его копытами. Арлин видела, что у ее дракайна просто нет шанса выжить. Но все равно не верила, что это произошло.
– Тю… как быстро, – протянул Кейлер, стоя рядом и с удовольствием похлопывая по рогатой голове существа.
Горгон глубоко дышал, из ноздрей вырывался пар, а глаза пронизывала красная сеточка сосудов. Все его внимание было направлено исключительно на Арлин, как будто Кейлера поблизости вообще нет.
А фея в этот момент могла думать лишь о Рейнаре, чье тело, хвала богам, больше не лежало под копытами сошедшей с ума твари. Арлин было плевать на себя, плевать на что-то удовлетворенно бубнящего профессора анатомии. В груди было так больно, что казалось, вот-вот грудная клетка разорвется и оттуда вывалится окровавленное сердце.
Розу на коже нестерпимо жгло, но по сравнению со всем остальным это было даже приятно. Фея больше всего на свете надеялась, что это было признаком жизни Рейнара, а не его смерти.
– Сейчас, сейчас… – прошептала она тихо, пытаясь обойти по кругу горгона, чтобы оказаться возле раненого Реса. Она не видела его крови, и это успокаивало.
С ним должно быть все нормально. Должно ведь?..
Бледное как мел лицо смертельно пугало.
– Не нужно сопротивляться, милая, – покачал головой Кейлер, спокойно отходя от своего монстра и приближаясь к фее. – Все уже закончилось.
Он вдруг охнул и покачнулся, прижав руку к затылку. Затем посмотрел на свои пальцы, измазанные в багряном, и злобно сплюнул.
– Мерзкий Рес, надеюсь, тебе было больно. – Он развернулся, чтобы посмотреть на тело Рейнара. – Не помешало бы добить такую живучую тварь, как ты… Джек!
Горгон нехотя взглянул на хозяина, но не двинулся с места. Он скреб копытом по полу и фыркал, по-прежнему глядя только на Арлин. Но почему-то не двигаясь с места.
– Тихо, милый, тихо, – шевелила губами девушка, раздумывая, не применить ли флер снова.
Кейлер явно оправился от его влияния, и, честно говоря, фее не слишком хотелось возобновлять помешательство профессора. Но горгона-то она могла успокоить… Наверное.
– Все приходится делать самому, – сплюнул в этот момент Кейлер, доставая из-за пояса кинжал.
А дальше все стало происходить слишком быстро.
Арлин не успела ничего предпринять.
Горгон все же рванул вперед. Кейлер был уже совсем близко к телу Рейнара, когда тот внезапно очнулся. Но его пробуждение оказалось чрезвычайно необычным, потому что грудная клетка, поврежденная копытами, внезапно увеличилась в размерах, плечи раздались вширь, а по коже зазмеилась золотая чешуя. Огромные крылья расправились за спиной, заставляя тело дракайна буквально взмыть вверх.
– Так вот значит… – только и успел выдохнуть шокированный до глубины души профессор, широко распахнув глаза.
А в следующий миг Рейнар уже схватил его за шкирку, швырнув в сторону мчащего к Арлин чудовища.
Горгон потерял равновесие и в нескольких сантиметрах от феи завалился на бок, отчаянно ревя и лягаясь копытами.
Первый же удар размозжил голову профессора.
Фея вскрикнула, отползая подальше. Ее облило чужой кровью, но, хвала богам, по крайней мере, она сама была цела.
И Рейнар был жив!!!
Он накинулся на монстра, и уже через мгновение они покатились по каменному полу, рыча и пытаясь убить друг друга. Огромные рога чудовища были готовы вспороть живот дракайна в тот же миг, как он расслабится и раскроется для удара. Но Рейнар заблокировал голову горгона, одновременно стараясь отодвинуть от себя клыкастую пасть.
Нужно было чем-то помочь. Но чем?
Арлин в ужасе оглядывалась по сторонам, пока все вокруг разрушалось. Падали столы, гнулись их металлические ножки и столешницы под давлением тел и мышц двух существ, не принадлежащих этому миру. Трескался камень, высекались из него искры.
Фея не могла найти ничего, чтобы помочь Ресу. Но даже если бы ей удалось обнаружить здесь какое-то оружие, как бы она смогла его применить? Дракайн и горгон двигались так быстро, что она могла ранить обоих.
Осторожно Арлин отползла к выходу из лаборатории, чтобы ее случайно не пришибли два катающихся по полу тела. А они тем временем каким-то образом ударились о стену и проломили проход в соседнее помещение.
Грохот стоял страшный. Фея вдруг подумала о том, что если Кейлер выкрал ее из королевской лаборатории, то они до сих пор могут находиться где-то поблизости от нее. Возможно, в каких-то тайных подвальных помещениях. А значит, в любой момент на шум могли прибежать свидетели. Это было бы полным провалом даже в том случае, если Рейнар победит в битве. А иной вариант она и не рассматривала.
Нужно было скорее выбираться отсюда. Но, взглянув в сторону дерущихся, фея вдруг заметила, что одно крыло дракайна порвано. Теперь на черно-золотой чешуе блестела алая пленка – его собственная кровь. Горгону тоже было тяжело, но он казался не раненым, лишь немного выдохшимся.
Удача была явно не на стороне Рейнара. Он тяжело дышал, и фея опасалась, что это последствия удара по грудной клетке. Вероятно, у него были сломаны ребра.
Медлить больше было нельзя.
Арлин шагнула обратно в лабораторию и, распахнув руки в стороны, выпустила флер. Так много, как могла. Розовое облако вырвалось из ее тела и с ошеломительной скоростью стало заполнять помещение. Уже через пару мгновений оно достигло двух дерущихся и втянулось в ноздри обоих.
Фея помнила, что флер не действовал на Рейнара, и надеялась, что так будет и сейчас. Потому что это был единственный шанс не просто победить, а победить как можно быстрее. Пока лабораторию не наполнили случайные свидетели, стража и паладины.
– Пожалуйста… – прошептала она, продолжая выпускать флер, потому что горгон не останавливался. Вдохнув немного ее магии, он на миг замер, но почти сразу вновь вступил в бой.
А Рейнар… хвала дереву фей, кажется, и вовсе не заметил происходящего. Лишь на секунду взглянул на Арлин и тут же снова сосредоточился на чудовище Кейлера.
– Мало, недостаточно! – Фея заломила руки, понимая, что на лишенного разума горгона ее флер действует слишком слабо. Видимо, крупный вес твари снижал эффективность розового тумана. Кроме того, поговаривали, что чешуя горгонов имеет свойство отталкивать магию.
И все же очевидно, что флер действовал на него. Значит, шанс был. Так?..
Арлин глубоко вздохнула.
Шанс. У нее всего один шанс помочь. Но что останется от нее после того, как она задействует все свои резервы?
С детства Арлин старалась ограничивать свое колдовство, потому что боялась сойти с ума. Но за последний месяц жизни и работы в Вечерней Академии она сделала огромный скачок в познании собственных сил. Использовала магию чаще и больше, чем все предыдущие годы. И при этом ей все еще удавалось оставаться в своем уме.
Да, иногда внутри нее вспыхивали странные, трудно контролируемые желания. Какие-то смутные образы, которые будто пытались заставить ее разум затуманиться и забыть о реальности. Погрузиться в грезы. Но это было похоже на то, когда ты слишком глубоко утопаешь в собственных фантазиях. Арлин не составляло особого труда отогнать эти мысли и вернуться к окружающему миру. Тому миру, в котором она почти человек.
Но что случится, если она не просто будет действовать в полную силу таящегося в ней волшебства, но и позволит ему пронизывать себя, проникать в кровь и струиться по венам? Что будет, если Арлин попытается использовать все свои способности разом?..
В этот момент Рейнар зарычал, потому что зубы горгона вонзились ему в плечо. Фея вскрикнула, прикрыв рот ладонями, и поняла, что готова рискнуть всем. Она коснулась пальцами горячей розы над сердцем, на секунду закрыла глаза, а затем позволила магии, что скрывалась всю жизнь где-то в глубине груди, заполнить ее целиком.
Это было как удар молнии, как холодная штормовая волна, которая вдруг упала на нее, смывая в морскую глубину. Но фея стиснула зубы и задержала дыхание, стараясь не концентрироваться на рвущих тело ощущениях. А затем, раскинув руки, выпустила еще больше флера. Столько, сколько не выпускала никогда.
Это было похоже на взрыв с эпицентром в ее теле.
Арлин закричала, неспособная больше сдерживать себя.
Розоватый туман, волной потекший во все стороны, стал густым, как вода, и приобрел оттенок переспелой вишни. Или свежей крови.
Ноги феи оторвались от пола, но она не слишком-то это замечала. Широко распахнув глаза, она смотрела, как в тот же миг Рейнар схватил за морду ошалевшего горгона и стал тянуть его челюсти в разные стороны.
Глаза рогатого монстра остекленели. Он глубоко вдыхал кроваво-рубиновый туман и не двигался. Его белки, пронизанные сеткой сосудов, бешено вращались в глазницах, словно он пытался увидеть что-то. Или кого-то.
А в следующий миг, воспользовавшись преимуществом, Рейнар сделал последнее движение и резким рывком разорвал пасть монстра пополам…
…и упал рядом с измученным, окровавленным телом горгона, который был совершенно не виноват в том, что с ним произошло.
– Рейнар!!! – закричала фея, тут же оказавшись возле него, не замечая, что не касается пола ногами.
В висках страшно пульсировало и болело. Казалось, что череп вот-вот расколется. Но Арлин не обращала на это внимания, пытаясь поднять своего дракайна и укладывая его голову к себе на колени.
– Вставай, Рей, вставай… – шептала она хрипло, слегка укачивая его. – У нас нет времени лежать… Мой бедный, бедный дракайн…
Рес тяжело дышал, но был жив. Самое главное, что он был жив.
После того как Арлин несколько раз позвала его, глаза дракайна наконец открылись, а по губам скользнула едва заметная улыбка. Его радужки снова были золотыми.
– Рейнар… – проговорила Арлин, чувствуя, как слезы льются по щекам. – Вставай, Рейнар.
– Мне нравится, когда ты зовешь меня Рей, – ответил он негромко и улыбнулся шире. – Я встану. Вот сейчас, буквально через минуту…
Он вздохнул и закрыл глаза. Из горла донесся хриплый звук.
В груди Арлин что-то оборвалось. Она чувствовала, что раны дракайна гораздо серьезнее, чем кажется.
– Я боюсь, что у нас может не быть даже этой минуты, – проговорила она, убирая волосы с его влажного лба и прижимая дракайна к себе сильнее, буквально укрывая собственным телом. Она коснулась щекой его лба, кожей ощущая стук сердца. А еще – слыша, как в конце коридора раздаются чьи-то шаги.
– К нам уже идут, Рейнар, – тихо сказала Арлин, сглатывая слезы и понимая, что с ней что-то не так и она не может перевоплотиться обратно в человека. – Рей…
Она накрыла ладонью его щеку и закрыла глаза, стараясь слушать только хриплое дыхание.
Когда остатки двери в лабораторию с грохотом рассыпались, а на пороге появилась толпа людей, на несколько мгновений вокруг воцарилась гробовая тишина. Похоже, люди, явившиеся на шум, увидели то, чего не ожидали увидеть никогда.
Разрушенную до основания тайную комнату профессора Кейлера Ашт-ена. А посреди осколков и каменной крошки – черно-золотого дракайна в объятиях окровавленной феи, что прикрывала его своими огромными радужно-жемчужными крыльями.

Глава 15

Когда их обоих заковали в толстые металлические наручники и повели прочь, Арлин уже не думала о том, как спастись. Она с ужасом смотрела на то, как стражники с опаской поднимают на ноги раненого дракайна, ошеломленно переговариваясь на тему того, что монстром оказался сам ректор Вечерней Академии Рейнар Рес.
Его уважали и боялись. Он был «Беларским зверем», героем, который так много раз спасал и защищал город от спятивших чудовищ, что после смерти у него были все шансы оказаться увековеченным в камне и стоять мраморным изваянием в центральном парке города.
Теперь его вели в наручниках, он едва передвигал ноги, а рваные крылья устало сложились. Только спину Рейнар держал неожиданно прямо для своего положения.
Арлин шла рядом, такая же закованная, как и он. Они двигались бок о бок, и почему-то никому не приходило в голову их разделить.
За спиной феи тоже порхали крылья. Они были огромные, возможно, даже больше, чем у дракайна. Хотя, вероятно, это только казалось. Ее крылья были невесомыми, словно тончайшая шелковая ткань. Они казались полупрозрачными и, едва вся процессия выбралась на свежий воздух, в солнечном свете засветились мельчайшей перламутровой пылью, как и вся Арлин.
Рейнар повернул к ней голову и мягко улыбнулся, с восхищением разглядывая свою фею. Настоящую фею.
– Прости, что не смог подняться вовремя, а то, может быть, успели бы сбежать, – сказал он так буднично, словно говорил о какой-то ерунде. Словно они попались в детской игре, а не в реальной жизни.
И снова улыбнулся.
Арлин хмыкнула, сдерживая слезы и сглатывая горечь во рту.
Голова болела уже значительно меньше. Казалось, что все самое страшное позади. Она сумела перевоплотиться в истинную фею, но при этом не сошла с ума. Случилось то, чего она боялась всю жизнь, и при этом она осталась прежней! Это мог бы быть счастливейший день… если бы этот день не оказался для них последним.
– Прости, что пошла сегодня одна в королевскую лабораторию, – ответила она тихо, пока стражники вели их по дороге к центру города. Арлин не хотела думать, почему именно туда. – Если бы мне не взбрело в голову посмотреть на мертвого тролля…
– Вздор, – ответил тут же Рейнар, не дав ей договорить и даже нахмурившись. – При чем здесь королевская лаборатория? Это государственное учреждение, и оно абсолютно безопасно для любого человека. А ты – официально человек, тем более человек с Розой Крови, – он кивнул на собственную бляшку, что всегда была приколота к рубашке. Затем перевел взгляд на окровавленную сорочку Арлин и еще сильнее нахмурился, будто впервые замечая, как Кейлер ее переодел. – В общем, к тебе и пальцем не посмел бы кто-то прикоснуться, – продолжил он через мгновение. – Другое дело, что этот слизняк-профессор нарочно следил за тобой от самой академии. Ты не должна брать вину за случившееся на себя. Кейлер шел по твоим следам и, когда увидел, что ты проникла в лабораторию, посчитал это удобным поводом для нападения. К сожалению, так случилось, что у нашего профессора анатомии всегда был пропуск, потому что он один из внештатных работников. Негодяй сразу смекнул, что по этой же причине никто не стал бы у него выведывать, куда это он везет на каталке накрытый простыней труп. Или фею, которую замаскировали под труп. Но ты не могла всего этого знать. Никто не мог.
– Ты меня просто успокаиваешь, – вымученно улыбнулась Арлин, но на душе стало теплее оттого, что Рейнар не винит ее в случившемся. Достаточно и того, что она сама себя винила.
Но Рейнар покачал головой.
– Ашт-ен все равно напал бы, – проговорил он. – Просто это случилось бы в другом месте. И не факт, что я сумел бы тебя там найти.
– А как ты меня нашел? – выдохнула Арлин, и двое стражников повернули головы на ее голос.
Фея тут же притихла. Они говорили с Рейнаром шепотом, и оба даже не замечали того, что половина диалога была мысленной. Периодически они касались друг друга плечами, бросали короткие, но пронизывающие насквозь взгляды, и этот момент, когда они даже не могли нормально дотронуться друг до друга, внезапно стал моментом, в котором их души соединились. Они понимали друг друга без слов, испытывали общие боль, радость, горе, отчаяние, грусть и любовь. И поэтому слова срывались с их губ больше по привычке, чем потому, что были действительно нужны.
Когда стражники перестали глядеть на них, продолжая вести по площади вдоль высоких каменных домов, Рейнар ответил на ее вопрос, и только теперь Арлин увидела, что он и впрямь не двигает губами:
– Меня всегда тянуло к тебе словно невидимыми веревками. Когда-то давно я влюбился в молоденькую фею. Влюбился с первого взгляда, – добавил он, улыбаясь, словно видел перед глазами то далекое утро. – В тот день я поклялся, что всегда буду ее любить. И фея ответила на мою клятву.
На короткое мгновение он замолчал, и только через несколько секунд Арлин снова услышала его мысли, которые вдруг стали значительно более тоскливыми:
– Но фея исчезла, и я много лет старался ее забыть. Мне это удалось, – добавил он, дернув рукой, словно хотел дотронуться до своей груди. Но наручники не позволили, и ладони снова безвольно обвисли. – Поэтому, когда я встретил в академии тебя, долго не мог понять, почему испытываю это странное тянущее чувство внутри. Чем дольше я узнавал тебя заново, повзрослевшую, изменившуюся, вернувшую родной цвет волос, который был мне совсем незнаком, тем сильнее становилось это странное сосущее ощущение пустоты. Пустоты, которая болезненно пульсировала, словно пытаясь заполниться. Ты должна была стать моей, – сказал он вдруг жестко, подняв на нее сверкнувший взгляд, от которого под кожу феи нырнула стая мурашек. – Просто обязана была, иначе, клянусь, я бы сошел с ума.
Его губы изогнулись в знакомой самоуверенной улыбке, и Арлин почти улыбнулась в ответ. Почти.
– Именно поэтому я так разозлился, когда наконец получил тебя, но обнаружил на твоей груди брачную розу. Я думал, что ты меня обманываешь, что на самом деле у тебя уже есть избранник. Ведь брачную связь не разрушить, а я хотел, чтобы ты целиком и полностью была только моей.
– Но ведь ты сам, получается, много лет назад дал клятву другой женщине, – ахнула фея, взглянув на Рейнара и широко распахнув удивленные глаза. – Ну и что, что фактически это была я, ты-то этого не знал!
Дракайн улыбнулся.
– Я не чувствовал старой связи и был уверен, что она разрушилась. Я понятия не имел, что сводящее меня с ума желание обладать тобой – это все та же прочная цепь, которой я пытался привязать тебя к себе, влюбившись в девятнадцать лет.
– Ты пытался привязать меня? – переспросила фея.
– Конечно, – уже гораздо веселее ответил Рейнар. – Я ведь думал, что у нас все впереди. Что мы будем дружить, узнавать друг друга, ходить на свидания. Но ты ведь могла бы предпочесть и кого-нибудь другого. Возможно, у тебя уже тогда был возлюбленный, я ведь не знал, – пожал плечами он, сохраняя прежнее хитрое выражение лица. – А я хотел быть уверен, что ты будешь моей во что бы то ни стало.
– Ну ты и нахал, – хмыкнула фея и едва не засмеялась.
Рейнар широко улыбнулся в ответ, и несколько долгих, почти бесконечных секунд они просто смотрели друг на друга.
Арлин чувствовала, как внутри нее расцветает что-то горячее и сильное, что без преувеличения можно было назвать истинной, самой глубокой и жгучей любовью. Если настоящая любовь могла уничтожить целый мир или создать бесконечность новых, то примерно это и распустило сейчас лепестки где-то между ее ребер.
А через секунду фея перевела взгляд на то место, куда они пришли. И ее сердце едва не облилось – кровью.
Это была площадь центрального парка. Та самая, с четырьмя каменными мордами змеезавров, символизирующих смерть существ Разрыва. И там уже собралась толпа народа.
Более того, казалось, что народ все приходил и приходил, на них с Рейнаром показывали пальцами и кричали что-то. И на самом-то деле длилось это уже давно. Еще пока они шли по дорогам города, а к их скромной процессии прибавлялось все больше и больше людей.
Но Арлин не хотелось всего этого видеть… Перед ней было лицо любимого человека, в груди стучало уже не ее, а его сердце, а в голове раздавался его голос. И она не замечала ничего вокруг. Но в какой-то момент все же пришлось возвращаться в реальность.
Арлин не тешила себя пустыми надеждами. Она знала, что с монстрами Разрыва в Беларии расправлялись невероятно быстро. Для таких, как они с Рейнаром, не существовало судов и следствий, их не пытались обвинить или оправдать. Как только обнаруживалось очередное существо, его убивали. И как правило, казнью служило сожжение на костре или отрубание головы.
Однако оказалось, что для них все же приготовили сюрприз…
Прямо посреди площади, впереди всей толпы, стояли студенты Арлин, все до единого. А прямо возле каменных изваяний – Ивар Лозьер-ис, министр культуры и дворянской этики его величества короля.
– О! А я не мог поверить тому, что услышал полчаса назад от срочного гонца! – воскликнул он, как только удостоверился, что фея и дракайн подошли достаточно близко. Похоже, этот тип долго ждал своего триумфа. – Гонец передал герольду, а тот возвестил на площади удивительную весть: ректор Вечерней Академии Рейнар Рес оказался монстром Разрыва! И сейчас его вместе с плененной феей ведут на казнь! Кто бы мог подумать!!! Но это оказалась сущая правда! Клянусь, я едва успел камзол надеть!
На министре этики и впрямь была простая хлопковая рубашка вместо шелковой, и поверх нее – камзол. Без жилетки, кружевного жабо и привычных для знати цепочек, колец и брошей. Казалось, Ивар действительно собирался в спешке. Вот только его это явно нисколько не смущало.
Да и Арлин было наплевать на внешность жестокого королевского приближенного. Один раз он ее уже едва не убил, не было ничего удивительного в том, что он хотел закончить начатое.
С того дня на Рыбной площади фея много думала, почему в глазах сьера Лозьер-иса светилась такая ярость, когда он глядел на нее. И в какой-то момент личность мужчины стала ей как будто ясна.
Ивар был одним из главных министров его величества. Он привык к безусловному подчинению, и власть опьянила его, извратила. Все говорило о том, что, когда он не получал то, чего желал, им начинала управлять лишь ярость и желание отомстить. Показать, что его воля – высшая ценность, и в любом случае произойдет так, как сказал он.
Арлин даже думала, что он и вовсе мечтал бы стать королем, да только такой возможности у него нет. И потому радость этого человека сейчас была вполне ясна и в конечном итоге не имела никакого значения для феи. А вот то, как смотрели на нее ее собственные студенты…
Как они успели прийти сюда? Неужели весть о Рейнаре так быстро распространилась?
Взглянув внимательнее в толпу, Арлин заметила, что среди людей также было много преподавателей академии. Похоже, все они торопились. Все хотели знать, правда ли, что сьер ректор – монстр.
В первую минуту, встретившись с ошеломленными взглядами Фатель, Картена, Аскера, Жакеля и прочих, фея почувствовала себя ужасно уязвимо. Словно с нее живьем сняли кожу и выставили на обозрение толпы. Ведь теперь все они видели, что она их обманывала!
Однако по сравнению с ректором ее знало не так много людей: всего лишь группа студентов да парочка преподавателей. Но каково же было Рейнару, на которого глядела вся академия? Весь город, который много лет встречал его как героя, а сейчас считал чудовищем, мысленно желая смерти?
Она повернула голову к своему дракайну и резко выдохнула. Он стоял, широко расправив плечи и подняв подбородок. Раненые крылья расправились за спиной. Они не выглядели жалко, как могли бы, учитывая, что во многих местах зияли рваные раны. Крылья выглядели внушительно, как и вся фигура дракайна, дышавшая силой.
Арлин знала, что ему тяжело, но прямо сейчас у нее язык не повернулся бы сказать, что он слаб. Или жалок, как на то явно надеялся Ивар. Рейнар внушал страх и восхищение. Его черно-золотая чешуя блестела на солнце драгоценным металлом, а кровь, тонкой пленкой покрывающая тело, придавала этому блеску пугающую реалистичность. Это было словно наглядное предупреждение об опасности каждому, кому вздумается решить, что это существо не представляет угрозы. Нет. Дракайн был воплощением угрозы.
Арлин на миг закрыла глаза, а затем глубоко вздохнула и, выпрямившись, встала рядом с ним. Ее огромные радужные крылья расправились за спиной и засверкали жемчугом.
Толпа перед ними громко выдохнула, а Арлин заметила в первом ряду, ближе всех к ним, тяжелый взгляд широко распахнутых глаз Сергала Лейба, ее самого хмурого студента. Он стоял чуть в стороне от остальных, и в его напряженном лице Арлин показалось нечто странное.
К сожалению, думать об этом было некогда. Жаль, что загадку этого человека ей так и не удастся решить. Судя по всему, всего через несколько минут их с Рейнаром ждет смертная казнь.
Вот только каким образом их собрались убить?
Арлин осмотрелась по сторонам и поняла, что на главной площади центрального парка не было ничего даже отдаленно похожего на эшафот. Вокруг широкого пространства, выложенного красивой плиткой, росли деревья, рядом возвышались каменные монументы, где-то вдали стояли лавочки. Совершенно неподходящее место для казни!
– Я возьму на себя ведение наказания, – начал говорить Ивар, когда к нему подошел заранее вызванный для этого дела палач в сопровождении целого десятка паладинов. – Сегодня, к счастью, нам не нужно ждать рассмотрения дела, начала переговоров и вынесения приговора! Все и так ясно изначально: монстры Разрыва должны быть мертвы! Особенно те, которые ходили среди нас, угрожая нашей безопасности, нашей сложившейся мирной жизни и благополучию наших детей!
– Благополучию моих детей Сьер Рес точно не угрожал! Он спас мою дочь от тролля, когда тот едва не разрушил наш дом! – воскликнула какая-то женщина из толпы, прижимающая к себе ребенка.
Толпа заволновалась. Начали раздаваться крики. Несколько человек требовали крови предателя, но, к удивлению Арлин, находились и те, которые защищали Рейнара.
Хотя бы его.
Фею грела мысль о том, что не все горожане Беларии одержимы ненавистью. Что некоторые все же понимают, что выходцы из Атлантита – не монстры по умолчанию. Возможно, если бы у нее было больше времени, она смогла бы что-то изменить в этом мире. Добиться, чтобы кто-нибудь из ее студентов рискнул предложить новый закон по защите и изучению существ Разрыва его величеству королю…
Но ее время кончилось.
Ивар хмурился. Он явно понимал, что настроение толпы слишком опасно переменчиво. Да, сейчас большинство желает развлечься, посмотреть на то, как будут убиты чудовища. Но среди прочих явно было много тех, кто оказался не готов смотреть на казнь бывшего героя и преподавательницы.
Арлин повернула голову к Рейнару и увидела, что он едва заметно улыбается, глядя на людей вокруг. Многих из них он спас лично. И они этого не забыли.
– Да даже если он трижды монстр, мне какое дело?! – воскликнул какой-то здоровенный детина из дальних рядов, подтверждая это. – Он со мной бок о бок завалы мясницкой лавки разгребал, чтобы жену мою достать! А эти паладины королевские палец о палец не ударили! Труп горгона утащили, и будто бы на этом все!
Толпа загудела еще сильнее.
– Вызывайте королевских стражников, пусть оцепляют место казни, – негромко скомандовал Ивар одному из паладинов.
Тот поклонился и тут же начал отдавать распоряжения, чтобы оттеснить толпу подальше от «монстров».
А Ивар при этом продолжал свою речь так, словно ничего и не произошло:
– Чтобы тем чудовищам, которые захотят рискнуть в будущем прокрасться в наши города, занимая место благородных ремесленников и рабочих, учителей или учеников, ваших соседей по дому или знакомых, ни за что не пришло в голову этого делать, сегодня мы проведем особую казнь! Ту, которая покажет окончательное и бесповоротное торжество людей над монстрами! Казнь, которая будет под стать преступлению этих двоих, – он ткнул пальцами в Рейнара и Арлин, – обманувших всех вас!
По спине Арлин прокатилась волна ужаса.
Что же такое «особенное» задумал этот маньяк? Фея нахмурилась. Почему в этом мире так много маньяков? Едва покончили с одним, как объявился новый…
Краем глаза она замечала на себе взгляды своих учеников, но старалась не смотреть на них в ответ. Было бы слишком больно увидеть ненависть и в их лицах тоже.
А в следующий момент Ивар сказал нечто – ужасное:
– Во славу его величества короля Вердана Луноликого и его потомков, что являются символами нашей свободы от монстров, мы используем для казни огонь их чудовищных богов. Пусть боги монстров убьют своих детей для процветания людской расы!
Толпа удивленно загомонила, а затем синхронно отшатнулась, потому что из четырех голов каменных зверозавров, что, кажется, целую вечность стояли здесь без движения с распахнутыми пастями, вырвалось обжигающее пламя.
Оказалось, что огромные монументы являлись не просто памятниками, воздвигнутыми сорок лет назад в честь уничтожения первых монстров Разрыва. Это были машины для убийства. Внутри камня проходили тонкие трубки, по которым двигался горючий газ, когда скрытый от глаз механизм приводился в движение.
Арлин в ужасе отступила на шаг назад. Она отошла бы и дальше, да цепи, за которые ее и Рейнара держали паладины, не оставляли простора для движения.
Сам дракайн казался не менее пораженным, чем она. Широко распахнутыми глазами он смотрел на то, как палач в черных одеждах по сигналу главного паладина активирует механизм где-то в задней части каждой из четырех каменных голов. Огонь, что вырывался из ртов змеезавров, то увеличивался, то уменьшался. Сейчас он едва горел из всех четырех пастей, аккуратно, будто в шутку, облизывая точеные клыки и устремляясь в небо.
Однако было ясно, что стоит включить подачу горючего на полную силу, как четыре струи жидкого пламени устремятся в одну точку, чтобы сжечь заживо жертву, что там окажется.
Красивое зрелище. Страшная смерть.
Толпа будет довольна.
– Дракайн умрет первым, как наиболее опасный, – отрывисто бросил Ивар, сцепив руки за спиной, словно если бы он этого не сделал, то уже в нетерпении тер бы ладони, прихлопывал от радости, а может, даже слегка подпрыгивал. Не зря же, если приглядеться, он то и дело переминался с ноги на ногу и облизывал губы, когда думал, что на него никто не смотрит. – Привязывайте!
– Нет! – крикнула Арлин, когда поняла, что это конец. Все, им больше некуда деваться.
Они даже не смогут сбежать: не позволят ни цепи, ни раны Рейнара. Если бы у него были целы крылья, может быть, они бы улетели?.. Конечно, сама Арлин летать не умеет, но она бы научилась, она бы сделала все, что в ее силах. Может быть, у Рейнара хватит сил, чтобы поднять в воздух хотя бы себя?..
Она повернула голову к дракайну и мысленно проговорила:
– Когда цепь от твоих наручников окажется у Ивара, вырви ее и лети. – И прожгла его взглядом.
Фея не знала, как работает мысленная речь, но надеялась, что дракайн ее услышит.
Он услышал. Так, словно в этом вообще не было никакой сложности.
Но… хмыкнул и покачал головой.
Фея тяжело и отрывисто дышала, не понимая, что Рейнар имеет в виду. А потом он мрачно ответил:
– Прости, Арлин, что не могу спасти тебя снова. Судя по ощущениям, у меня пробито легкое и сломаны ребра. Я жив только потому, что у дракайнов регенерация гораздо лучше человеческой. Но взлететь с такими ранами наверняка не смогу. И тем более не смогу унести тебя. Прости, моя фея. Я тебя подвел.
Он поднял на нее взгляд карих глаз, в которых, казалось, потухло привычное солнечное золото. Они были темными, как самая густая ночь.
Арлин просто не хотела верить в то, что свет ее дракайна вот-вот потухнет навсегда.
Должен же быть выход?!
Арлин всегда была оптимисткой. И, к сожалению, сейчас оказалась не способна понять: иногда выхода просто нет.
– Ты никогда не подводил меня, – одними губами прошептала она, не сводя глаз с Рейнара, которого прямо в этот момент ставили в самый центр между четырьмя головами змеезавров.
По щекам потекли слезы, но фея не замечала. Ей казалось, что она вот-вот умрет. Ей хотелось умереть. Только чтобы не видеть того, что случится дальше.
Рейнар не отводил от нее взгляда ни на миг. Его лицо было спокойным, и только в глазах фея видела отчаяние и вину.
Она не хотела, чтобы последним, что Рейнар испытает перед смертью, была вина. Она вообще не хотела понимать, что прямо сейчас он умрет. Это просто не могло поместиться в ее голову и отложиться там отпечатком осознания.
В какой-то момент Арлин вдруг осознала, что уже давно незаметно сдирает с себя наручники, при этом почти совершенно не чувствуя боли. Ее кисти были тоньше человеческих, ей уже удавалось это прежде, и сейчас руки действовали машинально. Из-за нервного стресса, ужаса, сковавшего мышцы, она ногтями расцарапала себе все запястья, но в какой-то момент совершенно неожиданно все же освободилась!
В ту же секунду она рванула к дракайну, расправив крылья и что есть силы стараясь взлететь. Ее крылья были слишком мягкими, и управлять ими оказалось сложно. Непонятно – как? Они словно две шелковые простыни колыхались от любого ветерка и совершенно не желали подчиняться хозяйке.
Арлин даже испугалась, что они могут и вовсе быть не предназначены для полета. Вдруг крылья феям нужны для какой-то иной цели? В конце концов, Арлин слишком мало знала о своем народе.
Но сейчас думать об этом было некогда, тем более нельзя было пускать страх еще глубже в свое сердце. К счастью, она умела хотя бы парить…
Феи – очень слабые существа. А то, что она собралась сделать, требовало просто громадных – усилий.
Как только она вырвалась из захвата двух паладинов и помчалась к дракайну, то уже через долю секунды оказалась в его объятиях. Их почти не разделяло пространство, только цепи и руки паладинов, жаждущих их убить. И от своих фее удалось освободиться.
– Арлин! – почти крикнул Рейнар, когда она обхватила его грудную клетку. В глазах дракайна вспыхнула почти осязаемая безысходность.
Он был ранен. Он не лгал, когда говорил, что взлететь с такими повреждениями почти невозможно. Его руки и ноги были скованы цепями, которые вели к четырем змеезаврам. Однако, едва завидев парящую к нему фею, он, стиснув зубы, попытался разорвать звенья.
У него не было выбора. И желание спасти фею придало ему сил.
Толстый металл в первый момент не поддался, но, когда Арлин обвила руками шею Реса, он дернул цепи в последний раз. И вырвал их из каменных статуй вместе с крючьями. Рейнар обхватил фею за талию, тяжело дыша. От перенапряжения мышц его губы окрасились кровью.
Арлин старалась не думать о том, насколько ему больно. Она стиснула челюсти, поднимаясь в воздух как можно выше. Ее крылья бесполезно хлопали и красиво светились на солнце, разбрасывая повсюду вокруг искрящиеся блики. И летела вверх она лишь благодаря парению.
При этом сама фея могла бы воспарить еще выше, но с тяжелым дракайном получилось оторваться от земли всего на метр.
Толпа шумела.
– Ловите их! – закричал Ивар, неожиданно переходя на визг.
Несколько охранников окружили их, хватая за ноги. Откуда-то сверкнула молния обездвиживающей магии – видимо, кто-то из паладинов активировал магически наполненный артефакт.
Дракайн стиснул фею в объятиях, сильно пнув кого-то внизу. Его мощные крылья расправились и несколько раз уверенно ударились о воздух.
Они взлетали! Поврежденные крылья Рейнара несли их неровно, с провалами, однако несли!
Последний паладин отцепился от их ног, упав плашмя на плиты, а они медленно, но верно оказывались все выше.
– Не упустить монстров!!! – визжал Ивар внизу, топая ногами.
А затем вдруг вырвал у ближайшего паладина длинную металлическую палку с набалдашником из прозрачного камня и, каким-то образом заставив его светиться, бросил прямо в них. Жезл устремился в воздух, в полете сверкая молниями, и через мгновение коснулся их обоих.
Фея закричала от боли, зажмурившись, дракайн что-то хрипло выдохнул, а его крылья сложились за спиной.
Через долю секунды оба упали с высоты трех – метров.
Арлин не почувствовала удара о землю, только воздух вышибло из легких. Дракайн перевернулся в полете так, что именно он оказался внизу, когда они коснулись каменных плит.
– Рейнар!!! – завизжала фея, в ужасе поднимаясь и ощупывая его лицо.
Он еле шевелился, его грудная клетка почти не поднималась.
Это был конец.
– Скорее привязывайте его снова, пока он не очнулся! – прерывая ее мысли, воскликнул Ивар. – Вы видите, насколько он опасен?!
Но Рейнар больше не был опасен. Он неподвижно лежал на плитах и не подавал признаков жизни.
Они упустили последний шанс.
– Вы не можете этого сделать! – кричал кто-то из толпы.
Фея, казалось, узнавала голос, но у нее не было больше ни сил, ни желания смотреть на что-то вокруг. Она опустила голову на раненую грудь дракайна и тихо заплакала.
– Отпустите их, они никому не сделали ничего плохого! – воскликнула какая-то девушка.
И за закрытыми глазами Арлин почудилось, что это голос Фатель.
Но вряд ли высокомерная дворянка стала бы заступаться за монстров.
Однако этому голосу стали вторить и другие:
– Посмотрите, какие они красивые! Они не могут быть плохими!
– Рейнар Рес никого не убил!
– А сьера Вейер – вообще фея! Феи не убивают, вы что, не знаете?! – это снова был голос кого-то из ее учеников. Кажется, Картена.
Арлин могла бы улыбнуться, если бы момент был подходящий. Но все внутри нее умирало вместе с тем, как погибал у нее на руках Рейнар.
Они уже убили их обоих. Ритуальный огонь ничего не изменит.
Какая теперь разница, что будут думать о них эти люди, ради жизни бок о бок с которыми она потратила так много сил?
Арлин хотела, чтобы они все исчезли и позволили им спокойно умереть рядом друг с другом. Может быть, после смерти их души вернутся обратно в Атлантит… К большому Древу, где рождаются маленькие феи. Может быть, они могли бы стать бабочками и вечность летать вместе под солнцем, которое не было бы полно ненависти к ним.
– Продолжайте быстрее! – руководил казнью Ивар, чувствуя, что власть утекает из его рук. Толпа поменяла настроение. Большая часть людей уже не желала смотреть на гибель дракайна и феи. – К троллям цепи! Разверните змеезавров и зажигайте огонь. Пусть подохнут вместе.
Министр этики больше не удосуживался держать лицо. Его физиономия была искажена гневом и яростью, и выражался он совсем не как благородный сьер.
– Стойте, – проговорил вдруг твердый голос из толпы.
Арлин дернулась, и что-то все же заставило ее поднять голову.
Вперед вышел Сергал Лейб в неожиданном окружении двух десятков королевских гвардейцев, появившихся словно из ниоткуда.
Сергал, как всегда, был одет в неприметную коричнево-рыжую куртку и замшевые штаны. За поясом торчал кинжал. Даже стража, которая встала вокруг него неприступной стеной, выглядела более нарядной, чем он.
– Что происходит? – грозно спросил Ивар, щелкнув пальцами. И десяток паладинов обнажили мечи.
– Я приказываю отойти от этих людей, – спокойно сказал Сергал, приближаясь к Арлин и Рейнару. – Они уже и так понесли достаточное наказание. Король рассмотрит это дело лично.
При этом головы змеезавров уже были почти полностью передвинуты так, чтобы двое «преступников» оказались в центре.
– По какому праву? – прорычал Ивар, что-то показывая рукой палачу. – Они не люди!
А тот продолжал ковыряться в механизме.
– Остановить казнь! – закричал один из офицеров Сергала. – Именем Серджио Второго, сына Вердана Луноликого, наследника престола!
Он повернулся в сторону Сергала и низко склонил голову.
– Принц! – зазвучало из толпы.
– Принц Серджио!
– Принц, принц, принц!
– Его высочество!
У Арлин перехватило дыхание. И вдруг все встало на свои места. И странное поведение Сергала, и его скрытность, и тот факт, что принц Серджио, наследник престола, особа не публичная. Поговаривали, что он отправлен отцом на длительное обучение в один из дальних гарнизонов королевства. Мол, будущему королю не мешает поднабраться опыта и навыков. Другие шептались, что Вердан просто избавился от наследника, потому что боялся, что сын может попытаться свергнуть его с престола.
Правда оказалась гораздо проще. Серджио вел скрытный образ жизни, изучая магию и историю магических существ. Эти знания с каждым годом становились все более востребованными в королевстве. Возможно, он хотел составить собственное мнение о том, что вообще происходит вокруг него, а не прислушиваться к мнению тех, кому могло быть выгодно перетянуть будущего короля на свою сторону.
– Принц… – медленно, как заклинание, повторил Ивар, с раздражением глядя на Сергала.
Прямо сейчас он выглядел так, словно у него отобрали любимое блюдо, в которое он едва успел вонзить вилку.
– Исполнять приказ! – скомандовал старший стражник его высочества, и несколько гвардейцев вместе с самим Сергалом двинулись в сторону феи и дракайна.
Ивар округлившимися глазами, полными растущего бешенства, следил за тем, как вот-вот добыча окончательно исчезнет из-под носа. Палач, не зная, кому подчиняться, беспокойно переводил взгляд с министра этики на принца и в конце концов низко поклонился последнему.
Фея подняла голову, не веря, что им удастся спастись. По ее неподвижным, омертвевшим щекам лились слезы, и она не понимала, что они означают. Страх, горе или радость. За последний час она уже столько раз думала, что вот-вот все закончится, что сейчас не верила во все происходящее.
Но Сергал был уже близко. Он смотрел на нее своими глубокими серо-стальными глазами, и в них, неожиданно, совсем не было ненависти. А на его груди фея вдруг заметила приколотый каменный цветок, что она подарила ему на последнем занятии…
В этот момент Арлин поняла, что он и впрямь хотел спасти их. Принц хотел спасти фею и дракайна!
Сердце забилось быстро-быстро.
Вот только Ивар явно не планировал сдаваться. В один момент его лицо вдруг ожесточилось, словно он принял какое-то решение. И пока принц со стражниками не успел приблизиться к Арлин и Рейнару, он дернулся в сторону ближайшей каменной головы и включил механизм на полную мощность.
Четыре сильнейших струи огня вырвались из громадных пастей и направились в сторону двух детей Атлантита. Все произошло настолько быстро, что Арлин едва успела взглянуть в сторону огненной смерти. Ревущее пламя отразилось в ее глазах, а в следующий миг кто-то дернул ее сзади за сорочку, и девушка отлетела в сторону.
В первый миг фея не поняла, что случилось. Она все еще слышала рев пламени, но не понимала, почему ей не больно. А затем увидела рядом тяжело дышащего Сергала. Он отпустил ее одежду, которая и так едва держалась на плечах – сорочка серьезно порвалась еще в лаборатории, когда из спины вырвались крылья.
Затем принц отвернулся и крикнул:
– Схватить Ивара Лозьер-иса, головы отключить, дракайна достать!
Все вокруг закрутилось, но фея слышала происходящее словно сквозь слой ваты. Она медленно повернула голову в сторону пламени, туда, где прямо сейчас должна была находиться вместе с Рейнаром. И наконец поняла, что Сергал спас только ее. Дракайн остался в огне.
Он погиб.
– Нет-нет, не может быть… – прошептала фея обескровленными губами. – Нет! Рейнар!!! – закричала она, вскакивая на ноги, не понимая, откуда у нее взялись силы.
Она вскочила, словно ошпаренная, и рванула к огню, выискивая глазами тело дракайна.
Но его не было видно, а жар от пламени шел такой, что слезились глаза.
– Рейнар!!! – на миг остановившись, прокричала она, а затем, наплевав на все, снова бросилась в огонь.
Она найдет его там, найдет и вытащит. Ничего страшного, что он немного обгорит, дракайны очень живучи!
Только одна мысль крутилась в ее голове. Только одно желание. Вся жизнь потеряла для феи смысл, став лишь придатком этого желания.
Однако упасть в рычащее пламя ей не удалось.
– Держите фею! – приказал Сергал, снова схватив ее за талию, легко, как пушинку, поднимая в воздух и передавая одному из гвардейцев. А затем добавил лично для нее: – Реса не спасти, мне жаль, сьера Вейер. Не теряйте и собственную жизнь, она вам еще пригодится.
И с этими словами отошел прочь, доставая из-за пояса длинную гибкую шпагу безо всяких украшений.
– Выполняйте приказ его величества короля Вердана Луноликого! – бросил в этот миг гадко улыбающийся Ивар, отходя за спину своим подчиненным. – Его высочество принц порабощен магией феи! Он не понимает, что делает, нарушая повеления собственного отца! Монстры должны быть убиты!
Гвардейцы Сергала вступили в бой с паладинами Ивара. Сложилась очень странная ситуация, при которой воля наследника престола перестала исполняться, потому что он внезапно встал на сторону монстров Разрыва. При этом все осложнялось тем, что за министра этики дрались паладины, обученные воины, умеющие использовать магию. А на стороне принца были простые стражники. К счастью, их оказалось почти вдвое больше.
– Уведите фею в безопасное место! – крикнул Сергал, самолично вступая в бой.
Он выглядел так, словно совершенно не боялся быть раненным. Впрочем, ранить королевского сына не хотелось и паладинам, поэтому Сергал легко прорубал себе путь вперед. Прямо к Ивару.
Глядя, как мощная фигура наследника мелькает в пылу схватки, к нему начали присоединяться и люди из толпы. И первыми стали его одногруппники – Кейлер и Жакель. Затем взяли шпаги и остальные.
Но находились и те, кто присоединялся к мерзкому министру.
Впрочем, обо всем этом фея не думала. Вряд ли она вообще замечала, что происходит. Она дергала ногами и брыкалась в руках какого-то стражника, который пытался удержать ее от самоубийственного прыжка в огонь. Она кричала и плакала и уже не понимала, что вообще происходит. Жива ли она еще? Или этот немыслимый ужас, что происходил вокруг, действительно реальность?
Рейнар мертв?
Мертв?..
В какой-то момент Арлин выбилась из сил, повиснув в чужом захвате. Она тихо скулила, захлебываясь слезами и глядя в огонь, который все никак не могли потушить. Никто так и не сумел добраться до механизма. Все было кончено. Ее жизнь больше не имела смысла.
Она прикрыла глаза, не желая дышать. Но в какой-то момент вдруг напряглась. Из ее груди уже не доносились всхлипывания, она даже встала на ноги, внимательно глядя в огонь. Это было так неожиданно, что два гвардейца, стоявшие рядом с ней, переглянулись.
А Арлин продолжала не дыша смотреть перед собой.
– Шок, наверно, – шепнул один другому.
– Бедняжка… жалко ее, хоть и монстр.
– Говорят, феи – не монстры, – добавил второй так, словно Арлин не могла его слышать.
А она, наверное, и не слышала. Она смотрела только вперед. На пламя, из самого сердца которого на нее глядели два глаза аватара огня.
– Хекс… – шепнула Арлин, не слыша собственного голоса. Он охрип, и теперь из горла доносился только какой-то сип.
– Что она сказала? – произнес гвардеец.
– Хекс… – шепнула снова фея, стоя на каменной плитке, не в силах шевельнуться.
Два глаза продолжали мерцать, а затем один словно подмигнул ей. И все исчезло.
– Хекс!!! – закричала Арлин, протянув дрожащую руку к пламени.
– Держи ее, наверно, новый припадок, – бросил второй гвардеец.
Но не успели они прикоснуться к девушке, как пламя из каменных пастей усилилось и рвануло в небо. Высоко-высоко, заставляя отшатнуться всех вокруг, настолько горячим оно было. Только фею оно совсем не жгло. Ни капли.
Она заулыбалась, плача, думая, что, наверное, вот сейчас – точно умерла. А раз так, то вот-вот встретится с ним. Со своим крылатым монстром…
Все вокруг чувствовали палящую силу огненной стихии, но фее было не больно.
– Почему не выключается, я же опустил рычаг?! – воскликнул главный офицер стражи принца, дергая что-то с обратной стороны каменных монументов.
А затем пламя вдруг резко опало, а на его месте остался громадный дракон.
Он поднял в небо свою мощную морду, так напоминающую каменные пасти змеезавров, и из нее вырвалась струя золотого огня.
Толпа, что все еще оставалась на площади, отшатнулась, а бой на некоторое время прекратился. Тишина стала почти гробовой.
– Дракон, это дракон!!! – закричал вдруг кто-то.
– Змеезавр! Дракайновский бог!
– Чудовище!
Многие начали разбегаться. И только Арлин, не удерживаемая больше никем, помчалась навстречу неведомому существу, в глазах которого светилось знакомое золото ее дракайна.
– Арлин… – раздалось тихое и пронизывающее в ее голове. Рычащий шепот, отдающийся мурашками в кончиках пальцев.
– Рейнар! – воскликнула она, обнимая за шею невероятного удивительного дракона, изображения которых фея видела лишь на гравюрах.
Его чешуя напоминала россыпь черно-золотых бриллиантов и была гладкой, как полированный обсидиан. Но для феи не это было главным.
– Рейнар!!! Я думала, думала, что ты…
Она всхлипнула, подавившись словами, и ее губы задрожали.
Громадное крыло тут же накрыло ее, укутав, словно в одеяло. Фея ни минуты не думала о том, кто перед ней. Казалось, только ненормальный мог решить, что это не Рейнар. Не ее дракайн. Она чувствовала его сердцем. Каждой клеткой тела.
– Как же ты могла решить, что я оставлю тебя, мой жемчужный пирожок?.. – продолжало звучать в ее голове.
– Что еще за жемчужный пирожок? – ахнула фея, не переставая смеяться и плакать одновременно.
– Вишневая жемчужинка? – иронично переспросил голос.
Арлин закрыла глаза, улыбаясь и прижимаясь лбом к горячей чешуе.
– Убейте монстров!!! – раздался истеричный голос Ивара чуть в стороне.
И когда Арлин снова открыла глаза, она поняла, что удача перестала улыбаться Сергалу. Увидев огромного дракона, буквально сошедшего со страниц старых книг и руководств по уничтожению тварей Разрыва, люди впали в панику. И принцу уже никто не хотел помогать, кроме его собственных воинов и нескольких человек из группы Арлин.
Сердце феи сжалось. Она была счастлива, что ее дракайн жив, и все же ей было больно смотреть, как все, кого она знала, отворачиваются от них.
Они были здесь чужими…
Внезапно Сергал в несколько быстрых прыжков оказался возле феи и сказал то, чего девушка никак не могла от него ожидать:
– Вам нужно бежать немедленно.
Он бросил острый, немного опасливый взгляд на существо, которым стал Рейнар, но все же не отступил от своих слов. Сергал явно не доверял дракону, но, похоже, доверял Арлин.
– Я не смогу удерживать их вечно, – проговорил принц. – Люди еще долго не привыкнут к мысли, что монстров… то есть существ Разрыва можно не только убивать. Я не могу пойти против законов. На данный момент все монстры – чудовища. Это правило, в котором вы – исключение. Но даже я не могу нарушить закон, позволив вам остаться, поэтому нужно бежать как можно быстрее.
– Спасибо, – наклонил голову древний змеезавр, взглянув глубоко в глаза Сергала. Серджио Второго, сына Вердана Луноликого, наследника престола.
Тот вздрогнул, но кивнул.
– Идите, идите! – махнул он рукой, перехватывая удобнее окровавленную шпагу.
– Спасибо, ваше высочество, – выдохнула фея в последний момент. – И передайте мое «спасибо» остальным…
Принц кивнул. И в следующий миг, не успела Арлин задуматься о том, как они с драконом сумеют убежать и где вообще можно спрятать такое огромное существо, Рейнар крылом прижал ее к своему телу, открыл пасть и снова выпустил в небо мощную струю огня.
Раскатистый рык разорвал пространство, и тут же из ярко-золотого пламени возникло огненное кольцо. Внутри него, казалось, сверкала бесконечность сияющих звезд, из которой на людей глядели два хитрых глаза аватара Хекса.
Кольцо упало на огромное тело Рейнара, обнимающего Арлин, а в следующий миг они исчезли, оставив на площади ошеломленных дерущихся людей.

Глава 16

Арлин смотрела по сторонам и не верила своим глазам. Высоко над ее головой горело яркое солнце, хотя еще полминуты назад оно клонилось к горизонту. Светило казалось больше и немного отдавало красным.
Но это было не единственной странностью. Вокруг них с Рейнаром больше не было шумно кричащей толпы, каменных голов, изрыгающих огонь, и проклятого Ивара. Они вообще были совсем в другом месте!!!
Огромное широкое побережье, раскинувшееся на несколько километров в обе стороны от них, сверкало белым, как перетертое в пыль серебро, песком. Сзади его омывали чистейшие лазурные воды какого-то моря, казавшегося бескрайним и уходящего в горизонт. А с другой стороны, вдали, виднелась высокая каменная стена с золотыми шпилями, что сверкали на солнце, будто и вправду были драгоценными. Чуть дальше виднелись рубиновые купола какого-то волшебного дворца.
– Что это? – ахнула Арлин, едва не потеряв дар речи. – Никогда не видела ничего подобного… Где мы?..
Рейнар сжал ее руку, и когда фея повернулась к нему, она поняла, что он больше не выглядит как огромный змеезавр, одно из божеств Атлантита. Он снова стал собой. Если можно было так назвать окровавленного дракайна с порванными крыльями.
Фея дернулась, чтобы обнять его, помочь, хотя представления не имела, что можно сделать с его ранами, темными синяками и кровоподтеками по всей грудной клетке.
– Тише, тише, я жив, – выдохнул Рейнар и сам обнял ее, зарывшись лицом в ее растрепанные волосы. – Мы оба живы.
– Живы… – повторила фея, как заклинание. И едва не расплакалась снова.
Горло перехватило спазмом, перед глазами вспыхнуло все то, что произошло всего несколько минут назад. Сердце все еще гоняло по крови страх, ощущение близости смерти не отпускало, и Арлин продолжала бить мелкая дрожь. Но она не позволила себе проявить слабость. Хватит.
Они спаслись. Кажется, действительно спаслись.
– Мы вернулись в Атлантит? – спросила она, улыбаясь, когда сумела немного отстраниться от Рейнара и взглянуть в его золотые глаза. – Ты нашел способ, который искал?
А он вместо ответа коснулся ее губ мягким поцелуем, закрыв глаза. И только затем покачал головой.
– Нет. Не думаю. Атлантит мертв. И это не я нашел способ.
– Что ты имеешь в виду? – слегка сдвинула брови фея.
Она решила, что одной из способностей дракайна оказалось открытие порталов. И почти не удивилась, когда огромное крылатое существо, извергающее пламя, сумело отворить двери в иной мир. Вот только Арлин надеялась, что это будет их родной мир. А теперь получалось, что на самом деле все совсем не так.
– Не время для объяс-с-снений, – протрещал знакомый голос поблизости.
Арлин повернула голову и увидела, как по белому песку смешно прыгает маленький янтарный огонек с глазами.
– Рейнариш-ш-ш… – продолжал шипеть он, и, казалось, его голос звучал жалобно.
Впрочем, Арлин была еще слишком мало знакома с аватаром огня, чтобы хорошо понимать его.
Рейнар тут же мягко отпустил Арлин, протянул руку и позволил Хексу запрыгнуть себе на ладонь.
Фея вскрикнула, но Рейнар только улыбнулся. Казалось, ему вовсе не больно!
Приглядевшись, Арлин заметила, что его рука покрылась той самой гладкой и твердой чешуей, что была у огромного дракона. И именно по ней сейчас скакал довольный, даже немного увеличившийся в размерах Хекс.
– Рейнариш-ш-ш, – повторил аватар, – быстрее. Ты знаешь, что нужен им. Нужен всем.
Рейнар кивнул.
– Мы нужны, – добавил он и протянул свободную ладонь Арлин.
– О чем ты говоришь? – удивилась фея, но в тот же миг вложила свою руку в его.
Дракайн только закрыл глаза, на миг вспыхнувшие ярким золотым пламенем, и фея начала видеть то, что видел в этот момент и он. Словно она сама внезапно стала им, а может, так он вкладывал видения в ее голову.
Но перед глазами Арлин вдруг замелькали десятки образов. Какие-то улочки, дома, лица людей и статуй, словно они вновь вернулись в Беларию. А затем комнаты ректора, его спальня и… таинственная дверь, за которую Арлин так и не удалось попасть. Все это промелькнуло перед ней за какую-нибудь долю секунды. А потом она увидела лицо девушки, что сопровождала Рейнара на бал.
«Его сестра», – догадалась она.
«Джайрана!»
Рейнар вытянул перед собой ладонь, на которой потрескивал язычками пламени Хекс, тот вспыхнул и, изменив цвет на голубой, вдруг вырос в огромный горящий провал, на другой стороне которого на кровати сидела настоящая Джайрана!
Рейнар сунул уже пустую, без Хекса, руку в провал и, схватив девушку, дернул на себя.
Портал продолжал гореть, а перед ними стояла ошеломленная дракайна в простом серебристо-сером платье. Она выглядела как человек, но что-то безумное сверкало в ее глазах.
Джайрана озиралась по сторонам, Арлин же хотелось одновременно улыбнуться и шагнуть назад. Вдруг сестра Рейнара прямо сейчас одержима сумасшествием?..
Казалось, бывший ректор Вечерней Академии думал о том же. Он вглядывался в испещренные кровавой сеткой глаза сестры и хмурился.
А взгляд Джайраны вдруг… просветлел!
– Рейнар!!! – воскликнула она и бросилась на шею брату, словно только что узнала его. Она улыбалась и совсем не казалась сумасшедшей.
Дракайн обнял ее и резко выдохнул, погладив по спине, будто с его плеч наконец упала тяжелая ноша.
– Когда я неожиданно обратился в дракона, в мою голову будто вложились древние знания, как путешествовать между мирами. Это было так просто и так сложно одновременно… То были не мои знания, но я понимал все идеально. Тогда я закрыл глаза и стал выбирать для нас мир, куда откроется портал. Среди бесконечности горящих факелов я пытался найти тот, в котором была бы магия, – проговорил Рейнар, все еще обнимая сестру.
Арлин, честно говоря, мало понимала, что он имел в виду, но была счастлива просто слышать то, что он говорит.
– До сих пор не верю, что мне удалось. Как ты себя чувствуешь? – обратился он к сестре, наконец отпуская ее.
– Я чувствую себя… отлично! – закивала Джайрана, оглядываясь по сторонам, и встретилась взглядом с феей. – А ты, должно быть, Арлин, – добавила она с улыбкой. – Спасибо. Если бы не ты…
– А что я? – хмыкнула фея, слегка краснея. – Я ничего не сделала. Это все Рейнар…
Она с благодарностью взглянула на своего дракайна, но тот лишь с улыбкой покачал головой.
– Найти путь может только фея, – ответил он, сжав ее ладонь, которую все еще держал в своей руке. – Я лишь могу с помощью Хекса прожечь пространство, но дорогу в другой мир прокладываешь ты.
– Я не понимаю, – выдохнула удивленно Арлин. – Я совершенно точно ничего никуда не прокладывала.
Рейнар улыбнулся, снова закрывая глаза и сжимая ее руку.
– Ты почувствуешь… потом.
А затем перед мысленным взором Арлин снова замелькали неясные образы. Только на этот раз их были тысячи. В какой-то момент стало казаться даже, что их десятки тысяч.
Заболела голова, но фея лишь крепче сдавила кисть Рейнара, на лбу которого выступил пот.
– Давай… – протрещал голос Хекса где-то в стороне. – Вы должны справитьс-с-ся…
На этот раз Арлин ощутила, как по ее руке в руку Рейнара заструилась какая-то сила. Словно теплая волна.
И в тот же миг лазурно-голубой портал, что до сих пор горел возле них, внезапно словно стал клонироваться. Один за другим двери измерений возникали то здесь, то там, и из них почти сразу стали выходить люди…
Сперва показалось, что это люди. Но через пару секунд пораженная до глубины души фея поняла, что все это – существа Разрыва. Здесь были сирены, горгоны, тролли, огры, мантикоры, василиски и драколиски. Множество порталов открывалось прямо над морем, и из них выпадали русалки.
А затем на огромном побережье начали появляться и феи с дракайнами! Последних было значительно меньше прочих, но они тоже оказывались здесь.
Какие-то из существ сперва рычали и даже пытались драться. Но почти сразу будто приходили в себя, не понимая, что вообще творят. Они озирались по сторонам, а некоторые узнавали друг друга, начинали обниматься и плакать.
Арлин тоже плакала, но не замечала этого.
Прошло около часа, прежде чем Рейнар резко выдохнул и открыл глаза. По его лицу катился пот, а руки мелко вздрагивали. Но он улыбался.
Все порталы схлопнулись, а Хекс запрыгнул на ладонь дракайна и исчез.
– Как ты это сделал? – спросила фея, которая тоже чувствовала себя уставшей, но счастливой.
– Хекс помог, – пожал плечами Рейнар, взяв ее за руку и уводя прочь с пляжа. – Оказывается, он уже много лет ждал появления хоть одного дракайна, способного не только удержаться в здравом уме, но и объединиться с такой же разумной феей. Это все очень сложно, он твердил что-то про пророчество, про то, что древние боги Атлантита выживут, возродившись в телах последних своих детей… В общем, какая-то очередная сказочка для детей. Аватары огня чрезвычайно религиозны, ты знала?
Фея покачала головой, пытаясь осознать все, что он говорил. И вспоминая, как Рейнар превратился в огромного дракона.
В свете всего случившегося слова аватара уже не казались такой уж ерундой.
– А что еще сказал Хекс?
– Что дракайн, который носит в себе искру бога, должен объединиться с такой же феей. И «найдут они друг друга во враждебном мире, потому что единственные среди всех не потеряют самих себя», – процитировал Рес, ухмыльнувшись. Только глаза оставались серьезными. – В общем, на мой взгляд, все немного не так. Все дракайны умеют говорить мысленно, но только самый сильный может передать мысль вообще всем детям Атлантита одновременно. А я же сильный, правда?
Он взглянул на Арлин и подмигнул ей. Фея улыбнулась в ответ, чувствуя, как все внутри наполняется искрящимся теплом, потому что ее ректор снова был прежним. Таким, как до всех этих ужасных потрясений, которые должны были сломать и уничтожить их обоих.
– Так вот, я самый крутой дракайн, обнаруживший своей ментальной магией этот мир среди тысяч других, Хекс – самый сильный аватар огня, сумевший прожечь столько дыр в пространстве, а ты, жемчужный пирожок, самая сильная феечка, потому что проложила тысячи дорог сюда. Сложная схема, но нам удалось! И вот мы здесь, – продолжал говорить он, ведя ее вперед.
Фея покачала головой, настолько нереально все это звучало. Казалось, подобное могут провернуть только боги…
– А куда мы, кстати?
– Ну, не можем же мы оставаться вечность на пляже, – ответил Рейнар так, словно это было само собой разумеющееся. – А там, впереди, явно город.
– Но что, если нас и тут примут как чудовищ? – ахнула Арлин, и дракайн промолчал. – Может, сменить внешность на человеческую?
Хотя она представления не имела, как это сделать. Огромные радужные крылья так и колыхались за ее спиной.
Но Рейнар вдруг покачал головой.
– Мы больше не будем скрываться, – жестко ответил он. – И думаю, прямо сейчас у нас будет шанс узнать, как нас тут примут.
Впереди показался какой-то человек, перекинувший через плечо длинную палку, напоминающую удочку.
Фея дернулась, в первый миг привычно попытавшись скрыться, но Рейнар ее остановил.
Он был прав. За их спинами остались тысячи детей Атлантита, которых некуда было прятать. Не зря же они вызволяли их, не для того ведь, чтобы в ближайшее время начать новую войну?..
– О! – воскликнул человек, едва завидев их с Рейнаром.
Спина феи покрылась холодным потом. Незнакомец явно был шокирован. Он осматривал их крылья, их странный внешний вид и молчал, остановившись как вкопанный.
Рейнар продолжал путь, крепко держа фею за руку.
Арлин поняла: он хотел первым узнать, что ждет их здесь. Чтобы решить, что делать дальше со всеми остальными.
Он чувствовал ответственность, словно все те, кто остались на пляже, были под его опекой. Слишком тяжелая ноша, которую он без слов принял на свои плечи…
Но ведь он был простым дракайном! Простым мужчиной, который хотел спасти всех…
– Вы… вы, должно быть, купцы? – вернул себе дар речи незнакомец. – Приплыли на корабле, да? Ваше судно, случайно, не разбилось о камни? У нас тут сложный причал, – затараторил он озабоченно. – Может, вам нужна помощь?
Затем он заглянул им за спину и тихо крякнул.
– А им тоже нужна помощь, да?.. Ох… – И отклонился назад, почесав затылок, но явно раздумывая вовсе не о том, как бы их побыстрее убить.
Рейнар многозначительно взглянул на Арлин и улыбнулся. Стиснул ее ладонь, которая все еще оставалась в его руке, и ответил человеку:
– Вы знаете, уважаемый, все наши корабли попали в шторм. Все разбились, к сожалению. Так что, похоже, нам придется остаться тут, с вами.
Незнакомец снова крякнул.
– Но мы очень многое умеем и готовы отработать вашу помощь. А в магии нам нет равных, – добавил Рейнар.
– Правда? – Мужчина улыбнулся. – Ну, раз так… Думаю, хоть муссер сенатор и будет не слишком рад, что у нас тут появилось столько гостей, но уверен, он что-нибудь придумает для заграничных магов! Маги-то у нас в чести, знаете ли, еще в какой чести!
Он махнул рукой и повел их за собой.
«Мы спаслись», – в этот момент мелькнула в голове Арлин яркая, как звезда, мысль.
И это была правда. Над головой сияло золотое солнце, ветер обдувал уставшие лица, а впереди ждала новая жизнь.
Они действительно спаслись.
Все до единого.
– Но как же называется ваш дивный город, который возвышается вон там, вдали? – спросила тогда Арлин, набравшись смелости.
– Шейсара, прекрасная крылатая незнакомка, – ухмыльнулся мужчина. – Этот дивный город, где наги-мираи вот уже много лет живут в мире и процветании с людьми, зовется Шейсарой. Хотя, признаться, еще каких-нибудь полвека назад все было совсем не так! Хотите, расскажу вам эту историю?..
– Конечно! – воскликнула Арлин.
А Рейнар вдруг обнял ее, накрывая огромным черно-золотым крылом, и фея поняла, что он чувствует то же, что и она.
Они наконец-то были дома.
Дома.

Эпилог

Прошло три года. За это время случилось так много, что теперь не узнать было древнюю Шейсару, колыбель нагов и людей. После того как ее старые, мощенные дорогим камнем улочки наполнились голосами пришельцев из другого мира, исконные жители города были вынуждены установить новые правила, ввести новые законы и построить для гостей новое жилье.
Детей Атлантита никто не прогонял. Их не пытались убивать и не устраивали на них облавы. Несмотря на то что, бывало, между ними и коренными шейсарцами все же вспыхивали конфликты, здесь никто не преследовал ни прекрасных фей, ни сладкоголосых сирен, ни удивительных дракайнов. Никто не пытался убить громадных троллей, которые, хоть и выглядели устрашающе, обладали по-детски наивным складом ума. На горгон не охотились ради их шкуры и рогов, и мощные звероподобные существа спокойно паслись на огромных полях за чертой города.
К слову сказать, не для всех гостей из Атлантита местным жителям пришлось строить жилье. Многие из пришельцев не пожелали жить в самой Шейсаре, спокойно отправившись на поиски привычных горных ущелий, тепленьких водоемов и укромных лесов. Полная магии и волшебства природа охотно принимала новых обитателей, как родных.
А в древнем городе, усыпанном золотом и драгоценными камнями, остались те, кто умеет и хочет поддерживать человекоподобную форму. Например, феи, дракайны, сирены, редкие-редкие нимфы, о существовании которых Арлин даже и представления не имела. Были тут и несколько сотен василисков, которые, несмотря на свою физическую и характерную ядовитость, неожиданно возжелали расселиться поближе к нагам. Как оказалось, у них с древними жителями Шейсары много общего.
А нагов Арлин сперва побаивалась. Эти существа казались красивыми, как боги, и столь же опасными. Верхняя часть их туловищ была людской, а нижняя представляла собой огромный, блестящий чешуей хвост. Цвет чешуи у всех нагов отличался, и каким-то образом они умудрялись щеголять этим друг перед другом. Арлин пока не поняла, в чем там смысл.
Змеелюдов здесь звали мираями. Они жили бок о бок с людьми и вроде бы даже заводили с ними семьи. Правда, почему-то нечасто.
Ибрам, тот мужчина, с которым Арлин и Рейнар познакомились в первый день своего попадания в Шейсару, рассказал, что еще пятьдесят лет назад народ мираев был закрытым и таинственным, высокомерным и опасным для людей. Они жили за высокой каменной стеной и никогда не пускали к себе чужаков. Но однажды царь нагов взял в жены человеческую женщину и сломал стену. С тех пор в Шейсаре мир и процветание, а царская семья до сих пор счастливо правит, умножая наследников. Вроде бы три года назад царица родила одиннадцатого ребенка, царевну Огнеяру.
Это был удивительный и прекрасный мир.
Первые месяцы Арлин боялась, что все это ей только кажется. Что рано или поздно местные жители все же решат, что пришельцы им мешают, что они вносят смуту в привычную жизнь, и их всех тайно ночью убьют. Однако случайно услышав эти опасения, Ибрам громко рассмеялся, махнув на нее рукой. Он сказал, что это не просто дико, но еще и невозможно. Царская семья, мол, благоволит пришельцам, как и все мираи. Ведь по их верованиям много сотен лет назад из других реальностей в этот мир уже приходили благословенные змеинокровные. Кто это, Арлин так и не поняла, но змеинокровных тут так почитали, что сомнения ее развеялись. Если наги причисляли детей Атлантита к очередным посланцам богов, то бояться и впрямь было нечего.
Таким образом, через два года для всех них была построена отдельная резервация, которая, впрочем, ничем не отгораживалась от остального города. Просто нечто вроде крупного квартала, где ключом била жизнь.
У Рейнара с Арлин там появился свой небольшой домик. Среди прочих мильеров, как стали звать здесь всех существ Разрыва, Арлин и Рейнара стали считать чуть ли не главными. Рейнар как мог отказывался от этого почетного звания, однако, едва все более-менее устаканилось, с согласия царя его провозгласили мильером сенатором Средней Шейсары – места, где они теперь все обретались.
Одним словом, все было просто чудесно. Но, несмотря на все это, сейчас Арлин сидела в полукруглой беседке возле их дома, смотрела на большое красноватое солнце, к которому уже успела привыкнуть, и грустила.
– Ты опять тоскуешь, – раздался у нее за спиной тихий голос Рейнара.
Арлин повернула голову и встретилась с ним взглядом.
Рейнар выглядел как человек. На нем был красивый, вышитый золотыми нитями шелковый халат, подобные которому тут носили все знатные муссеры и мираи, на ногах отлично сидели белые льняные шаровары и легкие черные сапоги. Широкий пояс подчеркивал безупречную фигуру Рейнара, а искрящиеся медью волосы, которые за три года отросли ниже лопаток, были стянуты в хвост дорогой заколкой.
Арлин невольно залюбовалась мужем, с которым они так и не успели сыграть свадьбу. Да и фея понятия не имела, по каким правилам теперь это делать. По людским, распространенным в Шейсаре? По правилам, принятым в Беларии, из которой они с таким трудом сбежали? Или, может быть, по традициям Атлантита, о которых Арлин не имела никакого представления? Можно было еще отпраздновать, как наги: под полной луной заниматься любовью на камнях, свернувшись кольцами…
Ладно, последнее Арлин, конечно, выдумала, потому что о традициях местных мираев она тоже ничего не знала.
И все же расстраивало ее вовсе не это.
– Нет, все в порядке, – улыбнулась она Рейнару, которого считала своим мужем, несмотря ни на что. Как и он ее – женой.
– А я вижу, что ты обманываешь, – ответил он мысленно, подходя ближе и протягивая ей руку.
Арлин, как всегда, вложила свои пальцы в его ладонь и поднялась.
– Пойдем, я покажу тебе кое-что, – сказал дракайн на этот раз вслух.
Ее начало мучить любопытство.
Они вышли за забор, окружающий небольшую территорию их дома, и оказались на оживленной улице Средней Шейсары. Несмотря на то что жили тут в основном мильеры, то есть атлантитцы, здесь сновало очень много людей. Кто-то хотел купить очередное магическое зелье, изготовленное по рецептам василисков, кто-то желал нанять на свой праздник певицу-сирену, кто-то нуждался в сильных руках и крыльях дракайнов, а может, просто хотел приобрести новый меч или колье для жены, ведь дракайны, как оказалось, обладали прирожденным даром обрабатывать металлы.
Едва Арлин вышла за врата, как все люди вокруг повернули к ней головы и дружно выдохнули. В отличие от мужа Арлин почти никогда не скрывала свои крылья. Она словно чувствовала в них нужду. После стольких лет, когда ее тело не имело возможности выглядеть по-настоящему, принять истинный облик, сейчас фее было почти больно снова становиться человеком.
И так как среди прочих мильеров фей было меньше всех, то их удивительно-прекрасные искрящиеся крылья и жемчужная кожа всегда вызывали у людей восторг.
Рейнар едва заметно улыбнулся, видя, как все вокруг восхищаются его женой, почтительно приветствуя их, и повел Арлин дальше. Они молча шли вдоль кварталов, оставляя позади десятки домов и улиц. Шли не меньше часа, пока наконец не оказались у небольшой рощи, раскинувшейся недалеко от моря.
– Узнаешь это место? – спросил Рейнар, сворачивая влево, но кивая вперед, на побережье белого песка.
– Конечно, – спокойно ответила Арлин, хотя все внутри нее зудело от любопытства. – Это место, куда нас выбросили порталы.
Зачем он привел ее сюда? Что задумал?
А дракайн тем временем начал рассказывать, удаляясь от побережья в глубь рощи:
– Три года назад, когда мы появились здесь, ты истекала кровью. Думаю, ты этого не помнишь. Но ты была ранена.
– Может быть, – передернула плечами Арлин, нахмурившись.
Ей не слишком хотелось освежать события того дня, в течение которого она как минимум трижды попрощалась с собственной жизнью и гораздо большее количество раз попрощалась с Рейнаром, что было для нее гораздо страшнее.
– Прости, что приходится напоминать тебе, – добавил Рес, зайдя глубже в рощу и вдруг, несмотря на то, что деревьев становилось все больше, выпустил крылья. – Однако без этого никак.
Арлин была не на шутку заинтригована.
Красивый халат Рейнара оказался скинут на траву, и дракайн не задумываясь оставил его позади, идя вместе с Арлин дальше в одних шароварах. Дивные черно-золотые крылья, которыми фея не уставала восхищаться, иногда задевали ветки, но все же горделиво возвышались, будто готовые в любой момент поднять дракайна в небо.
Кожа Рейнара тоже блестела, превратившись в гладкую мельчайшую чешую, а волосы будто сами собой распустились по плечам.
– В тот день белые пески Шейсары окрасились твоей кровью, – продолжал он.
– Твоей тоже, – спокойно ответила фея.
Рейнар кивнул:
– Да, но это не столь важно.
И уголки его губ приподнялись.
В этот момент они вышли на какую-то поляну, огороженную внушительным каменным забором. Перелезть через него не получилось бы, потому что по камню каким-то невозможным образом струилось розовое пламя.
– Что это? – ахнула фея.
– Это подарок царя. Священный огонь мираев, которым повелитель Шейсары защитил твое главное достояние. Наше достояние.
– Что? О чем ты говоришь? – нахмурилась фея.
Ей все это начинало ужасно не нравиться.
Но Рейнар отпустил ее руку, приложил к каменной двери какой-то ключ, и та распахнулась. Они осторожно вошли внутрь, и сердце Арлин едва не остановилось.
В самом центре поляны росло маленькое тоненькое деревце с листьями, по цвету напоминающими рубины.
– Это… это… Но как?
Фее показалось, что она задыхается. Она медленно подошла к волшебному деревцу и упала перед ним на колени, протянув вперед руку, но не в силах до него дотронуться. Не в силах поверить.
– Твоя кровь впиталась в песок, – проговорил тихо Рейнар, – и буквально через месяц я обнаружил на берегу в том самом месте, где ты стояла, странный росток с розовыми листьями. Я выкопал его, чтобы с ним ничего не случилось, и перенес в эту рощу. И только потом понял, что это такое.
– Это Древо фей, – ответила Арлин, разглядывая дивные листья, сверкающие на солнце, и пытаясь найти среди них хоть один крохотный цветочек.
Цветочек, который она уже и не чаяла увидеть.
Тетя Льесса рассказывала, что феи получают душу только от Древа богов. Без него фея якобы не могла иметь детей. Попав в Шейсару и за три года так и не забеременев, Арлин удостоверилась в том, что тетка была права. Древо фей – не просто легенда. Никто из попавших в этот мир фей не мог зачать дитя.
С каждым месяцем Арлин становилась все мрачнее, однако она ничего не говорила Рейнару. Дракайну не обязательно знать все, что терзает ее душу. К тому же расстраивать мужа у феи не было ни малейшего желания.
А он, оказывается, все знал.
– И ты молчал?.. – спросила Арлин, не понимая, обижаться ей или радоваться.
– Я должен был убедиться, что это действительно Древо фей, – ответил Рес. – Должен был убедиться, что оно сумеет вырасти и окрепнуть, а не зачахнет, окончательно убив твою надежду.
Она повернулась к нему и встретила серьезный взгляд желто-карих глаз, глядящий будто бы в самую ее глубину.
Он был прав.
Арлин снова посмотрела на деревце.
– Но почему на нем нет цветов? – спросила она тихо, любуясь явившимся для нее волшебством с откровенной грустью. – Ни одного цветка…
Рейнар сел рядом, обхватил колени руками и тоже взглянул на дерево.
– По этой причине я не привел тебя сюда раньше. Я не знаю.
Арлин глубоко вздохнула.
Некоторое время они сидели в тишине, глядя, как лучи солнца пробиваются сквозь кроны высоких деревьев и падают на крохотное деревце, словно запутываясь в рубиновых лепестках и рассыпаясь на сотни искр.
– Хекс говорил, что в нас с тобой, как в чемоданах для переезда, поселились души богов, – наконец заговорил Рейнар, криво усмехнувшись, чтобы разрядить обстановку. Но вышло не очень хорошо. – Именно поэтому, когда мы убегали из Беларии, я превратился в змеезавра. В дракона. Хекс говорит, что во мне проснулась искра бога, и уверяет, что в этом не было ничего удивительного. Ведь богам, видите ли, тоже хотелось выжить! Поэтому змеезавр и явил свой истинный облик, спасая всех нас. Меня, тебя, себя и божество фей в твоей крови. С тех пор, как мы прибыли сюда, я больше не могу обратиться в дракона. Да и ни один дракайн этого не может. Потому что драконом обратился бог.
Рейнар вздохнул, на миг замолчав, а затем продолжил:
– Поэтому, когда от твоей крови родилось дерево фей, я не удивился. Хекс подтвердил, что, похоже, божество, которое пряталось в тебе, тоже нашло выход, наконец обретя физический облик. Я думал, что все наладится. Но время шло, а деревце так и оставалось юным. Без цветов.
Он на миг замолк, а затем добавил:
– Прости.
– Ты-то почему извиняешься? – бросила Арлин и улыбнулась, хотя сердце и сдавила щемящая грусть. – Ты сделал все, что мог, сделал больше, чем кто-либо другой. И я мечтать не могла, что у меня будет такой муж, как ты!
– Я хотел, чтобы ты была счастлива, – ответил он, обхватив ее ладонь руками. И в глазах его застыла тоска.
За все прошедшие месяцы она ни разу не замечала, как мрачнеет его взгляд, направленный на нее в моменты, когда ей казалось, что она одна. Понятия не имела о том, что он тоже страдал, глядя на нее.
– Очень трудно смириться с тем, что не можешь подарить любимой и единственной женщине то, о чем она мечтает, – сказал он негромко, поглаживая ее руку и все так же глядя на деревце.
– Но… – Арлин запнулась. Она не знала, что сказать.
Все эти минувшие месяцы она специально скрывала от Рейнара то, что ее мучило, чтобы печаль не передалась и ему. Ни единым словом не обмолвилась, что хочет иметь от него ребенка.
А он все знал и без слов.
Иногда Арлин забывала, насколько сильна их внутренняя связь.
– Ну и ладно! Ну и бог с ним, с этим деревом! – воскликнула она вдруг. – Может, оно зацветет лет через десять, чего его торопить-то? – хмыкнула фея, вставая и беря за руку Рейнара. – Поднимайся, я хочу кексов с клюквой. Твоя сестра печет отличные кексы, ты знал?
Рейнар будто нехотя встал.
– Кексы? Я предпочел бы стейк, – включился он в игру, обнимая Арлин за талию и прижимая к себе. – А потом хотелось бы попробовать на вкус какую-нибудь фею.
– Какую-нибудь фею? – с притворным возмущением ахнула Арлин, а Рейнар хитро улыбнулся.
– Ага. Одну самую лучшую, самую красивую и любимую фею, – выдохнул он, прижимая ее сильнее и прикусывая зубами за нижнюю губу.
Арлин бросило в жар. Она никогда не могла сопротивляться природному магнетизму своего дракайна. Рядом с ним фея в один миг забывала обо всем.
Обо всем, кроме одного.
– Пойдем, – мягко проговорила она, немного натянуто улыбнувшись, – стейк, кексы и фея ждать не будут.
Рейнар молча кивнул.
– Сейчас, – сказала Арлин, на миг замирая, влекомая неведомым желанием. – Только попрощаюсь с деревцем. Все же оно, можно считать, моя родня…
Дракайн отошел назад, а фея шагнула ближе к искрящимся рубиновым листьям, протянула руку и коснулась тоненького молодого ствола.
– До свидания, – шепнула она тихо. – Я еще приду, так и знай…
Ее губы болезненно дрогнули, но уголки их приподнялись.
Подушечками пальцев девушка осторожно прошлась по чуть шершавому волшебному стволу, и вдруг произошло что-то странное. Ее рука засветилась, и по ней, словно по сосуду, к дереву хлынула магия.
Это случилось так быстро, что Арлин не успела испугаться. В один миг сияние ее руки потухло, зато Древо вспыхнуло новыми красками. Каждый листик зажегся огнем, а изнутри пушистой кроны стали вырастать крохотные цветы невероятной красоты. Они распускались так быстро, словно время ускорило ход. И вот уже изумрудные, снежно-белые, вишнево-красные и лучисто-голубые цветки, играя лепестками, посыпались вниз, медленно летя к земле разноцветным облаком. Они парили, словно совсем ничего не весили, и у самой поверхности земли их окружало сияние, напоминающее маленькую сферу. А затем они просто исчезали.
Арлин сидела рядом, затаив дыхание, и что-то внутри нее дребезжало и звенело, готовое вот-вот порваться. Она не могла поверить своим глазам. Не могла поверить, что спустя почти три года с последнего раза, как она плакала, по ее щекам опять текли слезы.
В этот миг от деревца внезапно отделился один цветок нежного золотисто-желтого цвета и, паря, направился к ней. Арлин инстинктивно распахнула ладонь, словно, если бы она этого не сделала, цветок мог потеряться. Улетел бы слишком далеко от своего дерева и растворился в траве. Но он, будто нарочно, замер, а потом и вовсе опустился прямо к ней на руку. И только затем, вспыхнув, исчез, впитывая сияние в ее кожу.
Арлин повернула голову, ища взглядом Рейнара. А он стоял в проходе каменного забора и неотрывно следил за тем, что происходит.
Его глаза горели.
Арлин хотела что-то сказать, так много всего вертелось у нее на языке, но не смогла выдавить ни слова. Только повернулась к деревцу и прошептала:
– Спасибо.
А затем встала, подошла к дракайну, который тут же обнял ее. И вместе они ушли прочь, так ни словом и не обмолвившись. Их обоих переполняло слишком много эмоций, и казалось, стоит произнести вслух хоть звук, как огромная лавина, которая бурлит и гудит в груди, прорвется.
Они были счастливы и так. Кажется, впервые по-настоящему счастливы.

* * *

Через девять месяцев у них родилась маленькая фея с золотыми крыльями. А еще через год – близнецы-дракайны с черно-рубиновой чешуей. И мир Шейсары серьезно изменился.
Сенатор Рейнариш шер Рессел, отныне подписывающийся именем, которое ему дали родители и которое подсказал аватар Хекс, открыл несколько школ для мильеров. Опыт ректора позволил ему отлично организовать учебный процесс для подрастающего поколения, а затем он и вовсе при поддержке царя создал первую совместную академию для местных и иномирных магов, где обучали не только людей и нагов, но и василисков, фей, дракайнов и прочих представителей волшебных рас.
Мечта Рейнара сбылась: он открыл академию, в которой никому из них не нужно было скрываться.
Мечта Арлин тоже сбылась. Золото смеха их детей и внуков отныне и на тысячелетия вперед рассыпалось драгоценными искрами среди древних куполов Шейсары.